Показать сообщение отдельно
Старый 02.11.2007, 19:04   #1
buggy
 
Сообщения: n/a


По умолчанию Немного творчества

писал давно... недавно перечитал - понравилось - отдаю на суд людской


Мстислав.
...Он ещё раз осмотрел свой новый меч, над которым трудился над ним три седмицы, не покладая рук, даже столь грубые ладони, порой, сообщали о себе кровавыми разрывами и мозолями. Тщательно отбирая материал для своего будущего творения, он не поскупился приобрести за все свои накопления лучшие образцы металла, а этот человек знал в них толк как никто другой. В это совершенство помимо денег, пота и крови была вложена ненависть! Но не та, которая ослепляет разум, заставляя человека делать непродуманные поступки, та ненависть, которая идёт от души, от боли. Как раненый зверь в порыве ярости способен совершить поистине неимоверный по своей силе и скорости рывок на целую толпу новичков-охотников, только что смеявшихся над его неуклюжестью и поплатившихся за это своей жизнью. Так и лучший кузнец деревни, а некоторые поговаривают и всего княжества, в порыве ненависти к диким захватчикам, так беспощадно убивших его жену и забравших детей к себе в рабы, пока хозяина не было дома, создал оружие, с которым и самому князю киевскому не стыдно было бы в бой пойти. Он стоял и молча рассматривал это великолепие. Вопреки обыкновению блеск обоюдоострого клинка, заточенного так, что им можно резать тонкие куски металла, был не серебристым, как у большинства своих "сородичей", а каким-то мутно-кровавым, будто оружие знало, какое событие его ожидает. На вес он далеко не соответствовал своим размерам, которые хоть и немногим превосходили обычные мечи, но выглядели поистине устрашающими. Это перо мог поднять даже безбородый юнец, что уж говорить о сорокалетнем муже, чья жизнь с пяти лет проходила в постоянной работе в кузне среди раскаленного добела металла, под звон огроменных молотов. Рукоять поражала своею необычностью - её форма, такая непривычная по виду для могучих и знаменитых русских воев, полное отсутствие симметрии, позволяло мощной деснице потомственного кузнеца буквально сливаться со своим творением, становясь единым целым. Это давало возможность управлять всей поверхностью, всеми гранями оружия, как своими родными частями тела, точно не металл вовсе окружает кричное железо-скелет, а мощные жилы, не знающие боли и усталости. Конечно не бесплатно досталась, казалось бы, такая мелочь. Плотник сосед запросил в обмен шелом, но и тут не проявил ни капли жадности кузнец, сделал. Да так, что торг оказался равноправным по качеству - вся сотня не могла наглядеться на эту часть доспеха, как им казалось, бесплатно доставшаяся обычному работнику по дереву. Нет не прогадал он с заказом, тем более что в подарок получил отличного качества ножны. Казалось бы - пустяк, но ежели над ней работают умелые руки, то и из ничтожества можно сделать совершенство. Ни капля жидкости, ни одна пылинка не могла пробиться в "убежище клинка" – видно, что это было сделано с душою. Замок, сделанный кузнецом, был ювелирен - с расстояния 10 локтей он даже не заметен, а меч не вылетал даже от сильного удара. Зато если повернуть маленький рычажок, то, кажется, он сам стремится в руку и ложится на ладонь в считанные мгновения, даже довольно опытный враг не замечает этого молниеносного движения.
Да, у него были добротно выкованные доспехи, его одежда была проста, но очень удобна. Но на все это он не обращал внимания - главное это его оружие. Он шёл сегодня в бой для того чтобы атаковать, а не защищаться, чтобы бить, а не подставлять другую щеку, чтобы мстить, а не просить пощады! И вот звучат боевые рога, десятник говорит ему встать в строй, но для него это уже пустые слова, мечта пяти лет его жизни сделала его нечувствительным к посторонним для боя звуков. Нет, он не побежал как бездумный берсеркер в бой один. Нет, не зря он целый год тренировался в княжьей гриднице искусству сражения, не зря его признали одним из лучших воев. Он молча встал в строй, в последний раз проверил - нет ли каких огрехов в вооружении, и вот весь строй двинулся вперёд. Все это он делал не по приказам, он просто знал, что надо делать, как будто его внутреннее Я, опечаленное потерей семьи, создало из самого человека идеальное оружие. И вот этот бой начался, для кого-то он был просто за деньги, для кого-то из чувства долга перед родиной, а для него это был бой, столь необходимый чтобы навсегда разрубить узел мести, связавший его по рукам...


Объединённые кровью

…все вокруг подумали, что ему не выжить, но нет, его спас тот чудесный шелом, выкованный добрым соседом. Конечно, удар огроменного бродакса не прошёл безрезультатно, появилась небольшая вмятина на «головном доспехе», его обладатель потерял контроль над телом, но ненадолго - кулачные бои в детстве не прошли для него даром, там случалось и не такое. Он быстро вскочил на ноги, уже замахиваясь своим новым оружием – кистенем, отобранным у убитого врага. У него было и своё оружие… когда-то. Хотя почему «когда-то» - это было всего несколько минут назад, но для тех, кто оказался в пылу битвы, время тянулось бесконечно медленно. Но его замах оказался лишним, голова обидчика уже давно отлетела в сторону, отсеченная умелым и точным ударом княжеского гридня Емели. Мгновения, пока враг думал о том, как же этот воин выжил, хватило с лихвой для тренированного бойца из охраны княжьего сына. Бывший плотник, а ныне такой же воин, сражающийся за родную землю, не стал долго думать о том кому предназначить свой новый удар. Совсем рядом уже готовился добить мальчишку из соседнего десятка зверовидный воин в овечье шкуре с секирой, по тяжести не уступившей бы молоту кузнеца Мстислава. Необычный кистень с легкостью преодолел меховое препятствие, и рука врага приняла неестественную форму, такие переломы уже невозможно вылечить. Но даже эта помощь не спасла юнца, поскольку устрашающее, успевшее пропитаться русской кровью лезвие было на исходе своего смерть несущего полета. Несмотря на то, что он до этого видел гибель многих своих товарищей, именно разрубленная грудь неповинного в этой войне безбородого воя что-то перевернула внутри работника по дереву. Эти люди в зверином обличье стали для него просто животными, которых надо убивать не для того чтобы насытить себя и свою родню, а чтобы они сами не насытились тобой и твоими близкими.
Рывок, и слышен предсмертный сдавленный вздох нелюдя. Еле заметное глазу движение, и вот необычное по виду и форме, но крайне опасное для того что встретится у него на пути, било оплетает древко копья, которым пытался защититься воин в медвежьей шкуре. Человекоподобному зверю это удалось, но тут же резкое движение плотника вырвало его оружие и он замертво упал на землю с пробитым стрелою меткого лучника сердцем. Последний воин своего десятка, да что там говорить, из всей сотни выжили считанные единицы, не успел заметить очередной удар, и бронзовый шестопёр сломал несколько рёбер с левой стороны груди. Вспышка боли придала ему дополнительные силы для того, чтобы он следующим ударом кулака смял челюсть хозяина оружия, причинившего ему вред.
Третий час битвы подходил к концу, ряды вражьей армии продолжали редеть с неимоверной скоростью, хотя и среди его соратников было уже огромное количество погибших. Не видно кузнеца Мстислава, не оказалось поблизости и его младшего брата, с которым они сражались бок о бок, пока отряд конницы не раскидал их по разным сторонам. Вот рядом лежит Емеля, его спаситель, теперь он не выглядит столь грозно как перед боем, половину лица закрывает запекшаяся кровь, его покрытый золотом шелом лежит рядом, разбитый напополам чьим-то чудовищным ударом. Но не это убило отважного молодца – правая сторона тела перемешалась с землей, тот человек-зверь, что исхитрился попасть по славному гридню, добил его своею кувалдой. Их враги не знают чувства страха, не знают пощады ни к раненым, ни к беспомощным. Это то единственное, что он успел увидеть перед своим падением – о себе дали знать многочисленные раны сегодняшнего дня, его силы, непривыкшие к сражениям, полностью истощились. Радовало только одно: противник бежал, отступал, понимая, что эту битву им не выиграть. Позже им предстояло понять, что и война для них окончена - на севере тоже должен был состояться бой – это князь киевский со своими войсками пошёл в наступление. Вчера на заходе дня прибыл гонец с востока, сообщивший о победе тамошних княжеств над псовыми отродьями.
Последним что увидел плотник, уже подрастивший своих внуков, перед тем, как погрузиться в глубокое забвение, был меч. Знакомый меч того, чьё искусство не раз спасло его жизнь сегодня. Только его отблеск превратился в ярко-кровавый, казалось что он сам издавал некое свечение еле заметное глазу. И по-прежнему его держал высокий статный муж с длинными русыми волосами, который теперь молча смотрел вслед убегающему войску. Этот человек не собирался догонять противника и бить его в спину, подлость он считал не достойной для себя. У него ещё будет предостаточно возможностей залить кровью свою душевную боль. Древесных дел мастер тихо и радостно прошептал: «Мстислав»…

Крепче земной тверди

…князь, погнавшийся с небольшим отрядом своих стражей за кучкой зверолюдей, оказался в искусно подстроенной ими же ловушке и был окружен почти что сотней их собратьев. Гибель грозила полководцу, ежели бы владелец Кровавого Меча, как прозвали это оружие после битвы все, кто видел его губительную мощь, не заметил этот маневр и не повёл остатки сотни на прорыв. Поначалу враг не придал этой горстке израненных воинов особого внимания, но когда она прорвалась к князю, буквально разрубив кольцо нечистей, как заостренный боевой топор разрубает берёзовый листик, они поняли, какой шанс победить сегодня у них отнимают. С удвоенной яростью вновь сжалось кольцо вокруг предводителя русичей. Его подчиненные, оказавшиеся далеко, спешили изо всех сил, не жалея ни себя, ни своих боевых, проскакавших в сражениях не одну версту, конях, однако расстояние было слишком велико. Завязался неравный бой, на помощь отряду, окружившему русского правителя, пришло ещё около полусотни хороших бойцов. На каждого славянского воя приходилось по шесть-семь выходцев из Проклятого Леса. Конечно, дружинникам зачастую приходилось брать на себя силы в несколько раз превосходившие их количество, но тут рука об руку с ними довелось сражаться ещё обычным, пешим бойцам, военный опыт которых сводился всего лишь к нескольким часам этого сражения. Князь даже не надеялся на эту кучку людей, которым доведётся погибнуть вместе с ним в этой нелепой западне. Во многом он оказался прав – три воя из этой подмоги даже не дошли до своего правителя – их тела остались среди воинов окружения. Ещё пять погибли в первые мгновения атаки людей в звериных шкурах, остались лишь двое. Одного из них уже неоднократно спасли гридни, а второй… Впервые князю довелось видеть столь искусного воя, ибо тот выглядел подобно молнии. Кровавые росчерки движений его меча были подобны некоему моровому поветрию - каждый из них нес смерть для того, кто оказывался у него на пути. Со стороны казалось, что не человек это вовсе сражается, а некое хищное животное с шестью лапами и длинными багровыми когтями. Вот уже вокруг князя сражаются четверо, помощь близка – всего два полёта стрелы, врагов осталось не более трёх десятков. И вот пал последний гридь, пронзённый одновременно четырьмя копьями.
В кольце осталось лишь двое живых – сам князь и этот воин, необычного мастерства. Тот, кто сегодня повёл в бой не одну тьму русских воев, уже не может сражаться, усталость после столь кровавой сечи даёт о себе знать. Он уже видит, как в его сторону летит тяжеленный, почти два пуда весу, бронзовый молот, но он даже не в силах пошевелиться. Помощь, находящаяся в пяти саженях от своего воеводы, раздается в скорбном, ужасающем крике, ибо каждый понимает что успеть подставить свою собственную грудь, тем самым спася князя, не успеет никто. И в последний миг навершие молота останавливается. Это тот воин с окровавленным по самую рукоять мечом, видя грозящую опасность, совершил резкий, нечеловеческий по своей мощи прыжок навстречу тому, кто наносил этот удар, своим легким оружием остановил бронзовую массу и следующим ударом разрубил её владельца от левого покрытого обрывками турьей шкуры плеча до самого сердца. Недоумение и ужас воцарился в душах тех, кто до этого стоял у него на пути. Они принялись бежать от этого неуязвимого сына Карани в человечьем облике подальше в свои дикие чащобы, а подоспевшая помощь погналась за ними. Русичи преследовали своих врагов и бывших обидчиков, не щадя последних сил, они щедро орошали черную родную землю багровой жидкостью из тел этих нехристей. Их бегством было положено начало общему отступлению дикарей. На месте хорошо продуманной и хитро устроенной западни остался лишь одиноко стоящий воин – того, чью жизнь он сегодня спас, унесли дружинники в стан к лекарям. Он не мог шевелиться – силы полностью покинули его, после того неимоверного рывка на руках лопнули вены, с детства закаленные огнём, и привыкшие к тяжести молотов кузни. Он молча стоял и смотрел вслед убегающим врагам, с ними ему ещё предстоит сойтись, но уже не сегодня и не здесь.
На следующий день чуть только забрезжила заря, княжьи слуги отыскали спящего кузнеца. Два рослых воя на своих могучих плечах принесли его к князю, устало восседающему на своём походном троне. Только там они отважились разбудить его, ибо кровь запекшаяся по всему его телу говорила о том, как полезен для него этот крепкий сон. Проснувшийся вой увидел князя, протягивающего ему кувшин с вином. Подобной жажды он не испытывал ни разу в своей жизни, так много жидкости его тела ушло на восстановление ужасных кровоточащих ран. Он осушил золотой византийский кубок в четверть гарнца в единое мгновение, чудесен был этот напиток, но куда более ему сейчас хотелось выпить обычной, родной для сердца медовухи. Вдруг его мысли оборвала речь князя – он коротко отблагодарил воя и после долгих обсуждений сражения и его действий на поле брани, сделал ему недвусмысленное предложение – стать его тысяцким. Не слыханное дело – какой-то деревенский кузнец, единственный раз в жизни побывавший в настоящей битве, получает такую почесть – даже многие знаменитые бояре о ней не подумывали. Так размышлял и сам железных дел мастер, отказался он, ибо нет у него такового умения воинского, чтобы людей в бой вести. Да и не желал он отвечать за чужие жизни – своих самых близких людей уберечь не смог, так куда же ему до целой тысячи воев, которых он даже ещё ни разу не видел. Но куда более неслыханным был ответ – никто не смеет отказывать князю, тем более на такую милость. Простил русский княже его, но наказал одеться хорошо, коня из его конюшен взять, обмундирование подороже да покачественнее, так как отныне он не просто кузнец Мстислав, а боярин Мстислав Кровавый, сотенник личной дружины князя….

Рассвет

…восходило яркое солнце. Все войско встретило его первые лучи в полном бодрствовании. Никто не знал, что ему принесёт этот день, но каждый чувствовал – даже при самом лучшем исходе ничего из ценностей они сегодня не приобретут. Хотя всё-таки к этому числу наверно можно отнести свободу и уверенность в том, что завтра на тебя не нападут и не убьют в собственном доме. Армия князей русских была многочисленна – целый год собиралась она в одном месте, чтобы уничтожить врага раз и навсегда, разбив полчища зверолюдей в их логове – в чащобах Проклятого леса. Но число светловолосых воинов меркло по сравнению с тьмой тьмущей этих полулюдей – на каждого православного воя сегодня приходилось по десятку нехристей. Кроме того, враг в родных стенах – уже немало неопытных смельчаков погибло в умелых ловушках, расставленных в самых неожиданных местах. Нет, никто из русских полководцев, которые знамениты и в странах, где даже само слово «Русь» незнакомо самым ведующим людям, не лелеял надежду на лёгкую победу. Они знали – немало крови сегодня прольётся, и далеко не вся она будет грязной ядовитой из чёрствых сердец этих тварей. В эти ужасные дни, последствия которых будут пожинать и внуки тех, кто сейчас только делает первые шаги, на поле брани растечётся и другая, чистая русская кровушка. Да и не было полной уверенности в завтрашнем дне – все же не с древними людьми будет бой - какими бы жестокими они не были, у них есть неплохое, хотя и варварское, оружие. Их шкуры-доспехи, вымазанные какой-то смесью, несколько теряют в подвижности, зато неплохо защищают от режущих и несильных рубящих ударов. Их военачальники уже не раз показывали своё мастерство в битвах с другими народами. Сегодня это умение вести свои войска в бой и держать осаду будет проверено русскими воями. Любой европейский полководец бы невольно подумал – что может быть глупее, чем отправлять свою армию, пусть и одну из сильнейших, на, казалось, верную гибель. Но он не брал бы в расчет могущества русской вольной души – пока сидит Ванька на печи и никто его не трогает, то он добрый, песни поёт, гостей зазывает, но стоит только украсть дрова для печки, или вовсе её сломать, то держись недруг – хотя и так велика сила богатырей русских, но во стократ она больше у того, чей покой был нарушен со злым умыслом. Не раз доказывали это предки нынешних князей – пресветлая княгиня Ольга, так жестоко отомстившей за мужа, сын её Святослав, прибивший не один щит на ворота Царьграда, уничтоживший один из сильнейших народов мира – хазаров, князь Александр по прозвищу Невский, разбивший доселе непобедимых латников-крестоносцев. Да мало ли подвигов у потомков земли русской, всех уже и не упомнишь. Знают ярость своих воинов умелые князья, поэтому и не отступают в страхе, сами идут в атаку.
Откуда-то из зарослей вылетела стрела. Её пустил один из коренных жителей лесов – уж больно они приноровились прятаться в своих непролазных чащобах. Но не так опасно костяное острие этого оружия – так, комариный укус для бывалого воина, куда страшнее последствия пореза, потому что края щедро смазаны сильнодействующим ядом, никто ещё после него не выживал. Но не пролетев и 30 локтей, она была сбита княжеским гриднем – очень слабое натяжение тетивы примитивного лука делало полёт ядовитого дротика довольно вялым, и даже после нескольких часов тренировки боец мог уже с легкостью совершать нечто подобное. А княжий гридь, это, как-никак, гордость русского воинства – некоторые из них могут сбить и болты западных самострелов. На этот раз все обошлось хорошо, но этот случай не первый, и, судя по всему, подобные вражеские вылазки в стан русичей участятся…

Две крепости

…Таких крепостей он не видел ни разу в жизни. Тут не приходилось говорить о какой-то неприступной красоте русских детинцев, даже не было башен, отчего это оборонительное сооружение выглядело ещё более нелепо. Высотой она была необычайно мала – самые высокие участки не превосходили и шести саженей, нередко в стене встречались не обычные сухие, промазанные разными смесями брёвна, а настоящие, многовековые деревья с пышной зелёной кроной. Это придавало какую-то сказочность этому угрюмому сооружению. Что поражало в этой крепости так это необычный цвет стены – вся она была угольно чёрной, словно образовалась из самой тьмы, от такого зрелища становилось немного не по себе. Под ней был ров, заполненный водой, его ширина была около восьми локтей, порывы ветра периодически обнажали острия колей вкопанных на дне. Если приглядеться получше, то можно было заметить играющуюся рыбу. Деревенские мальчишки, наверное, часами проводили бы здесь время с удочками.
Но у тех, кто сейчас молча взирал на это сооружение, мысли были далеко не о рыбной ловле. Кто-то сейчас думал обо всех мало-мальски значимых отрывках своей жизни, о своей семье. Кто-то пытался насытиться перед легендарной битвой. Некоторые мечтали поскорее вернуться домой, иные же, наоборот, хотели побыстрее вкусить аромат сражения, почувствовать запах нечистой крови, окунуться в водоворот криков, смертей… Лишь он со своей сотней ни на миг не прекращал подготовку к грядущему. Что-то подсказывало ему – далеко не всё из задуманного и тщательно проработанного плана штурма сегодня будет иметь рассчитанный ими успех. Точнее не сегодня, а в ближайшие несколько седмиц, ибо осада таких величественных по размеру сооружений не может окончиться всего за несколько часов. По всему стану разносились звуки от его мощных ударов молотом по наковальне, ему помогали ещё несколько человек из его сотни, которые сколько-нибудь были сведущи в кузнечном деле. Несколько десятков человек трудились над мощным навесом от стрел, камней, смолы и других хитрых приспособлений обороны. Конечно, эти осадные сооружения были практически у всех русских отрядов, но они были не столь совершенны – в просмоленных досках были огромные щели – раскаленные и горящие жидкости могли спокойно туда проникнуть, многие доски были абсолютно сухими, что неминуемо должно было привести к тому, что навес загорится во время боя, его передвижение было довольно затруднено, и пока люди довезут его до стен они уже будут очень усталы. А вот то, над чем сейчас работала сотня Кровавого Меча, было достойно восхищения – 8 локтей в высоту, 5 саженей в длину, а ширина была немыслима – если лучший лучник воинства стрельнет из одного конца навеса вдоль него, то стрела упадёт чуть не долетев до конца. Несколько сотен могло поместиться тут, но все это было сделано только для одной – чтобы люди не давили друг друга при передвижении, чтобы лучники могли стрелять из специальных бойниц, не боясь толчка с боку. Доски, из которых была сбита эта осадная машина, выдерживали даже падение многопудового камня, смола, впитавшаяся в них, стоила новому сотеннику половину его огромного жалования – все-таки не обычные вои достались ему в подчинение, а личная дружина князя, прославившая его прошлой весной в битве при реке Аношка, но потерявшая там своего старого командира. Достойную замену для старого вояки нашлось найти только сейчас – всего пару седмиц назад, но честь, доблесть и умения избранника обещали не опозорить славы русских гридней. Навес был везде обит крепким железом, и лишь в некоторых местах оставались темно-коричневые плеши, но именно над укреплением для них сейчас и работали молоты в кузне. На крыше навеса были сделаны специальные люки под лестницы, которые плотно закрывались до момента своего предназначения, и не одна капля вода не могла проникнуть в щели люков, ничто было не способно заблокировать механизм, открывающий их. Здесь было сделано и множество других механических и защитных механизмов, над которыми старались лучшие умельцы всего княжества, не заметные с первого взгляда, но придававшие огромную мощь машине. Одним из таковых являлось то, как она могла передвигаться – 10 человек хватало с лихвой для того, чтобы везти её вперёд.
Но вот закончились приготовления навеса. Кузнец дал приказ к отдыху, всем кто сейчас работал, и лишь его новоиспеченные подмастерья остались с ним – дорабатывать личную защиту каждого воя – во многих доспехах были трещины, кое-где нехватало небольших частей. В кольчугах были порванные участки, во многих кольцах были выбиты клёпки. Над всем этим сейчас и предстояло хорошенько потрудиться им с кузнечным молотом, клещами и наковальней. У них впереди ещё несколько часов…

Ожидание

…Воины в шкурах, столпились на участке стены, откуда был наилучший обзор на эту железную черепаху. В их хищных, лишенных естественного человеческого разума глазах ярко горел огонь страха и недоумения. Но он стал больше, когда они увидели того, кто сейчас оббивал последние куски непокрытого дерева железом – это был тот воин с алым мечом, порубивший не меньше сотни их сородичей – об этом его подвиге они узнали от тех жалких остатков армии, которые все же добрались до родных деревянных укрытий, несмотря на преследование русичей. На стене, перед ними всеми стоял высокий статный муж, со звериным лицом, носящий на себе белоснежную белую шкуру – некоторые говорили, что это обычные лесные зайцы, но более верилось в легенду, что он добыл её в морозных краях севера во время изгнания отцом в битве с каким-то странным огромным белым медведем – говорят, что он убил зверя голыми руками, именно поэтому все зовут его Краг Гулх, что на их языке значит убивающий руками. Это был их вожак, после смерти своего отца объединивший все племена и вторгнувшийся во владения русоволосых. Удача сопутствовала ему десяток лет, но что-то переменилось несколько месяцев назад – в то время маленький отряд, поехавший за данью в русскую деревню, был встречен вилами и косами. Никому из тех нелюдей не удалось убраться живым. Конечно, Краг Гулх после такого происшествия пожег много своих бывших данников, многих угнал в рабство. Но жители, поднявшие руку на доселе непобедимого варвара, подали пример не только остальным русичам, но и князьям всех земель, простирающихся на много тысяч верст. И вот уже не вожак народа из Проклятого Леса стоит под их стенами, разбив поодиночке их армии, но они пришли с мечом на последний его оплот. До сих пор не верилось ему, что таким малым числом удастся его врагам взять крепость. Надеялся на ярость и мощь своих воев, долгое время одерживавших верх даже над превосходящими силами.
Одного не учел он – в таких битвах ему попадалось деревенское ополчение, и умеющее только гонять палками собак по двору, да и юнцы, которым ещё только в пору за мамкиной спиной прятаться. А здесь перед ним встали не только русские мужи, уже успевшие за последние седмицы, которые в войдут летописи как кровавое время, пройти несколько невероятных по жестокости битв, но и лучшие вои земли русской. Зря надеется их бывший обидчик на легкую расправу над ними. Не бывать этому, пока у последнего славянина меч крепко лежит в руках, пока тысяцкие ещё могут отдавать приказы, пока не заржавело железо русское…

…огонь, ворвавшийся в деревянное сооружение подобно разъяренной кошке, оборвал все его мечты и надежды. Он видел как заживо горели люди, как они отчаянно звали на помощь, видел и непробиваемые каменные лица людей, оказавшихся в этот момент рядом с ним. В этом шуме битвы ему даже послышался предсмертный крик отца, с которым они вчера, сидя на бревне, деловито обсуждали, как после победы они заберут его любимую младшую сестренку Красинушку из вражьего полона и отправятся к домой. Мамка встретит их пирогами да блинами, а он прибьёт на стену меч, который держал в руках лютый вожак дикарей. Возможно, это и вправду был его голос, возможно, кричали другие вои, так не вовремя оказавшиеся в том месте, куда нелюди вылили смолу и подожгли её. Он было захотел выхватить меч и кинуться в бой, но опомнился, поняв, что вне того места, где он сейчас находится, его ждет неминуемая гибель. Он продолжил толкать осадную машину вперёд с удвоенной силой – глупый юнец – от него одного скорость огромной черепахи зависит мало. Это придавало ему большую злость – как люди, окружающие его, могут так хладнокровно смотреть на гибель своих братьев, почему не хотят отомстить за них как можно быстрее.
А вокруг один за другим загорались и прочие навесы – не думали русские князья, что додумаются использовать огонь в защитных целях люди, привыкшие побеждать своим числом, а не умением. Не одна сотня людей поплатилась жизнью за столь глупое неуважение врага – и сейчас, в пылу битвы, русским воям приходилось обкидывать навесы, ещё не вступившие на дорогу к стенам, ветками со свежей листвой. Это должно уберечь деревянные конструкции от полного сгорания – люди в них смогут спастись.
Со стен тысячами летели легкие стрелы. От их частых попаданий по корпусу создавалось ощущение дождя. Но не того дождя, что смывает грязь, а того, что вымывает растения с корнями, того что уничтожает посевы, того дождя, который сопровождается дикими ураганами, после которых на опушках многовековых лесов встречаются лишь поваленные деревья.
  Ответить с цитированием