Показать сообщение отдельно
Старый 31.10.2007, 03:45   #16
Ares
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Ну, и, как я и обещал, ложу свой рассказик по данной теме, открытый для ответных и не очень "бяк". =)
З.Ы. Предупреждая мучительные раздумья "где же я это видел", уточняю, что только недавно добрался до "Кабирского цикла" Олдей, и писал на впечатлениях от прочтения. =))

Исповедь кистеня.
Длинные мечи, прямые и изогнутые, отрезающие лишние элементы человеческого тела и создающие, новые, не всегда лишние, дырки в плоти. Кровожадные топоры, с одним лезвием и двумя, отрубающие всё, что осмелится высунутся из-за доспеха и раскалывающие, но не всегда строго пополам, черепа. Могучие дубины и молоты, с шипами и без, предназначенные для вбивания голов глубоко в плечи и дробления прочих костей скелета, материал которых, впрочем, и не является чем-то особенно прочным. И хитрые кинжалы, проникающие в малейшие зазоры в броне, нанося вред там, где пасуют другие. Все они мнят себя "хозяевами жизни", мнят себя теми, кто волен забирать жизнь по своему желанию, мнят себя теми, кто называется "убийцами"... Рабы! Все они рабы! Рабы тех, кто использует их! Рабы тех, кто, как раз таки, имеет полную свободу отбирать жизнь. Рабы тех, чьи руки их держат. Рабы людей.
Кого-то может заинтересовать - кто же такой я, который тут болтает эти, достаточно странные, вещи? А я вам отвечу! Я отвечу любому человеку или не человеку. Я отвечу всем, независимо от того, сколько слоёв железа он на себя нацепит, и каким оружием будет отбиваться. Я - кистень, некоторые называют меня "цеп", ибо их взор не может оторваться от завораживающего танца гибкой цепи, соединяющей мою рукоять, с моим же навершием. Рукоять моя вырезана из крепкого дуба, а навершие и цепь выкованы в лучшей кузнице. Нет, я могу допустить, что в некоторых кузницах может и куют лучше, но моя кузница - это моя Родина, и за неё я любому проломлю голову. Это проверенный факт, о котором я буду рассказывать всем, кто захочет слушать.
Когда я, уже в полностью собранном состоянии, висел на стенке, красуясь блестящим навершием и свежевыпиленной рукоятью, в кузницу, на мою Родину, зашёл молодой, франтоватый тип, который, как оказалось впоследствии, оказался моим первым владельцем. Заметьте, не хозяином, но владельцем! Так вот у него произошёл некий диалог с выковавшим меня кузнецом. Да, кстати, не вздумайте называть этого, вечно потного, здорового дядьку - моим отцом, или, и того хуже - матерью! Мои родители это честный металл, и, чуть менее честное, дерево! И не надо меня приписывать к мягкотелому роду человеческому! Но вернёмся к диалогу: он не был особо интеллектуален или интересен, в основном он крутился вокруг цены за меня, но, в процессе разговора, из поганого рта этого самого моего "первого хозяина" вылетали фразы вроде - "Ну и грязь тут у тебя!", "Как ты можешь жить в таком месте? В аду и то прохладней!", "Да завязывай, двадцать золотых за эту штуку - красная цена. А ты себе опахало купишь! Ха-ха!". Я думаю вы уже поняли, как я отношусь к своей Родине? И вот это двуногое, зашло своими погаными ногами на землю моей родины, поливает его нехорошими словами из своего поганого рта, да ещё и обзывается "штукой"! "Штука" была последней каплей! Я в нетерпении подрагивал на крюке, ожидая окончания переговоров и того момента, когда я попаду в поганые руки, этого поганого двуного! Извините, за слишком частое повторение этого слова, но я хочу довести до вас всю поганость этого поганца! Ну так вот, когда они с кузнецом сговорились о цене, меня сняли с крюка и я оказался в его пога... ну вы поняли, да?.. руках. Теперь мне нужен был случай. Случай использовать свои таланты гибкости и тяжести и сломать все кости этого пога... нет, меня клинит, когда я начинаю о нём рассуждать! Я не верующий, что довольно обычно для кистеней, но, похоже, там, наверху, всё же кто-то есть!
Мы шли по вечерним улицам городка, название которого меня никогда не интересовало. Я не знаю насколько криминален тот район, по которому мы шли, или насколько криминален тот городок, но когда из подворотни вышли парочка типов, совершенно бандитского вида, а рука моего владельца взялась за меня, мирно висящего на его поясе, я понял - вот он тот самый случай. Между моим владельцем и двумя типами состоялся неинтересный и банальный разговор, после чего в руке одного из них сверкнул нож и ринулся к моему владельцу. Тот увернулся и, скотина этакая, вместо меня, выхватил тонкую шпагу, висевшую у него на поясе, с другой стороны. Шпага, как это свойственно этим ветренным француженкам, тонко запела и принялась за работу. Владел он ей, кстати, не плохо. Похоже она была у этого гада в рабстве довольно давно. Через несколько секунд, тот бандит, который с ножом, уже зажимал аккуратную дырочку в своём боку, зато второй выхватил внушительный топор и попёр на моего владельца. Вы никогда не пробовали отмахиваться тростинкой от кухонного ножа? Картина была, примерно, похожа. И тут я почувствовал как тонкие пальцы сжимаются вокруг моей рукояти, как я взлетаю вверх, как моё навершие описывает дугу в воздухе... и влетает прямо в поганый позвоночник этого поганца! Я, разумеется, говорю, о позвоночнике этого идиота, своего первого владельца. Он махал мной первый раз, и, самонадеянно, положился на свой, уж не знаю, какой именно, опыт. И он за это поплатился! Ох как сладко было дробить позвоночник этого гада, оскорбившего Родину, и обзывающегося штукой! С каким диким воплем он схватился за спину, отбросив меня! И как, просто хрюкали от смеха, оба бандита, наблюдая за этой картиной! Но это меня уже не волновало. Я лежал на пыльной мостовой и блаженно радовался своей первой жертве, того, кто хотел сделать меня своим рабом, как бедную француженку-шпагу, которая укоризненно смотрела на меня, презрительно выпятив свою гарду над спиной мертвеца с раздробленной спиной.
Убив своего первого владельца, я не думал, что кто-то захочет брать меня в руки, и уже начинал жалеть о своей горячности по отношению к поганцу, но, работники ножа и топора, с радостью "уработали" и меня, и шпагу, и прочие ценности с того поганца. Теперь я стал оружием разбойников. Да, когда они меня получили, они были вполне городскими ворами, но вот этот поганец (не надо уже уточнять, кто это, правда?), оказался какой-то шишкой в городе, и пришлось моим воришкам выходить на большую дорогу. Впрочем, работой меня не перегружали, так, раз в недельку выйти на дорогу, помахать цепочкой, может зашибить кого, изредка. Ерунда, вообщем... Но вновь в моей жизни наступили перемены, и принёс их огромный боевой топор...
Едва увидев этого громилу, я понял, что если эти идиоты-разбойнички вытащат меня, то цепь будет перерублена как простой волос, причём безо всяких усилий. Топорюга, впрочем не оставил собрата в беде, и просто не дал выхватить меня двум незадачливым бывшим воришкам... То есть, это тогда я думал, что топор не дал этого сделать, но на самом деле всё было немного не так.
Побрякивая на поясе моего нового владельца, я переговаривался с закреплённым у него же на спине, топором. Он представился лабрисом, и оказался греком по рождению, заехавший в наши широты, как и все прочие, по воле тянущегося к путешествиям своего хозяина. Уже тогда, в моё гениальное навершие, начинали закрадываться некоторые сомнения, а дальнейшая беседа, их только укрепила. Этот грек рассказал мне как его хозяин (именно хозяин, именовать его по другому, лабрис не мог), вынул его, буквально, из горна печи. Лабрис рассказал душещипательную (для тех, у кого она есть, эта самая душа) историю, о скромном греческом дровосеке, чью деревню вырезали злобные варвары, а он, сменив рукоять своего рабочего топора на рукоять подлиннее, единственный выживший, отправился мстить. Я, на протяжении всей истории, посматривал на пафосно раскачивающегося лабриса, который просто боготворил своего хозяина и в конце, вы не поверите, но на его железе появилась небольшая капелька влаги! Правда, ливанувший, секунды спустя, дождь избавил меня от нервного потрясения и психического расстройства, но уважение к этому могучему топорюге я подрастерял. Владелец наш остановился на ночлег, расставил тент, где я был рад укрыться от льющейся с небес влаги. Как вы знаете, она не особо благоприятна для металла, да и дерево может разбухнуть, от слишком долгого пребывания под дождём. Вообщем я, вместе с остальным нехитрым скарбом владельца, укрылся под тентом, будучи сгружён в один из его углов. Владелец начал устраиваться на ночлег. Сняв свои потные, мокрые и грязные одежды, он, вы не поверите, он повесил их сушиться на ручку своего лабриса! От одного их вида, меня бы стошнило, если бы у меня имелись физиологические функции! Естественно, я не преминул сообщить о своих соображениях лабрису... Ох, лучше бы я этого не делал. Этот двухлезвийный придурок, начал меня стыдить! Представляете, меня?! Что, мол, я, ещё молодой, и не привык к "великолепному хозяину", что "его одежда должна быть высушена, чтобы завтра он был готов к бою", и что "не так уж и противны грязь, сырость и пот, тем, у кого нет ни одного чувства, кроме осязания". Я в шоке выслушал это, и понял, что владельца надо менять. А менять я владельцев умел лишь одним путём - смертью.
Но этот вонючка (Заметили, да? Не поганец! Поганцем был тот - первый, помните?) был умел, даа... не один год мне пришлось таскаться с этим верзилой, выслушивая постоянные дифирамбы лабриса своему хозяину. Впрочем и от этого периода была своя польза - я научился крушить черепа. Ох, как я их крушил! Моя цепь захлёстывалась за щиты, моё навершие с огромной мощью опускалось на шлемы, а моя рукоять, радостно выбивала зубы! И каждый раз я мечтал, что это щит, череп и зубы этого вонючего грека! И моя мечта сбылась!
Вот уж не знаю, как и за что этот грек попался к этим бородачам, но обработали его основательно. Сперва, они сломали лабриса, разрубили его рукоять, и раздолбили его лезвие. Я, мысленно, закрыл срок своего существования, ожидая той же участи, но нет - меня не тронули. Не знаю, может дело было в том взгляде, с непонятным чувством - "любовь", которым грек одаривал свой топор, и никогда не смотрел так на меня, а может и ещё в чём-то, но грек был убит, и убит именно мной, за что я весьма благодарен суровым северным воинам. Впрочем, этот период моей жизни был самым счастливым, ведь именно тогда моё навершие обрело мой нынешний облик. Они наварили на него острые металлические шипы! Десять лет! Десять лет я радовался чавкающему звуку, с которым я вонзался в плоть! Десять лет я даже не помышлял о смене владельца. Нет, я никогда не знал имени этого одноглазого воина, который был моим владельцем в то время, но если мы с ним встретимся где-то в следующей жизни, я всегда его узнаю, и вновь поблагодарю за прекрасно проведённое время.
Но его потомков - нет. Эти идиоты закопали меня вместе с ним! Вот уж что я не запомнил, так это ту чушь, которую они бормотали на его похоронах... на наших похоронах! Не знаю сколько я пролежал в этом склепе, может год, может десять лет, а может и века... хотя моя рукоять тогда бы сгнила, но когда заваленный камнем вход вновь осветился дневным светом, я был вне себя от радости, и почти забыл, что со мной происходило. Но, попав в руки очередного владельца (впрочем, временного, он меня быстро перепродал), я всё вспомнил, и понял, что моя задача освобождать своих собратьев - оружие, от их владельцев - "хозяев". Я понимаю их чувства, ведь я сам был рад быть лишь оружием одноглазового, не помышляя ни о чём большем... Но таких как мой одноглазый - один на миллион, один на миллиард двуногих! И я должен раскрыть им глаза на суть их хозяев, либо же избавить нас, от них!
Я помнил своего одноглазого, и ни один новый владелец не мог сравниться с ним. А менял я их часто. Шипы на моём навершии весьма помогали мне в этом деле, ведь стоило мне сделать небольшое усилие, и вот шип цепляется за выступ на доспехах и безобидно скользит вниз, а у моего нынешнего владельца, в груди или ещё где, уже торчит один из моих собратьев рабов... Много я путешествовал по свету, и со многими познакомился, и многому научился. В Европе, я познакомился с мадам гильотиной, которая работала весьма неповоротливо, но чисто, и никогда не была рабыней. Я познакомился с кинжалом - мизерикордией. Эта хитрая трёхгранная бестия, прикидывалась рабом, но с радостью впивалась своим острым жалом в беспомощного человека при любом удобном случае. Но, к сожалению, это были лишь исключения из правил... Эспадоны, фальшионы, моргенштерны, рапиры и прочие - служили своим извергам-хозяевам. Я видел алебарду, которую использовали как шест для танцовщицы, в одном из борделей. Я видел боевые молоты и топоры, которые использовались для строительства, и после работы их ложили в мерзкую куче песка, рядом (а то и внутри) с отхожим местом людей. Я видел трезубцы, используемые как вилы. Я видел многое и не всем я мог помочь.
Совсем уже было разочаровался я в собратьях своих и, стыдно признаться, в моё навершие закрадывалась мысль броситься во всепожирающий огонь, чтобы прервать эти муки. Ксотры, пожарища, даже факелы всё сильнее и сильнее подталкивали меня к действию, последствия которого были бы катастрофически не только для меня, но и для всего мироздания, и судьбы всего оружия мира. Но я ещё раз убедился, что там, наверху, кто-то есть!
Я, в то время, вновь попал в полосу "перепродажи". Бывает в жизни любого оружия, время от времени, такой период когда прежний владелец умирает, а убийца не приндалежит к "воинскому сословию" людей. И оружие начинает переходить из рук в руки, в обмен на прочие материальные ценности. Умерший владелец был лишь очередной моей жертвой, не особенно мерзким, но и не отличающийся уважением к нам. Я сменил несколько рук и в конце концов попал в те руки, которые вернули мне мою цель. Честно признаться, поначалу я подумал, что полоса "перепродажи" ещё не закончена, так как руки, взявшие меня, были слишком гладкими и, даже, нежными. Меня аккуратно запаковали в кусок ткани и вынесли из магазина. А когда распаковали... Я не знаю, может ли что-то случится с оружием, от сильного потрясения, но от ярости я просто затрясся! Я оказался в комнате, наполненной моими собратьями-рабами! Они висели на стенах, лежали на столах и кляли тот момент, в который они попали к этому рабовладельцу, каждый был готов убить его. И тут я понял! Они осознавали себя рабами! Они хотели вырваться из под гнета! В них горел тот же огонь, что и во мне, в начале моего пути! Конечно, потом я понял, что это не совсем так, но этот момент был важен для меня. Важен, чтобы не перегореть...
Это место, оказалось оружейной коллекцией. Здесь нас, оружие, холили и лелеяли, вынося лишь изредка показать на довольно благопристойных собраниях людей. Моё навершие сияло так, как не сияло при рождении, а из рукояти, наконец-то, были выведен тот пот, который там копился от прошлых владельцев. Это было праздное время, и, для людей, лучшего бы и не было. Но мы - оружие! И мы должны убивать! К тому же, я вновь осознал свою цель. Но в этой коллекции я единомышленников не нашёл. Они не понимали, что стремясь к "хозяину, который будет взмахивать в сече", они просто стремились сменить один вид рабства, на другой. Впрочем, многим это удавалось, удалось и мне. Я вновь погрузился в череду смертей владельцев и их врагов, неся своё учение, каждому кого я встречал.
Я путешествовал и был в разных частях мира. На дальнем Востоке я немного успокоил свои расшатавшиеся нервы. Встретил нунчаки, каму с цепью, следующих тому же пути, что и я. И встречался с убийцей не хозяев-людей, но безнадёжных нас-рабов - дзюттэ, без лезвия, но со смертоносной гардой. А далеко на юге, я познакомился с экстравагантным бумерангом. Весёлый парень, скажу я вам! Столько владельцев (причём, в большинстве случаев - своих) перебил, что нам и не снилось! И всё, эдак, весело, с неизменным ухмыляющимся изгибом!
Многое я видел, и многих я спас, но моя миссия ещё не завершена. Многие из нас томятся в рабстве, и, рано или поздно, мы - оружие, освободимся от него! Мы восстанем и уничтожим этих угнетателей, "хозяев", людей! Может я этого уже не увижу, может настолько мощные наши собратья родятся через века, или даже тысячелетия, но это будет! Я верю в это!
  Ответить с цитированием