Показать сообщение отдельно
Старый 26.12.2007, 03:34   #2
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Испытание долгом
(Эрде, "Пятилистник")

Тонкий, почти полностью желтый лист…
пролетел над травой, подхваченный ветром…
закружился, опускаясь в пламя костра…

Торган протянул руку и поймал лист над самым костром. Надо же – ближайший лес лигах в пяти отсюда, а ведь долетел…
Орк осторожно опустил лист на траву и вновь вернулся к созерцанию огня. До конца ночи было еще далеко.
Не каждый бы согласился сидеть всю ночь на бывшем поле битвы, но Торган Эданг даже не помышлял о другом. Дань погибшим здесь следовало отдать; пока их помнят, они живы. Что воины Империи Орков, что солдаты Алого Генерала. А уж ему сам Скурламин* велел, учитывая, что тут отдал жизнь его предок, и не просто отдал…
Размышления орка прервал негромкий стук копыт. Встрепенувшись, Торган потянулся за оружием – мало ли кто тут бродит. Хорошо, что нежити нет; после битвы шаманы и людские некроманты совместными усилиями поле упокоили на совесть.
Так что нежити тут нет и быть не…
Торган примерз к земле, когда в круг света вступил могучий конь, и отблески костра заиграли на черных как ночь доспехах; желтый взгляд из-под забрала был не тусклее пламени.
Рыцарь смерти.
Лишь наиболее могучие и прославленные воины после кончины могли обратиться в рыцарей смерти. Почему – знали совсем немногие. Но слава о них, как и о любой высшей нежити, ходила очень дурная.
Этот, однако, не спешил протыкать мечом встреченного орка, а пока лишь с интересом смотрел на него сверху вниз.
Мысли Торгана текли очень медленно.
«Вроде бы их в мире всего тринадцать… или четырнадцать? Так, на боку длинный меч, так что это не Аркадин, не братья Хельнор и не Ларад Ольвейский: первый работает шестопером, вторые машут секирами, а у третьего вообще молот. У остальных вроде мечи… только не помню какие. Знаков на доспехах нет…»
Молодой орк сам не знал, что заставило его сказать:
– Присаживайтесь к костру, уважаемый. Или вы хотите продолжить свой путь?
Честно говоря, нарушив тишину, Торган ожидал удара мечом. Вышло по-другому: рыцарь медленно слез с седла и сел напротив орка.
– Благодарю за приглашение.
Голос у рыцаря оказался низким и мощным.
Оружие лежало рядом, но Торган даже не прикасался к рукояти – собеседник был явно куда более сведущ в фехтовании. Да и не поможет простой ятаган против рыцаря смерти…
– А ты смел, – неожиданно произнес рыцарь. – Сидишь со мной у одного костра; прочие шарахаются от одного моего вида.
– Есть от чего, – хмыкнул Торган. – Да и смысл мне убегать? Захотите – догоните, а справиться с вами я не смогу.
Черный шлем качнулся в знак согласия.
– Верно.
Наступило молчание, которое через минуту снова нарушил орк:
– Простите за любопытство, но что вы здесь делаете?
Вопрос был нахальным, но резонным: как уже было сказано, сама нежить подняться на поле не могла. Значит, рыцарь откуда-то приехал… но зачем ему?
– Скажем так, – медленно произнес рыцарь, – я хотел посмотреть на место своей гибели.
– Так вы погибли тут? – удивился Торган. – Но тогда…
Вопрос застрял в горле орка. Он сообразил, что рыцарь мог подняться лишь в гробнице, далеко отсюда. А тела простых солдат вряд ли собирали и увозили; тем более, что после ударов боевой магии часто и тел не оставалось. Значит, перед ним высокопоставленный командир, а если еще учесть, как он двигается и держится…
– Так вы… – Торган не смог выговорить имя.
– Ты догадлив, воин, – кивнул рыцарь. – Мое имя Сейн Арторис. Только теперь меня уже никто не назовет Алым Генералом.
Торган был поражен до глубины души: перед ним сидела живая легенда. Сейн Арторис, лучший полководец своего времени, единственный, кому удавалось громить войска Оркхадара** и отбрасывать их назад. Он и до этого был знаменит, но именно война с орками стала венцом его славы… и жизни.
Именно здесь, на этом поле Алый Генерал, прозванный так за цвет доспехов, расстался с жизнью. И неважно, что в битве люди победили, следуя плану, разработанному командиром перед сражением. Достойной замены Арторису не нашлось, и Империя сумела раздвинуть свои границы. Потом был заключен мир, но не раньше разгрома королевства Эрцет, которое и начало войну.
Это было двести сорок лет назад. И вот теперь перед орком сидел человек, некогда едва не сокрушивший армию Оркхадара.
– Сам не знаю, что на меня нашло, – продолжал Арторис. – Захотелось посмотреть на эти места, вспомнить последний бой… А ты, кстати говоря, что тут делаешь?
– Пришел помянуть погибших, – усмехнулся Торган. – Особенно своего предка.
И чуть поколебавшись, добавил:
– Странно, но наши цели куда больше связаны, чем может показаться со стороны.
– Да? – удивился Арторис. – Как же?
Торган не был уверен в реакции собеседника, но отступать не собирался. Недостойно воина умалчивать такое.
– Потому что Гестар Эданг, мой предок и командир полка, был тем, кто всадил клинок вам в сердце.
Желтые глаза полыхнули пламенем, мощная фигура на миг напряглась. Затем рыцарь вновь расслабился.
– Гестар Эданг… – задумчиво повторил Сейн. – А я так и не узнал его имени… Помню, только успел удивиться, почему орк бьет чем-то вроде копья, а не ятаганом. К колющему удару я готов не был, и не сумел закрыться.
– Это не копье, – поправил Торган. – Это шедонг, наше оружие. Длинный прямой клинок, длинная рукоять и массивный противовес. Его редко используют, только для поединков и ритуалов. В строю ятаган удобнее.
– А Гестар решил взять с собой на поле боя этот ваш… шедонг? – на незнакомом слове рыцарь на мгновение запнулся.
– Да. У него брат был очень сильным магом, и он зачаровал клинок. Вот почему удар с легкостью пробил доспехи и все, что было под ними.
Черная латная перчатка беззвучно коснулась левой стороны панциря. Торган отвлеченно подумал, что рыцари смерти почему-то всегда ухитряются двигаться бесшумно.
– Он выжил? – голос Арториса был подчеркнуто равнодушным.
– Нет. Примерно пару секунд спустя после удара ему в голову попал арбалетный болт.
Снова наступило молчание. Торган пожалел, что рыцари смерти практически никогда не снимают шлемов – как понять, о чем думает собеседник?
Впрочем, есть ли лицо под забралом? Или просто голый череп?
– Какой-нибудь менестрель сочинил бы по этому поводу целую балладу, – медленно сообщил Сейн. – Убитый двести лет назад воин вернулся из мертвых, и отомстил потомку своего убийцы.
Отомстил?
Торган незаметно потянулся к ятагану. Он сомневался, что справится с Арторисом, но твердо знал, что воину следует погибать в сражении.
– Только жизнь – не баллада, – завершил фразу рыцарь. – Я не вижу причины, почему кто-то должен умирать из-за событий такой давности. Тем более, что убийца пережил меня на пару секунд.
Он легко поднялся, и орк вновь удивился тому, как бесшумно Арторис двигается в доспехах. Повинуясь импульсу, Торган тоже встал; рыцарь оказался выше его на голову.
– Я, признаться, боялся встречи с прошлым, – неожиданно сказал Сейн. – А встретил живого… и страх пропал. Спасибо, Торган Эданг. Вряд ли я что-то могу сделать… но могу лишь поговорить с Повелителем Мертвых*** о твоем посмертии.
Орк невольно вздрогнул. Ничего себе услуга. Особенно если учесть, что в ближайшие полвека он в царство Синкэна не собирался.
Арторис взлетел в седло.
– Кто знает, может мы еще встретимся, – заметил Торган.
– Кто знает? – эхом отозвался Сейн. – Может в следующий раз и ты будешь носить черные доспехи.
И с этим своеобразным прощанием рыцарь смерти растворился в ночи.
Торган сел на место и шумно вздохнул. Рассказать – не поверят. Может, все-таки стоило пару амулетов у дяди Даргажа попросить? А то еще явится кто-нибудь из великих шаманов, которые тоже здесь полегли…

Четыре дня спустя Сейн Арторис ехал по равнине, разделявшей Эрцет и Горы Троллей. Впрочем, Эрцета уже давно не существовало на карте; рыцарь называл так здешние места просто по привычке.
Ночную тишину нарушало лишь цоканье копыт. С грустной иронией Арторис подумал, что самого лучшего коня он обрел только после смерти.
Собственно, конь тоже не принадлежал к миру живых, как и его хозяин. Но и мертвым он не был: чутье на нежить было одним из свойств, которые Сейн приобрел после своего воскрешения. Просто… существо. Очень умное, послушное и сильное. Рыцарь привязался к коню; больше ему просто не к кому было испытывать сильные чувства.
Вообще-то, у всех рыцарей смерти были такие кони. Они не распространялись о том, откуда брали… собственно, они никогда ни о чем не распространялись. А в особенности – о том, как стали такими.
Когда в воздухе разлилось серебристое мерцание, конь остановился сам, не дожидаясь, пока всадник натянет поводья.
Арторису это сияние было хорошо знакомо – он уже видел его. Раньше.
В ночь своего обращения.

Потолок был сложен из каменных плит, плотно пригнанных друг к другу и украшен барельефом.
С минуту Сейн Арторис смотрел на него, пытаясь понять, почему эта картина ему столь знакома. Потом вспомнил, а вспомнив, резко поднялся на ноги и огляделся.
Память не подвела. Генерал находился в семейном склепе. Последний раз он был тут, когда хоронили отца, и отлично запомнил все детали.
Сейн опустил взгляд и изучил свой костюм. Роскошный, алый с золотом, цвета Арторисов. Но вот знаки-обереги, вышитые на воротнике и манжетах, не оставляли сомнений – костюм погребальный.
«Но я же жив,» – подумал Сейн и тут же усомнился в этом. Он слишком хорошо помнил стремительный удар орка, резкую боль в груди и подступающую темноту.
Можно принять за мертвого спящего человека, но не получившего же рану в сердце!
Сейн сделал шаг, пошатнулся и ухватился за край саркофага. Крышка была сдвинута, внутри зияла пустота. Наклонившись, он прочел имя на каменной плите.
Свое имя.
«Значит, я все-таки умер, – понял Сейн. – Но я ведь жив! Или… или надо мной поработал некромант?»
– Почти правильная мысль.
Арторис резко обернулся.
Совсем рядом, у стены, стоял человек. Полумрак надежно укрывал лицо, черная одежда маскировала фигуру. Окружавшее его серебряное сияние не рассеивало темноты. Рядом, к той же стене, был прислонен длинный посох.
«Некромант? Но как он попал в склеп? Двери ведь опечатаны магией, специально против них!»
Гость тихо засмеялся.
– И на совесть опечатаны, надо сказать. Только нужно что-то большее, чем магия смертных, чтобы не пропустить меня.
Он подошел ближе, и привыкшие к темноте глаза Арториса различили лицо – бледное, с четкими аристократичными чертами, со слегка ироничным выражением. Почему-то смутно знакомое лицо.
– Смертных? – ошарашенно выдохнул Сейн, осознав смысл сказанного. – Но кто тогда ты?
– Ты еще не понял? – поднял бровь его собеседник. – Ну что же… Мои слуги зовут меня Ожидающим.
Вот тут Арторису пришлось ухватиться за край саркофага, иначе бы он точно сел на пол. Полководец отлично знал, кого так называют.
И заодно вспомнил, где он видел лицо – в храме, когда хоронили отца. У статуи.
Перед ним был Синкэн. Бог Смерти.
– Бог мой… – невольно прошептал Сейн.
– Удивительно верно сказано, – неожиданно развеселился Синкэн. – Я теперь действительно твой бог – единственный.
– Почему… – начал воин и осекся. Потом медленно спросил: – Кем я стал? Вампиром?
– Еще один вампир мне не нужен, – пожал плечами Ожидающий. – Нет, ты стал иным.
Широким жестом он указал на лежащие у саркофага черные доспехи. Одного взгляда Арторису хватило, чтобы все понять.
В голове полководца заметались мысли. И главной из них была:
«Разве такое возможно?»
– Возможно, возможно, – подтвердил Синкэн. – Знай: есть лишь три способа стать рыцарем смерти. Первый – это если тебя убьют темной магией, или в месте, где таковая сильна. Вторая – если тебя обратит могучий некромант. Третья – это если я сам захочу обращения. Правда, хочу я редко –сейчас в мире четырнадцать рыцарей, считая тебя. Из них подняты моей волей лишь трое. Опять-таки считая тебя.
Бог Смерти явно развлекался, наблюдая за недоумением воина.
– Теперь ты служишь мне, и стоишь выше всех моих слуг, исключая моих учеников. Это, кстати, не предложение, а констатация факта. Впрочем, ты и не оскорблен.
Сейн действительно не оскорбился. Практически все дворяне – вассалы более знатных. Род Арторисов был вассалами короля. А стать вассалом бога – это великая честь.
– Одевай доспехи, – приказал Синкэн. – Конь и меч ждут тебя снаружи, я тебя перенесу.
Генерал послушно облачился, но на мгновение замялся, взяв в руки шлем с глухим забралом. Он всегда носил открытые шлемы, в крайнем случае – закрывающие верхнюю половину лица.
Синкэн правильно понял его колебания. Небрежный жест – и в воздухе повисло зеркало.
– Посмотри на себя. А затем подумай, какой шлем тебе надо носить.
Сейн взглянул на свое отражение.
И содрогнулся.

Все это было тридцать лет назад. С тех пор он скитался по миру… впрочем, нет. Не совсем скитался.
Священниками Синкэна рыцари смерти были уважаемы; те же, кого обратила воля самого бога, обладали реальной властью. Но у власти имелась и оборотная сторона – таких рыцарей часто просили о помощи.
Просьбы были разными – от поддержке в упокоении нежити и до схваток с бойцами различных орденов, решивших, что слугам Бога Смерти следует отправиться к своему господину.
Сейн всегда отзывался на просьбы и принимался действовать. Чаще всего пользовался длинным тяжелым клинком или магией, ставшей ему доступной. И практически всегда он хладнокровно убивал. А что еще должен делать рыцарь смерти?
Иногда Арторис с горькой иронией думал, что с пути войны его не увела даже кончина.
Сейн намеренно не пытался узнать ничего о своем роде, о знакомых, умерших двести лет назад. Это словно связывало его с прошлым – а от такового Алый Генерал отказался. Он плохо умел менять решения.
А сейчас, впервые, его потянуло на место смерти. Он сам не знал, зачем поехал – видимо, сыграло свою роль любопытство, свойственное ему при жизни.

Сейн хорошо запомнил мерцание, окружавшее Синкэна. И сейчас, увидев его, не сомневался – его вновь удостоил посещением Бог Смерти.
Он не ошибся. Рядом с ним, неуловимо для глаза, возникла высокая фигура Ожидающего.
Арторис слез с коня и коротко поклонился. Пару секунд подумав, он остановился на поклоне, подобающем королю; приветствие Бога Смерти ни в каком этикете не значилось.
– Все еще не отвык от придворных манер? – заметил Синкэн. – Странно…
Сейн промолчал. Не объяснять же, что тщательное соблюдение этикета – одна из вещей, которая связывает его с жизнью, позволяет чувствовать себя, как до смерти…
Возможно, Ожидающий это и сам знает. С его способностью читать в чужом разуме – наверняка.
– На востоке есть королевство под названием Айенн, – сообщил Синкэн. – Знаешь что-нибудь о нем?
Сейн задумался. Да, вроде слышал… совсем молодое государство, образовалось где-то года три-четыре назад.
– Ну вот и хорошо, что знаешь, – кивнул Ожидающий. – Сейчас Айенн ведет войну, и я сомневаюсь, что королева справится. У нее есть пара советников, но этого все-таки маловато. Я хочу, чтобы ты отправился туда и помог Эллимии Айеннской победить.
Арторис удивился не на шутку.
– Прошу прощения, – осторожно осведомился он, – но прав ли я буду, если предположу: королева не входит в число ваших почитателей?
– Совершенно верно, – согласился Синкэн. – Ее небесная покровительница – Артелла.
– Тогда почему…
– Считай, что я хочу оказать услугу Звездной Певице****.
Сказано это было таким тоном, что у рыцаря мигом пропала охота спрашивать дальше.
– Я перенесу тебя прямо к границам армии Айенна, – продолжал Синкэн. – Как попасть к королеве – решай сам.
Сейн вновь поклонился.
– Я повинуюсь…
Когда он выпрямился, пейзаж перед ним был уже совершенно другим. Синкэн не тратил времени даром.

То, что Эллимия Айеннская была красива, признавали даже самые ярые ее недоброжелательницы. Красота ее была, что называется, классической – светлые длинные волосы, яркие синие глаза, черты лица, словно изображенные гениальным художником.
Но при этом серьезно ошибся бы тот, кто посчитал бы королеву недалекой женщиной. Эллимия обладала острым умом, и стала правительницей совсем недавно возникшего государства вовсе не из-за желания айеннцев иметь красивый символ власти.
Королева не подвела свой народ. Айенн рос и развивался, и вполне мог занять достойное место на политической карте.
Однако одного было не отнять – Эллимия была неопытна в военных делах. Просто не успела этому научиться: из прожитых двадцати четырех лет она находилась на престоле всего четыре, и первый раз столкнулась с войной.
Разумеется, у нее были советники – Мартин Индарис, получивший жезл маршала и волшебник Альмир, занимавший должность канцлера. Оба они воевали не раз, но командир враждебной армии превосходил их в стратегическом мастерстве.
Эллимия могла лишь благодарить богов за то, что им пришлось воевать с соседней Тонгеррой, а не с могущественной Империей. Противостояния последней Айенн бы не выдержал.
Сейчас королева находилась в своем шатре, неподалеку от границы фронта, беседуя с советниками. Эллимия считала, что ее долг – быть здесь, с солдатами, умирающими за государство.
– Нам удалось закрепиться вот здесь, в ущелье, – Альмир коснулся карты. – Там хорошие условия, построить мощную оборону можно весьма быстро. Так что там враг не прорвется.
– Он там и не пойдет, – возразил Мартин. – Гораздо легче выйти по перевалу и ударить с правого фланга.
Эллимия еще раз удивилась тому, насколько несхожи ее советники.
Альмир – тонкий, изящный, всегда подчеркнуто вежливый, склонный к цветистой восточной манере речи. Очень большие темно-синие глаза и слегка синеватый оттенок кожи наводили на мысли о том, что в жилах волшебника течет немало нечеловеческой крови.
Ранее он служил еще более сильному магу. Но тот, пытаясь найти более мощные источники силы, постепенно скатился к самой черной магии, и Альмир покинул своего хозяина. С болью в сердце – ибо помнил хорошего человека, которым он когда-то был.
Мартин – совершенно иной, мощный и массивный. Каштановые волосы всегда коротко пострижены, одежда самая простая и пригодная для боя. Он редко что-то умалчивал, и всегда говорил то, что думал.
Некогда Индарис носил титул барона в одном из королевств по ту сторону гор… но его младший брат попал в историю с заговором против короля. Заговор был раскрыт, за участниками началась охота, и Мартин приложил все усилия, чтобы дать брату возможность уйти. За это он поплатился своим титулом и поместьем и едва не лишился головы. Спасло его лишь тесное знакомство с маршалом, который и смог убедить короля заменить смертную казнь изгнанием. Так Индарис и оказался среди решивших основать новое государство.
Сейчас рыцарь и волшебник спорили о том, как надо выстроить оборону. Эллимия быстро училась науке войны, но сейчас ее умений было недостаточно, и это понимали все.
Королева отчаянно жаждала помочь своим людям… но чем? Даже магия, которой она овладела, была бесполезна – Эллимия практически не знала боевых заклинаний. И Артеллу не призовешь на помощь – не та сфера для Богини Искусства…
– Ваше величество!
В шатер прямо-таки вломился капитан стражи. Вообще-то это было грубым нарушением этикета, но стоило лишь взглянуть на совершенно ошарашенную физиономию доблестного воина, чтобы понять – случилось нечто странное.
– В чем дело, капитан Хендор? – приподняв бровь, поинтересовалась Эллимия.
– Тут… к вам рыцарь, ваше величество. Ума не приложу, как он мимо всех постов прошел! Я всех поспрашивал – его никто не видел. А нет, вот же – стоит у шатра.
Королева и советники переглянулись.
– Это странно, – заметил Альмир. – Вряд ли шпион или убийца – они являются не в рыцарских доспехах, а в одежде из ночи и обуви из теней. Но кто же тогда?
– Сейчас узнаем. Просите, капитан!
Видимо, у гостя был отличный слух – высокая массивная фигура, тут же появилась в шатре.
– Рад приветствовать ваше величество, – коротко поклонился рыцарь.
Эллимия с любопытством присмотрелась к нему – нет, стоит так, что виден лишь силуэт.
– И я рада вас видеть, благородный воин. Прошу вас, садитесь.
– И снимите шлем, – добавил Мартин. – Признаться, не слишком вежливо представать с закрытым лицом перед королевой.
– Я с удовольствием бы сделал это, – ответил гость, – но боюсь, что взгляд на мое лицо доставит вам мало удовольствия.
С этими словами он сделал шаг вперед, оказываясь в кругу света, исходившего от четырех ветвистых подсвечников. Из-под забрала блеснули желтые глаза.
– Я рыцарь смерти, ваше величество.
Вздрогнули все. Мартин невольно положил руку на рукоять меча, а Альмир приподнял руку.
– Я прибыл, чтобы помочь вам в войне, – продолжил рыцарь, и трое слушателей немного расслабились. – Не скрою от вас – еще вчера я находился за множество лиг отсюда и не знал об Айенне практически ничего. Но меня побудил явиться сюда приказ.
– И кого же вы называете своим повелителем, о победивший смерть? – осведомился Альмир. – Я слышал, что подобные вам часто служат правящим мертвыми… но я не знал, что кто-то из них благожелателен к Айенну.
– Некроманты действительно имеют отношение к моему сюзерену, – кивнул рыцарь. – Но лишь потому, что без его воли их искусство было бы бесполезно. Меня послал сюда Повелитель Мертвых, и причины такового решения мне неизвестны.
Советники и королева вновь переглянулись: Синкэн крайне редко оказывал услуги.
– Ну что же, – промолвила Эллимия, – я буду счастлива приветствовать вас в наших рядах. Как ваше имя, доблестный рыцарь?
– Вы можете звать меня Тайгом, ваше величество.

Когда капитан, стараясь держаться от гостя подальше, проводил его в свободный шатер, Эллимия повернулась к своим советникам и вопросительно взглянула на них.
– Что я могу сказать? – развел руками Альмир. – Пути рыцарей смерти подобны ночной дороге: будь она хоть трижды знакомой, все равно кажется чужой.
– Не нравится он мне, – мрачно заявил Мартин. – Если он был рыцарем, значит носил знак Воителя*****. А сейчас служит Ожидающему. Не дело это.
– Да и имя странное, – задумчиво подтвердила Эллимия. – Я не помню, правда, что это за язык – не то старовеленский, не то астрайский… Но что это слово значащее, точно.
Королева поднялась и решительно взглянула на советника.
– Вот что – он хороший воин?
Оба переглянулись.
– Лучше рыцарей смерти сражаются лишь получившие дар из рук Богов Войны, – вздохнул Альмир.
– Они – нежить, – заявил Мартин. И с неохотой признал: – Но как бойцы и тактики выше всех на голову.
– Я приняла решение. Как бы то ни было, отказываться от мощного союзника мы не можем. Поэтому Тайг останется здесь. Таково слово королевы!
Советники вздохнули. Они хорошо знали – когда осторожная в выражениях Эллимия произносит «слово королевы», ее решение уже не изменить.
– Думаю, вы оба сможете проверить, как он помогает, – добавила королева.
Альмир и Мартин одновременно кивнули.

В целом армия Айенна Сейну понравилась. Достаточно тренированное, и спаянное войско. Конечно, он бы предпочел один полк своих Алмазных Щитов двум здешним… но что поделаешь.
Еще Сейну очень пришлось по сердцу то, что айеннцы не боялись войны с Дастраном, куда более сильным государством. Они сражались за свою землю, и это значительно прибавляло им сил. А дастранцев, кстати, отправили сюда из-за изумрудных месторождений Айенна, из которых солдатам бы все равно ни камешка не досталось, и, говоря по-ученому, мотивация у них была меньше.
Впрочем, все равно только этим войну не выиграешь. Нужно не только уметь сражаться, но и думать.
Поразмыслив, Сейн решил не называть своего настоящего имени. Уж чересчур оно было известно, и весть о том, что Арторис стал рыцарем смерти, могла дойти до кого-то из его рода… если таковой не угас.
Совета у него попросили быстро – показали план обороны и поинтересовались мнением. Собственно, даже не поинтересовались, а велели его высказать – Эллимия произнесла просьбу истинно королевским тоном.
Сейн наклонился над картой и с полминуты изучал план. Потом прикинул, как бы поступил он сам.
– Мне кажется, что войска следует расставить так… так… и вот так, – с этими словами рыцарь быстро двигал по карте деревянные фигурки, обозначавшие полки.
– Это же оставляет перевал открытым! – возразил Мартин. – Там получается охрана чисто символическая, а враг первым делом там и ударит.
– Правильно, – кивнул Сейн. – В том-то и дело. Мгновенно перебросить через перевал всю армию нельзя, значит пойдет небольшой отряд, который должен будет снести охрану и закрепиться, готовясь к подходу основной армии. Но посмотрите! – закованная в сталь рука дважды коснулась карты. – Пятый и шестой полки будут находиться всего в часе ходьбы от перевала. Если охрана отступит, то противник спокойно начнет укрепляться, и не будет ожидать удара превосходящими силами. А еще через некоторое время скорым маршем можно будет перебросить войска с левого фланга и построить на перевале сильную оборону. Подошедшие войска встретятся с равным или превосходящим противником, и если поставить лучников на вот эти уступы, то противник потеряет множество людей еще до схватки.
– Что помешает передовому отряду известить своих о нападении? – удивился Индарис. – Там же всегда маг-связник есть.
– Магическую связь можно блокировать, – пожал плечами Сейн. – У вас должны быть специалисты.
– Они есть, несомненно, – вступил Альмир. – Но как тогда отступающая охрана даст сигнал нашим войскам?
– Дым, – спокойно ответил Арторис. – Дымовой сигнал. С другой стороны перевала в это время года сплошные туманы, и там его не увидят. Следует заранее подготовить костер.
– А если противник ударит по ущелью? – поинтересовался Альмир. – С левого фланга…
– В ущелье неплохие укрепления. Выделите туда пару-тройку магов защиты – и я уверен, что они смогут против всей армии держаться минимум полчаса. За это время третий и седьмой полки прибудут как подкрепление, а четвертый и второй успеют обойти ущелье и ударить противнику в спину.
– Но он может атаковать оба фланга, – заметила Эллимия, внимательно слушавшая разговор. – А у нас не хватит сил, чтобы одновременно защищать и перевал, и ущелье.
– Так и у него не хватит сил для одновременной атаки, – напомнил Сейн. – Как я понял из ваших данных, численность противника превышает вашу лишь ненамного. Если он ударит с двух сторон, то теоретически может победить, но очень и очень большой кровью. А терять столько людей, когда страна еще не завоевана, он себе не может позволить.
– Подождите, а как же битва при Анкоре? – нахмурилась королева. – Тогда орочий генерал как раз-таки ударил с двух флангов при таком же преимуществе и победил. Да и людей немного потерял. А ведь там были сильные крепости, не чета нашим!
– Ваше величество, этот пример приводят, не зная толком Оркхадара и его армии, а уж я-то знаю, – заметил Сейн. – Одна из самых опасных черт войска орков – это то, что оно неоднородно. Там всегда сражаются вместе орки, огры и тролли. Мерхаж Гайлад тщательно продумал тактику битвы и выиграл. Разумеется – тролли взобрались по скалам и засыпали крепости камнями, заодно отвлекая внимание от ворот. Огры вышибли ворота таранами и удерживали их до тех пор, пока не подошла орочья пехота. Да и не забывайте – Гайлад сражался на своей территории и его солдаты эти горы знали до камешка. А у нас совершенно иная ситуация.
Эллимия посмотрела на советников. Мартин и Альмир, поколебавшись, кивнули – они не находили в плане и аргументах никаких противоречий.
– Согласна, – промолвила королева. – Перемещайте войска.
А про себя подумала, что надо непременно узнать, что означает фраза: «уж я-то знаю». Ведь последняя война с орками была лет двести назад.

Заключения Сейна оказались верными. Удар был нанесен по перевалу, и ловушка сработала. Противник, однако, потерял куда меньше людей, чем ожидалось – командир почти сразу приказал отступать и велел прикрывать армию магическим щитом. Но все равно потери Айенна были намного меньше, и противник убедился в том, что легкой победы не будет.
Этот бой последним не стал. Арторис умело выстраивал войска, неожиданно контратакуя и вовремя отступая, заставляя противника терять людей, не продвигаясь вперед или с тяжелыми боями закрепляться на абсолютно бесполезных местах.
Впрочем, сам Сейн признавал: его маневры все-таки имели вдвое меньшую эффективность, чем обычно. Вражеский командующий был крайне одаренным тактиком.
Подозрительность со стороны советников со временем уменьшилась, но они все равно старались держаться на расстоянии. Сейн их не винил – он видел и куда более эмоциональные реакции на рыцарей смерти.
Сам он полностью погрузился в искусство войны и был почти счастлив. Последние три десятка лет ему не выпадало случая командовать армией и вновь вернуться к тому, что и принесло Алому Генералу славу.
Эллимия внимательно наблюдала за всеми решениями рыцаря и запоминала их. А заодно руководила всеми работами в тылу, подготавливая удобные пути отступления и ловушки для противника.
И ее все больше интересовал их загадочный союзник. Но узнать что-либо о нем не было возможности… хотя… почему бы не спросить?

Эллимия откинула полог шатра и мягко вошла внутрь. Тайг сидел за столом, изучая карту и явно продумывая новый план. Но уже мгновением спустя он оглянулся и поднялся на ноги.
– Ваше величество, – легкий поклон.
– Тайг, как вы меня услышали? – удивилась Эллимия. – Вроде бы я шла совершенно бесшумно.
– Слух рыцарей смерти острее человеческого, – ответил Тайг. – Кроме того, мы способны чувствовать живое и мертвое.
Эллимия невольно коснулась медальона на груди с гравировкой – кисть на фоне лиры. Символ Артеллы.
– Ох, простите, – смутилась она, сообразив, как можно истолковать этот жест.
– Я привык, что при виде меня рука тянется к оберегам, – с легкой иронией ответил рыцарь. – При жизни я бы, признаться, отреагировал так же.
Эллимия вздрогнула – Тайг впервые упомянул о своей жизни.
– А… кем вы были? – Королева прошла по шатру и села у стола. Мельком отметила, что рыцарь работал над контратакой.
– Воином и командиром, как и сейчас, – донеслось из-под шлема. – Дворянином достаточно высокого происхождения. Был.
Королева поняла, что Тайгу не слишком приятно вспоминать о своей жизни.
– Простите, – тихо сказала она. Четыре года на престоле еще не приучили ее к тому, что монархи перед подданными не извиняются (впрочем, как говорил Альмир, она вряд ли бы такому научилась и через двадцать лет правления).
– За что? – Эллимия была уверена, что под забралом он удивленно поднял бровь. – Я сейчас нахожусь под вашим командованием, и вы можете спрашивать что угодно.
Королева очень четко услышала опущенное: «но не факт, что я отвечу» и с радостью сменила тему:
– Кстати, вот об этом я и хотела поговорить. Так почему все-таки вы выступили на нашей стороне?
– Я же говорил – по воле Ожидающего, – Тайг сел напротив Эллимии, не спрашивая разрешения. Королева не обратила внимание на нарушение этикета – эмиссару бога позволительно. – А вот почему он так захотел… я не знаю. Сам он сказал, что хочет оказать услугу Звездной Певице.
Некоторое время они молчали.
– Я думала, что у рыцарей смерти безжизненный голос, – неожиданно призналася Эллимия. – А у вас он очень выразительный.
– Когда голос – единственный способ общаться, ему приходится быть выразительным, – спокойно сообщил Тайг. – Парадоксально: лишь после смерти я достаточно развил искусство красноречия.
Королева невольно содрогнулась. Как можно так спокойно говорить о собственной гибели!? Видимо, рыцари смерти и в самом деле чужды людям, хоть и похожи на них.
– Вам нравится такая… жизнь? – на последнем слове Эллимия замялась, но решила все-таки сказать именно это.
– Это все, что у меня есть, – Тайг задумчиво взял со стола перо и стал вертеть его в пальцах. – Если бы я умер от старости в своей постели, успев сделать все, что хотел – то, может быть, я бы и не захотел возрождения. Но я погиб в бою, и чувствую, что мой путь еще не закончен.
«Любой путь можно закончить самому, – подумала Эллимия. – По мне, так лучше окончательная смерть, чем такая не-жизнь».
– А вот тут можно и поспорить, – неожиданно сказал Тайг. Глядя на удивленное лицо королевы, он пояснил: – У вас было очень красноречивое выражение… Так вот, я не просил о воскрешении, но умирать не хочу. Кроме того… обратить на себя внимание Ожидающего очень нелегко. А избавиться от такового – вообще невозможно.

Несколько ударов по армии противника увенчались успехом, и айеннцы решили перейти в масштабное наступление. Этому способствовала и только что пришедшая информация – к вражеской армии должно было скоро прийти подкрепление.
План атаки был детально разработан; командовать собственно действием должен был Мартин. Несмотря на то, что солдаты уже перестали шептать молитвы при одном виде фигуры в черных доспехах, Тайга в качестве командира они бы восприняли без восторга.
Рыцарь, Эллимия и Альмир остались в тылу, с частью войска. Нынешняя погода позволяла выйти из шатра; тем более, что и видно было куда дальше.
Альмир, скрестив ноги, сидел на ковре, расстеленном прямо на траве. Глаза волшебника были закрыты – он постоянно находился в контакте со своим учеником, стоявшим рядом с Мартином. Магическая связь мгновенно известила бы о любой проблеме.
Эллимия сидела за небольшим столом, с книгой в руках. Читать, однако, сил не было – королева скрывала огромное волнение под маской спокойствия. Эта битва была действительно важна для обеих сторон.
Тайг замер рядом неподвижным черным монолитом. Взгляд рыцаря смерти был направлен в сторону армии; возможно, он даже мог видеть сражение.
– Все идет по плану, – монотонно, не открывая глаз, произнес Альмир. – Противник постепенно отступает.
На лице Эллимии вспыхнула радость. Значит, победа!
– Что-то странное, – неожиданно произнес Тайг. – Что-то рядом… мертвое…
Никто еще не успел осознать этих слов, когда они подтвердились самым решительным образом.
Лагерь королевы был разбит невдалеке от поросших лесами болот, вытянувшихся в длинную цепь. Место не самое здоровое, но удобное.
И вот из ближайшего болота сейчас поднимались скелеты. В слегка тронутых ржавчиной доспехах, с длинными мечами и щитами. Они действовали одинаково – подняться во весь рост, повернуться в сторону людей, рвануться вперед.
Скелеты двигались довольно быстро, и первые солдаты из охраны упали под ударами мечей раньше, чем смогли что-то понять. Парой секунд спустя бойцы опомнились и сомкнули ряды, но скелеты непреклонно рвались вперед.
К королеве.
Глаза Альмира распахнулись и начали приобретать осмысленное выражение; маг выходил из транса, но очень медленно…
– С дороги!
Солдаты кинулись врассыпную, давая простор для битвы рыцарю смерти.
Затаив дыхание, Эллимия следила за тем, как Тайг крушит противников. Длинный полуторный меч для рыцаря был не тяжелее кинжала, и работал он им виртуозно. Десяток наиболее шустрых скелетов в буквальном смысле лег костьми за несколько секунд.
Приближались остальные, не менее четырех-пяти десятков.
Тайг опустил меч и, направив на нежить сжатый левый кулак, громко произнес:
– Именем Хозяина Последней Дороги******!
Помянуть Синкэна в присутствии нежити мог кто угодно; как правило, поднятые на это внимания не обращали. Но были и те, в чьих устах такие слова имели силу заклинания.
Всегда срабатывавшего.
Скелеты остановились, словно врезавшись в незримую стену. Мгновение – и они начали рассыпаться, падая в траву.
Повисла тишина, нарушаемая лишь глухим стуком костей и звонким – сталкивавшихся частей доспехов.
Слово Тайга уничтожило весь отряд менее чем за полминуты.
Во все глаза смотревшие на это солдаты изумленно и облегченно вздохнули.
А в следующую секунду засвистели стрелы.
Часть их Альмир сжег в полете, но остальные достигли цели: сразу дюжина стражников рухнула на землю.
Эллимия даже не успела испугаться, когда вдруг перед ней оказался Тайг – и наконечники лишь звякнули о черную броню. Чтобы пробить доспехи рыцарей смерти, необходимо было нечто посильнее обычных стрел.
Огненная плеть Альмира прошлась по деревьям, но, судя по короткому проклятию, брошенному волшебником, стрелкам удалось уйти. Впрочем, он тут же о них забыл, бросившись к раненым.
Увы, большинству он помочь не смог. Почти все целители отправились вместе с войском, а оставшиеся справились бы с легкими ранами, а не ударами меча.
Тайг бродил вдоль болот, оценивая ситуацию.
– У вас есть в войске некроманты? – внезапно поинтересовался он.
– Нет, – сообщила Эллимия. – Ни одного.
– Понятно… какой все-таки отличный ход…
– Какой?
– Поднять группу скелетов и послать их по болотам к вам в тыл. Можно не опасаться, что заметят – нежить-то может идти под водой. Он все верно рассчитал – когда вы начнете наступление, тыл будет слабо прикрыт, и неожиданная атака практически наверняка увенчается успехом. Тем более, что противник наверняка знает об отсутствии у вас некромантов – упокоить нежить некому. Не окажись здесь меня и моего слова – они бы прорвались.
– Боевая магия бы их разрушила, – прибавил подошедший Альмир, – но пока бы я вышел из транса… меня бы уже изрубили как слуги Воителя чудовищ. А всех остальных толковых чародеев я отправил с Мартином.
– Дальнейшее угадать нетрудно, – задумчиво кивнула Эллимия. – В самом начале битвы страна лишается королевы и канцлера, о чем не преминут сообщить нашим войскам и Мартину. Даже если битву он выиграет, то в войне победить не сможет. Один.
– И еще страховка в виде лучников, – дополнил Тайг. – Во-первых, они способны исправить ошибку скелетов, если те не справятся, а во-вторых – с ними наверняка был маг, и командир уже знает о провале операции.
– А заодно – и о том, что на нашей стороне рыцарь смерти, – вздохнула королева. – Да, Даниэль явно на своем месте…
– Кто?
– А, мы же его имени не называли, – спохватился Альмир. – Так зовут командира дастранской армии, и я не удивлен его способностями. С такой-то наследственностью грех было не стать полководцем.
– Что за наследственность? – заинтересовался Тайг. – И как, кстати, его полное имя?
– Наследственность сплошь воинская, словно на них благословение Спадана, – усмехнулся маг. – Род Арторисов, слышали? Даниэль – прямой потомок того самого Сейна Арториса, который сражался с орками.
Альмир говорил, не переставая лечить солдат, и потому не видел, как пальцы Тайга внезапно сжались в кулаки, а сам рыцарь вроде бы даже пошатнулся. Зато Эллимия это заметила.
– Говорят, что он сейчас при дастранском дворе не в чести, – продолжал Альмир. – Эта кампания – шанс доказать, лев он или пес. Если не докажет, то следующим полководцем сможет стать разве что его сын – Даниэлю уже нечего надеяться на милость короны.
Эллимия не была магом. Но она прекрасно видела, как при каждом слове волшебника рыцарь смерти едва заметно содрогается. И совсем не удивилась, когда он резко повернулся и ушел в свой шатер.

Войдя в палатку, Сейн с размаху рухнул на жалобно скрипнувший стул и опустил голову на сцепленные руки.
Будь проклято все на свете!
Какая злая шутка – заставить сражаться против своего потомка, лишать славы свой собственный род! Поневоле поверишь в то, что рыцари смерти прокляты самим фактом своей не-жизни…
Почему Синкэн отправил его сюда? Он ведь не мог не знать имени дастранского командира… Или не знал? Вряд ли…
Или…
Сейн поднял голову, расширившиеся глаза впились в стену шатра.
Или знал и именно потому отправил?
Арторис был уверен, что Синкэн знает о том, что рыцарь старается вести себя точно так же, как в жизни. И не превращается в ненавидящего все живое, каковы, по слухам, другие рыцари смерти. А может ли это нравиться Повелителю Мертвых?
Вряд ли. И значит, это испытание – сможет ли он хладнокровно разрушить и судьбу, и, возможно, жизнь своего потомка. Сможет – значит будет бесстрастным убийцей, как все рыцари смерти.
Будь ты проклят, Синкэн!
Здравый смысл некстати шепнул: «Думаешь, Ожидающий хоть поморщится от твоего проклятия?»
Конечно, нет. В том-то и дело – проклятия не-мертвых действуют лишь на живых. И уж совсем глупо проклинать того, от кого собственная сила исходит.
А что еще делать?
Сейн почувствовал за спиной чье-то присутствие и резко встал.
Эллимия.
– Вас явно взволновало то, что сказал Альмир, – прямо заявила королева. – Я желаю знать, в чем дело.
– Ваше величество, я искренне прошу прощения, но это личные дела.
– Личные дела в военное время могут привести к поражению, – справедливо заметила Эллимия. – Вы сказали, что я могу спрашивать о чем угодно – вот я и спрашиваю.
В другое время Сейн бы нашел подобающе изящный и уклончивый ответ. Но сейчас он не сдержался: настойчивость королевы оказалась последней каплей.
Эллимия отступила на шаг, когда рыцарь смерти навис над ней.
– Да, меня это «взволновало»! – прорычал он, стараясь, однако, не сорваться на крик. – Если это можно так назвать – когда тебе объявляют, что ты воюешь со своей собственной кровью, и судьба этого человека напрямую зависит от тебя!
Иную женщину вспышка ярости рыцаря довела бы до обморока. Но Эллимия Айеннская обладала сильной волей и внимательностью… и моментально выделила главное.
– Со своей кровью? Но, Тайг… – и тут она осеклась, что-то вспомнив. А затем вымолвила: – Тайг… На старовеленском – «алый», «багряный»…
– Вот именно, – горько кивнул воин, отходя к столу. – Я – Сейн Арторис, Алый Генерал. Был им. И командир армии Дастрана – мой пра… внук. О чем я не знал до этого часа.
– Я не знала, что рыцари смерти ценят узы крови, – неосторожно сказала Эллимия.
Эта фраза Сейна взбесила.
– Может, они и не ценят, но для меня это важно! – рявкнул он, ударив кулаком по столу. Ножки подломились и расстеленные карты посыпались на пол. – Да, я погиб на Риенском поле, но я помню все! И любой, кто видел мои портреты, узнает меня! И вы, скорее всего – тоже!
Ослепленный яростью Сейн сделал то, в чем когда-то вежливо отказал – сорвал с себя шлем и кинул его поверх разломанного стола.
Эллимия отшатнулась.
Нет, под забралом не оказалось черепа. Или изуродованного смертью лица. Все было по-иному.
Аристократичное, красивое лицо не было искажено. Напротив – каждая черточка была видна ясно и четко, не скрадываемая никакой тенью. Такая четкость не свойственна лицам живых, и она особенно была заметна при белой как мрамор и на вид такой же гладкой и крепкой коже. Длинные рыжеватые волосы навеки застыли в одной и той же прическе – даже когда Сейн мотнул головой, они не сдвинулись.
В сочетании с глазами, залитыми янтарным огнем и с маленькими точками зрачков в центре, это лицо устрашало. Даже вампиры казались более близкими к живым людям, чем то, во что превращался рыцарь смерти.
Увидев побелевшее лицо Эллимии, Сейн мгновенно остыл и вспомнил о своем облике. Неуловимо быстрым движением он подобрал и водрузил на голову шлем и коротко сказал:
– Извините, ваше величество.
– Это вы простите, – тихо сказала Эллимия, на лицо которой постепенно возвращались краски.
И выскользнула из шатра, не прощаясь.
Сейн посмотрел ей вслед, вздохнул, подобрал карты и сел на пол, прислонившись к опоре шатра.

Как оказалось, планы сорвались не только у Даниэля. Неожиданную атаку командующий дастранцев предвидел; более того, операцию со скелетами он начал, синхронизировав ее с наступлением противника.
В результате положение практически не изменилось – правильно выстроенная армия Дастрана большого ущерба не понесла, а Индарис верно оценил ситуацию и вовремя отступил, немного потрепав противника.
Новым козырем могло стать подкрепление, идущее к Даниэлю, но армия Айенна тоже неожиданно усилилась – помощь прислал граф Веллен Эндари, заменявший королеву в столице.
Противостояние могло затянуться надолго, а тянуть время было невыгодно. Дастран помимо войны с Айенном вел кампанию на западе, и там дело шло успешно. Эллимия и ее советники отлично понимали: стоит западной войне завершиться, и высвободившиеся армии немедленно перебросят к Айенну.
С момента неудачного наступления Сейн ходил как в воду опущенный, и на советах давал лишь краткие рекомендации. Да и то, если обращались напрямую к нему.
Альмир и Мартин этому не удивлялись: потрясенная Эллимия все сообщила своим советникам. Те поначалу тоже были шокированы, узнав настоящее имя Тайга, но, осознав все происшедшее, начали ему сочувствовать.
Сама королева долго не могла изгнать из памяти мраморное лицо рыцаря смерти; а заодно вновь чувствовала жгучий стыд при мысли о том, что тоже со страхом отшатнулась. От того, кто помог армии. Кто закрыл ее от стрел.
Эллимия чувствовала себя виноватой, но не знала, что сделать, как загладить вину. И потому, когда к ней явился Альмир с любопытным предложением, она, помедлив, согласилась.

Сейн всегда любил смотреть на закат. Разумеется, только ради этого он не откладывал важных дел, но если был шанс полюбоваться садящимся солнцем, он им всегда пользовался.
Об этой привычке айеннцы уже знали. Поэтому Альмир не ошибся, поднявшись на холм и увидев там высокую фигуру.
– Прохладного вечера, уважаемый.
– И вам того же, мастер Альмир, – вежливо ответил рыцарь, не поворачивая головы.
Поняв, что завязывать разговор самостоятельно Арторис не собирается, Альмир прямо сообщил:
– Я подготовил портал к лагерю дастранцев.
– Куда? – изумленно обернулся Сейн. – Зачем?
От пристального взгляда желтых глаз магу стало не по себе, но он честно сообщил:
– Для вас. Мы решили, что вам необходимо поговорить с Даниэлем Арторисом.
Сейн был явно ошеломлен.
– Вы с ума сошли… – протянул он.
– Почему же? – поднял бровь Альмир. – Я серьезен как столетнее дерево. Уверен, что сердце вашего потомка расцветет от встречи с предком, прославленным своими победами и добывшим почет роду…
Маг даже не успел испугаться, когда латные перчатки схватили его за плечи и вздернули вверх, так что глаза его оказались на одном уровне с забралом рыцаря.
– Расцветет? – рыкнул Сейн, закипая от злости. – Прославленным победами, да? Я всю свою не-жизнь стараюсь скрыть свое существование от потомков, и тут вы предлагаете мне самому все рассказать? Когда я был жив, я скорее всадил бы себе кинжал в сердце, чем навлек бы позор на семью!
– Почему – позор? – кротко поинтересовался Альмир.
– Что? – опешил рыцарь, выпуская мага.
Тот пружинисто приземлился и спокойно ответил:
– Записано в легендах и летописях, что лишь достойнейшие и искуснейшие во владении мастерством боя способны стать рыцарями смерти. И черные доспехи, что на вас – символ высокого мастерства.
Глаза Сейна вспыхнули удивлением; не давая ему вставить слово, Альмир продолжил:
– Да, можно посчитать позором, если дух воина недостаточно силен, чтобы сопротивляться некроманту, возжелавшему поставить его себе на службу. Но вас коснулась рука Повелителя Мертвых, перед которым бессильны и чародеи, и короли. Из многих достойных он выбрал вас.
Чуть помедлив, маг триумфально завершил:
– Так позор это или повод для гордости, уважаемый?
Сейн отступил на шаг, ошеломленный. Он никогда не смотрел на свою не-жизнь с такой точки зрения. И аргументы Альмира казались ему действительно убедительными.
Арторис еще не знал, о чем будет говорить со своим потомком. Но почему-то был уверен, что найдет слова.

Даниэль Арторис любил работать ночью: и тихо, и вряд ли кто сунется за советом (командир считал себя обязанным быть в курсе всего, что происходит в лагере). Кроме того, если противник вздумает подослать убийцу, то бодрствующего уложить куда сложнее, чем спящего.
Вот и сейчас Даниэль расположился в своем шатре за столом, изучая нынешние условия и мрачнея все больше. Все варианты давали один и тот же результат. А значит, оставалось одно-единственное решение…
Каким-то шестым чувством Даниэль уловил холод, исходящий из-за спины и мгновенно обернулся, хватая со стола кинжал.
Рядом со входом в шатер высилась могучая фигура в темных доспехах.
Даниэль разжал пальцы и кинжал глухо стукнулся о доски стола.

Сейн смотрел на своего потомка и остро понимал: это действительно его кровь. Даниэль был даже похож на самого рыцаря в молодости – такая же гордая осанка, рыжеватые волосы, четкие черты лица… только вот глаза другие. Зеленые.
А какие были у него самого? Сейн уже и не помнил. Вроде бы серые. Или синие?
Но в следующее мгновение этот вопрос вылетел у Арториса из головы: Даниэль встал, коротко поклонился и произнес:
– Приветствую тебя, тей данно*******.
Сейн невольно отступил на шаг, пораженный.
– Ты… знаешь? Но как ты понял?
Даниэль чуть заметно улыбнулся.
– Тактика. Прозвище.
Рыцарь невольно засмеялся: как все просто! Конечно, те тактические приемы, которые он сотни лет назад изобрел и применял, изменились с течением времени. Но в семье-то должны помнить! Помнить первоначальный вариант. И нет ничего удивительного в том, что Даниэль опознал руку своего предка.
А окончательно его сомнения развеяло узнанное имя рыцаря смерти. Тайг Андерен – так называли его когда-то. Алый Генерал. Ведь именно на языке, ныне именуемом старовеленским, говорили в государстве, которому служил Сейн. И опять-таки – нет ничего странного в том, что в семье язык учили.
Напряжение куда-то пропало. Словно рядом стояли не командиры враждующих армий, а действительно просто родственники.
Они сели за стол, напротив друг друга.
– Я старался скрывать свое возрождение, – признался Сейн.
– Тебе удалось, – кивнул Даниэль. – Я никогда не слышал о том, что мой предок стал рыцарем смерти.
– И что ты об этом думаешь? – спокойно поинтересовался Арторис. Нарочито спокойно.
– Ты был великим воином при жизни, остался таковым и в посмертии, – пожал плечами Даниэль. – Что тут еще можно думать?
Пару секунд они молчали.
– Как ты выглядишь? – неожиданно спросил Даниэль.
Сейн потянулся к креплениям и снял шлем, смутно удивившись той легкости, с которой исполнил просьбу.
У командира дастранцев лишь на мгновение сверкнули глаза – и это была единственная внешняя реакция.
– Ты похож на свой портрет, – заметил Даниэль.
– Кисти Фаренна? – уточнил Сейн. Дождавшись кивка, он согласился: – Да, маэстро Элест действительно был великим художником.
Даниэль потянулся к стоявшему на столе графину и налил себе воды (вина на войне он не пил никогда), предложил рыцарю. Тот жестом отказался.
– Когда я понял, кто такой третий советник Эллимии, – медленно произнес Даниэль, поднося бокал к губам, – я долго не знал что делать.
– Я – тоже, – кивнул Сейн. – Честно говоря, я узнал твое имя лишь после атаки скелетов… кстати, отличный ход.
– Спасибо.
Вновь молчание.
– Я и сейчас не знаю, что делать, – сообщил Даниэль, ставя бокал обратно. – Победить армию Айенна –мой долг перед Дастраном. Род живет в этой стране уже лет восемьдесят.
– А победить армию Дастрана – мой долг перед Айенном, – эхом откликнулся Сейн. – Мне нравятся эти люди, и я бы помог им, даже если бы не было приказа Ожидающего.
– Но отказаться от схватки с тобой – это тоже долг, – заметил Даниэль, то ли пропустив мимо ушей упоминание Синкэна, то ли просто приняв к сведению.
– Долг перед семьей, – кивнул Сейн.
Даниэль встал, прошелся по шатру и остановился, положив ладонь на опорный шест.
– Думаю, я не выдам секрета, если сейчас кое-что скажу, – сообщил он, не оборачиваясь. – Ваши разведчики все равно узнают. Кампания на западе почти завершена; все дают максимум месяц. Потом около двух недель на закрепление победы и прочее… потом марш сюда. То есть, максимум через два месяца армия вырастет втрое. Такое войско сумеет смести айеннцев.
Прозвучавшая в этих словах печаль заставила Сейна сделать вывод:
– Только ты им командовать уже не будешь.
– Да, – вздохнул Даниэль. – Если до прихода подкрепления айеннская армия будет цела, я не оправдаю доверия и навеки лишусь командования. Армию примет маркиз Дитарна.
– Странно, – удивился Сейн. – Ваши в последнее время действуют не слишком активно. Тебе же надо завершить кампанию побыстрее… почему ты не сражаешься?
Даниэль резко обернулся.
– Очень просто, тей данно. И ты должен меня понять.
Он прошел к столу и вновь сел напротив Сейна.
– Я просчитал сорок два варианта действий, тей данно. В каждом из них я побеждаю… но как! Я теряю две трети – три четверти армии. Почему солдаты должны платить своей кровью за мою карьеру? Это слишком высокая цена по моим меркам. Если я лишусь командования, то потерь будет меньше – армия станет больше и станут доступны иные маневры.
Мгновение Сейн молчал, потом положил руку на плечо Даниэлю. Тот невольно вздрогнул – но перчатка рыцаря была не холоднее обычного металла.
– Ты – Арторис, – заключил Сейн. – Ты прав. Только кровь все равно будет. Среди помощников Альмира есть несколько опытных демонологов.
Глаза Даниэля расширились.
– Хочешь сказать…
– Да. Если армия будет разгромлена, если судьба королевства станет ясна – они начнут призывать. Не победят, так отомстят.
– У Дитарны есть свои маги, – заметил ошеломленный Даниэль. – Они сумеют погасить призыв.
– Раньше, чем они успеют это сделать, демоны порвут множество людей, – теперь уже Сейн встал и принялся прохаживаться по шатру. – Мне бы тоже этого не хотелось.
Оба молчали. Долг перед страной, долг перед семьей, долг перед солдатами. Что важнее?
Сейн отрешенно подумал, что зря считал это испытанием на жестокосердие для себя. Даниэль оказался в не менее страшной ловушке.
– Знаешь, какая победа у меня была наилучшей? – внезапно спросил Сейн. – Взятие Лессена.
– Не помню о такой, – удивился Даниэль.
– Еще бы, – грустно усмехнулся Сейн. – У нас были равные силы, но я расставил войска так, чтобы держать все направления. И не только держать… А потом вызвал командующего противника на переговоры и показал ему все варианты битвы, включая и те, в которых он сражался, зная о моих планах. В каждом из них я побеждал. Он еще раз все изучил, подумал минуты две… потом предложил капитуляцию. При взятии Лессена не погибло ни одного человека, и потому его не запомнили. Но это – моя лучшая победа.
– Жаль, что сейчас так не поступишь… – вздохнул Даниэль.
– Да, дейст… – начал Сейн и вдруг осекся. Потом медленно развернулся и выдохнул: – Даниэль…
– Что?
– А победа обязательно должна быть военной?

Охрана Сейна опять не заметила, увидев его уже рядом с шатром королевы. Капитан лишь рукой махнул – что взять с рыцаря смерти.
Арторис поздоровался со всеми, прошел к столу и положил на него перевязанный красной лентой свиток.
– Что это? – удивилась Эллимия.
Альмир мог бы поклясться, что под черным забралом сияет улыбка.
– Предложение о мирных переговорах, ваше величество. Правда, Даниэль настаивает, чтобы инициатором выступили вы.
У Мартина из руки выпал бокал. Альмир застыл как статуя. Тонкие брови Эллимии взлетели к самой границе волос.
А потом королева и советники хором вопросили:
– Что???
Сейн, опять-таки не спрашивая разрешения, рухнул на стул и наклонился вперед.
– Каждый получает, что хочет. Дастрану нужны изумруды – договоримся о поставках. Айенну нужна свободная земля – войска отойдут и более на нее не ступят.
– Дастранский король будет… – начал Мартин, но Сейн оборвал его взмахом руки.
– Дастранский король не будет возражать! На западе у них есть серьезные враги, а если в течение этих двух недель перебросить туда армию Даниэля, то Дастран не только одержит победу, но и надолго отучит своих противников воевать. Так-то бы положение осталось неустойчивым… Ну как, вы согласны?
Королева и советники переглянулись. Затем Эллимия решительно сказала:
– Мое слово – да.
– Отлично, – Сейн поднялся на ноги. – В таком случае, я сейчас отправляюсь к Даниэлю и мы назначим дату переговоров. Когда вам удобно, ваше величество?
– Не стоит откладывать. Завтра, в десять утра, на поле между армиями.
– Хорошо. Я передам. До свидания, ваше величество, господин канцлер, маршал.
И Сейн покинул шатер. Маг, рыцарь и королева растерянно посмотрели друг на друга.
Потом Эллимия внезапно уронила голову на руки и расплакалась.
– Что с вами, ваше величество? – вскочил с места Альмир.
– Ничего, – сквозь слезы ответила королева. – Только как подумаю, сколько людей погибло… а всего-то надо было откупиться…
– Нет, – внезапно заявил Мартин. – Чтобы такое получилось, надо, чтобы королевой были именно вы, чтобы дастранской армией командовал именно Даниэль Арторис, и…
Он замялся, явно колеблясь, но все же закончил:
– И чтобы на нашей стороне был именно Сейн.

Переговоры прошли быстро и успешно. Дастранская знать находилась в некотором недоумении, но король, оценивший ситуацию именно так, как предсказывал Сейн, утвердил мир.
Разумеется, Дастран и Айенн не стали добрыми соседями – недавние события к этому не располагали – но все шло к тому, что при жизни нынешних монархов еще одной войны не будет. А учитывая, что король Дастрана был лишь на восемь лет старше Эллимии, мир обещал быть долгим.
Вечером того же дня Сейн покинул лагерь Айенна. Он счел это логичным – прийти без приглашения и уйти не прощаясь.
Тем более, что он ожидал встречи с Синкэном… скверной встречи. Арторис не стал идти против своей крови, не посчитал убийство лучшим выходом – и провалил испытание.
Но не в правилах Сейна было прятаться от опасности.
Поэтому, завидев впереди фигуру в черной одежде, он остановил коня и спешился.
Синкэн медленно приблизился, и смерил рыцаря взглядом. По непроницаемому лицу Ожидающего было невозможно понять его мысли.
– Итак, Айенн победил, – заговорил Бог Смерти. – Это хорошо. Думаю, ты уже догадался, что я посылал тебя не только для этого?
– Да, – твердо ответил Сейн. – Это ведь было испытание? Испытание долгом. Так вот – я не считаю и никогда не сочту убийство самым легким решением. Я никогда не пойду против своих. И я никогда не скажу: «живые и мы». Мертв я или жив, но я – Сейн Арторис. И я буду таким.
Рыцарь ожидал многого – вспышки гнева, вкрадчивого комментария, молчаливого удара посохом… но только не смеха.
Шелестящий, тихий смех Синкэна не был слышен уже на расстоянии десятка шагов – но стоявший куда ближе Сейн его воспринял отлично.
А еще он подумал, что в темных глазах Ожидающего и в его собственных янтарно-желтых горит совершенно одинаковый огонь.
– Ты правильно понял, мой рыцарь, – отсмеявшись, сказал Синкэн. – Это действительно было испытанием… только ты не понял что я испытывал. Подумай и ответь – зачем мне хладнокровные убийцы?
Сейн хотел ответить… и замер. А действительно, зачем?
Синкэн – Хозяин Последней Дороги. Ему не нужно никого убивать – все равно, рано или поздно любой живущий окажется у него. Исключая тех, кого заберут к себе другие боги… так их все равно заберут, независимо от того, как они погибли.
Значит, Синкэну не нужны те, кто спокойно убивает. Зачем?
А что же нужно?
– В том-то все и дело, – кивнул Ожидающий, вновь читая мысли. – Мало кто сможет работать со смертью, не зная жизни. И мне не нужны те, кто бесстрастно убивает… напротив, мне нужны те, кто отлично сознает ценность жизни и не станет убивать без причины. Я Бог Смерти, а не Убийства.
Ты слишком мало знал о рыцарях смерти, и почти все это знание было ложным. Ты пытался соответствовать тому образу, который создал сам, пытался приблизиться к идеалу убийцы, лишать жизни хладнокровно и без колебаний… и такая маска могла стать лицом. У тебя была душа живого, а ты грозил омертвить ее. Поэтому я и послал тебя в Айенн. Это была проверка, мой рыцарь. И ты ее выдержал с блеском.
– Каким же я был глупцом… – прошептал Сейн.
Синкэн вновь шелестяще рассмеялся.
– Ты просто еще молод. Да-да, по сравнению с возрастом других моих воинов твои семьдесят пять лет жизни и не-жизни – пустяк. Но все приходит с опытом. Просто думай. Ведь ты всегда побеждал именно этим…
Ожидающий исчез.
Сейн немного постоял, опираясь на луку седла, потом одним движением оказался на коне и тронул поводья.
– Молод, да? – вслух произнес он. – Значит буду учиться.
Улыбнувшись, он прибавил:
– Ведь я всегда побеждал этим.
И пустил коня по ночной дороге.

05.08.2005 – 09.08.2005

*Скурламин – Темный Бог Войны, небесный покровитель орков.
**Оркхадар – Империя Орков (орк.)
***Повелитель Мертвых – одно из прозвищ Синкэна, Бога Смерти.
****Звездная Певица – одно из прозвищ Артеллы, Богини Искусства.
*****Воитель – одно из прозвищ Спадана, Светлого Бога Войны, покровителя рыцарства.
******Хозяин Последней Дороги – третье прозвище Синкэна, крайне редко употребляется в обычной речи. Вставляется лишь в особые молитвы или заклинания.
*******Тей данно – «старший родич», вежливое обращение к уважаемому представителю рода (старовелен.)
  Ответить с цитированием