www.rudasov.ru - фантастка и фентези
Официальный сайт Александра Рудазова
Об авторе Контакты ЧаВо Главная E-mail Карта сайта
 
Главная Библиотека Форум Галерея Фанфики
Литература

Пребывание Пушкина в Царском Селе

Представление о гениальности как необычности рождало у многих ощущение беспрестанных противоречий именно потому, что в Пушкине гениальность предстала как «обычная» гениальность, явилась не отступлением от нормы, а самой нормой. Труднее всего, оказалось, понять самое нормальное, естественное и простое.

«В первой молодости Александра Сергеича,— писал Дружинин,— не имелось ничего несоразмерного, многообещающего... натура его весьма мало сходствовала с натурами двух поэтических любимцев Пушкина. Мы говорим про Шиллера и лорда Байрона. Пушкин в классной комнате своего дома и Пушкин в Царском Селе был живым, бойким и остроумным мальчиком, но не чудом в ряду других юношей. Он не мечтал о сочинении в Разбойников», не влюблялся отчаянно, имея двенадцать лет от роду, не придумывал проказ, вследствие которых юность большей части гениев бывает так плачевна».

Между тем кончилось отрочество. Приближалась юность, которая, впрочем, как всегда, представлялась вступающим в нее взрослостью. Правда, тогда взрослели быстро, и можно уверенно говорить о своеобразной духовной, интеллектуальной, этической, да и политической акселерации людей той поры. Отрочество лицеистами быстро изживалось.

В марте 1816 года, начиная, как оказалось, пожизненную переписку с П. А. Вяземским, Пушкин пишет: «Так и быть; уж не пеняйте, если письмо мое заставит зевать ваше пиитическое сиятельство; сами виноваты; зачем дразнить было несчастного царскосельского пустынника, которого уж и без того дергает бешеный демон бумагомарания.

Что сказать вам о нашем уединении? Никогда Лицей... не казался мне так несносным, как в нынешнее время. Правда, время нашего выпуска приближается; остался год еще. Но целый год еще плюсов, минусов, прав, налогов, высокого, прекрасного целый год еще дремать перед кафедрой... это ужасно. От скуки часто пишу я стихи довольно скучные (а иногда и очень скучные), часто читаю стихотворения, которые их не лучше...»

Итак, поэзия Пушкина этой поры — поры кризиса и перехода в иной возраст и в новое состояние — поэзия элегическая, хотя и не исключительно: да в Пушкине и никогда не было ничего исключительного, крайнего, абсолютно одностороннего. Даже в самый свой мечтательно-элегический период Пушнин не впал в элегически мечтательные крайности.

Естественно, что так называемые стихи О поэте и поэзии для Пушкина программные. И на разных этапах такие стихи являют сгусток настроений и переживаний определенной поры. Таков и «Певец» 1816 года. Но характерно, что даже это элегическое, печальное, унылое стихотворение все-таки развернуто вовне: все оно оклик, обращение и призыв.

Тогда-то,— пишет Дружинин,— фантазия, опираясь на достаточно знакомую действительность, витая не в тумане, но посреди предметов жизни, изукрасит эти предметы своим золотым светом. Тогда наступит для даровитого существа блистательно-смутный период жизни, когда все впечатления бытия новы и прелестны, когда кровь играет около сердца, когда поэзия является уже не туманным (и часто удушливым) облаком, а настоящею женскою фигурою литературы, так часто описываемой Пушкиным. Для Александра Сергеича периодом такой поэтической мечтательности были года его пребывания в Царском Селе в семье отроков...

Именно потому, что такая мечтательность корректировалась ранним воспитанием, сдерживалась в семье отроков, она являлась гармонично и разумно, не была и позднее безусловно отвергнута, а как необходимый элемент закрепилась и навсегда осталась в уме и в сердце поэта, многими стихами и образами перейдя в зрелое творчество. Потому на переходе от отрочества к юности внутреннее самоуглубление прямо связалось с внешним самоопределением и разрешилось во внешнем самоопределении. А последнее было отмечено очень бурным, активным началом.

Надо сказать, что умные лицейские педагоги вообще явно ощущали наступление кипящей юности и умело, тактично, так сказать, ослабляли вожжи достаточно строгого лицейского режима. Таким образом, кризис с характерным движением внутрь себя у Пушкина вел не к естественной, казалось бы, отъединенности и замкнутости, не к бегству от мира. Внутренний возрастной кризисный переход сопровождался энергичным выходом во внешний мир, разрешался в таком движении.


Альфа-Сайт - создание сайтов
© 2005-2008 Рудазов Александр - фантастика и фэнтези
«Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге запрещена и преследуется по закону.»