Тема: Шаг в небо
Показать сообщение отдельно
Старый 26.03.2008, 23:01   #6
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

6. Интервью
Утром Аттель вновь отправился в министерство.
Подготовку его проверили, теперь дело было за официальным оформлением. Стандартная процедура.
Обычные вопросы. Сверка с базой данных. Подпись. Второй экземпляр. Подпись.
– Отлично, – сообщил чиновник, укладывая свою копию в сейф. – Через три дня интервью.
Уже собравшийся прощаться Аттель замер.
– Какое еще интервью?
– А вам не сообщили? – удивился работник пера и клавиатуры. – Интервью с пилотами.
– Зачем? – еще больше изумился капитан.
– Приказано, – пожал плечами чиновник.
Аттель прекрасно знал, что такой ответ в армии можно получить на многие вопросы и больше расспрашивать не стал. Лишь уточнил время и место.

Через три дня капитан входил в здание, служившее штаб-квартирой для большинства телеканалов. Несмотря на то, что Аттель здесь был первый раз, он быстро отыскал нужную студию.
– Эти интервью-конференции – по большей части липа, – разъяснил ему режиссер, крупный лысоватый человек. – Все вопросы заготовлены заранее. Вот, держите копию. До начала еще пара часов, успеете прочитать.
Аттель послушно углубился в чтение. Пробежав глазами по строчкам, капитан нахмурился, стал быстро листать страницы.
– Позвольте! – возмутился наконец он. – Здесь ни слова про полеты!
– А что вам не нравится? – удивился режиссер.
– Тут пять вопросов про мою личную жизнь, – ткнул пальцем в текст Аттель. – По-моему, это мое личное дело!
– Сейчас такое понятие как «личная жизнь» крайне размыто, – пожал плечами режиссер. – Вон, на прошлой неделе, одна певица половину времени об этом толковала.
– Я – не певица! – отчеканил Аттель. – Я – истребитель. И на такие вопросы отвечать отказываюсь!
– Ну отказываетесь, так отказываетесь, – снова пожатие плечами. – Давайте сюда.
Черный карандаш прошелся по тексту, зачеркивая нескромные вопросы. Сделав свое дело, режиссер огляделся и завопил:
– Линда!!!
Рядом возникла невысокая девушка в очках и с папкой в руках. Классический образ секретарши.
– Вот, эти вопросы не задавать.
– Лишнее время получается, – заметила Линда. – Что тогда вставить?
Режиссер на мгновение задумался.
– Давай третий вариант.
– Хорошо, – секретарша принялась делать отметки в бумагах.
Аттель уже погрузился в чтение, прикидывая, что именно он будет отвечать. В сущности, в оставшихся вопросах не было ничего сложного…

Все шло точно так, как Фелициано видел когда-то по телевизору: за столом гость (то есть он сам), в зале – зрители и журналисты. Рядом с Аттелем разместились еще пара военных и двое в штатском; все совершенно незнакомые.
Вопросы, однако, задавали по большей части Аттелю. К его удивлению, никто даже не спрашивал о войне; интересовались каким-то идиотизмом, вроде: «А правда, что все пилоты перед вылетом сдают образцы ДНК?». Аттель даже не мог предположить, какая информация дала толчок к такому вопросу.
Пару раз промелькнули ученого вида люди, спросившие о технических характеристиках новых машин. Фелициано документацию еще не читал, и потому честно рассказал лишь то, что мог определить на глаз.
После получаса вопросов-ответов Аттель уже привык к этой обстановке, и лишь повернул голову, когда в верхних рядах поднялась девушка:
– У меня вопрос к капитану Фелициано, – она дождалась, пока ей поднесут микрофон, кивнула и поинтересовалась: – Почему в ряды «звездной программы» принимают военных преступников? Таких, как вы, капитан?
Возможно, кто-то что-то сказал. Но для Аттеля внезапно наступила гробовая тишина.
– Прошу прощения? – осведомился он, желая лишь убедиться, что неправильно понял.
– Я говорю о военных преступниках, – повторила девушка. – Таких, как вы.
У Аттеля было две возможные реакции на оскорбления: либо бешеная ярость, либо подчеркнутая вежливость. Сейчас верх взяла вторая.
– Поясните, пожалуйста, на каком основании вы наносите оскорбление? – очень медленно произнес он.
– Это не оскорбление! – фыркнула девушка. Теперь Аттель смотрел на нее внимательно: лет двадцать пять, элегантный светлый костюм, в руках электронная записная книжка. Миловидная, но сейчас лицо было испорчено выражением презрения и брезгливости. – Сколько мирных граждан вы убили со своей «машины»? Сколько?
В голове у Аттеля всплыло воспоминание, как эти самые «мирные граждане» из одного городка на Эмере расстреляли из зениток воздушный госпиталь. Неповоротливая махина с символическим вооружением против ракетной атаки была совершенно беззащитна.
Но вслух он произнес другое:
– Мирных граждан среди моих противников не было. Звездная Гвардия – этои истребители. Мы воевали только с другими пилотами. Только в воздухе. И единственными нашими наземными целями были зенитные установки.
– Рассказывайте! – презрительно скривилась девушка. – А как насчет карательных операций на ТайТангоре? Именно так называемая «Звездная Гвардия» их проводила!
– Это никоим образом не были «карательные» операции, – сухо процедил Аттель, чувствуя, как в душе закипает злость. – Это было возмездие… За «Караван-16».
– Стрельба по беззащитным это была! – перебила его девушка. – Караван по собственной глупости подставился под атаку, а ответный удар нанесли по наугад выбранному городку!
В глазах у Аттеля потемнело. Он еле сдерживал ярость, вспоминая ту неделю в пустынях ТайТангора…
…Их тогда решили срочно перебросить на другой аэродром. К сожалению, своим ходом истребители туда добраться не могли – у СК-49 элементарно не хватало топлива. Поэтому все машины погрузили на громадный «аэровоз» и тот поплыл по небу к точке назначения. Но то ли из-за промашки конструктора, то ли еще почему, на борту места для самих пилотов не хватило. Вернее, хватило бы, но к аэродрому они прибыли бы совершенно выжатыми, что начальство не устраивало.
Поэтому пилоты отправились по земле, в том самом «Караване-16» – колонне машин с эскортом. Правда, эскорт был слабеньким: наземные части потребовались гораздо южнее (там уже которую неделю шли бои, и туда отправили всех ветеранов), и «Каравану» выделили что осталось – молодых парней, которых не взяли из-за недостатка боевого опыта.
Вот по этим машинам местные и ударили из ручных ракетометов, а потом открыли стрельбу из лазерных ружей. Ребята из эскорта, недавние курсанты, погибли почти сразу. Часть «звездных гвардейцев» успела покинуть машину. Несмотря на то, что земля для них была непривычным полем боя, они отстреливались…
И безрезультатно.
Дальнобойное ручное оружие горело вместе с владельцами, а у пилотов были лишь пистолеты, которые били на втрое меньшее расстояние, чем тяжелые ружья нападавших. Летчиков просто расстреляли, как на полигоне.
Исключение составил лишь Тим, Тимур Метелин, оказавшийся рядом с телом пехотинца и схвативший лучевик. Он сумел снять троих, и после этого его прошили сразу восемь лучей с разных сторон.
Аттелю тогда повезло – он был во второй части каравана, которая из-за пары неполадок отстала. Когда они добрались до ущелья, где закончился путь их товарищей, все уже было кончено.
Атаковавшие не просто обстреляли колонну; закончив дело, они спустились, прикончили всех раненых и содрали все мало-мальски ценное. И исчезли, не желая встречи со второй половиной каравана.
Фелициано до сих пор помнил, как между развороченными машинами бродили пилоты Звездной Гвардии, собирая тела.
Убийцы допустили лишь одну ошибку: в одном из приборов, выдранных с уцелевших машин, оказался датчик слежения. Вставил его состоявший при роте майор из безопасности, и он же, как только они прибыли на базу, нашел аппаратуру и установил пеленг.
Генерал Акари лично отдал приказ и лично повел свой истребитель во главе эскадрильи.
Это была единственная операция Звездной Гвардии, где главными целями были наземные. Это была даже не операция – месть за тех, кому уже не увидеть неба.
Вновь вернувшись в настоящее, Аттель поглядел на «собеседницу» и вдруг понял – она не поймет. Не захочет понимать, как бы он не пытался рассказать.
– Удар был не «наугад», – отчеканил Аттель. – Разведданые были абсолютно точными. И, – капитан подался вперед, не давая девушке вставить слово, – на каком основании вы судите о том, что было? Может, скажете, кто вы?
– Я пацифистка, – высокомерно ответила она.
– Пацифистка? – сдерживаемое бешенство все-таки прорвалось наружу. – Пацифисткой быть удобно, когда война давно окончена! А как насчет бороться за мир в разгар войны?
– Можно подумать, во время войны не было пацифистов…
– Были. И они – действительно боролись! Арман Кеммель примирил нас и наших противников на Эйсании. Договор был заключен лишь благодаря ему, и лишь благодаря его словам обе стороны пришли без оружия! Каждый опасался предательства со стороны других, но пришли. Пришли, потому что Кеммель поручился своей жизнью в том, что ничего не произойдет! Вы могли бы поставить свою жизнь в зависимость от того, как пойдут переговоры?
– Разумеется, нет! – бросила она. – Жизнь – самое ценное у человека, и рисковать ей просто глупо!
У Аттеля потемнело в глазах. Он не знал, что сейчас сделает… но тут режиссер, видимо, сообразил, что дискуссия зашла куда-то не туда. Возник какой-то парень с микрофоном, начавший вещать про то, что «эфирное время истекает», люди начали вставать с мест.
Аттель вывалился в коридор и привалился к стене. Капитан еще дрожал от ярости.
Он сталкивался с такими – уверенными, надменными, судящими о былых делах по телепередачам, презрительно глядящим на других. Сталкивался, но редко.
Почему так много людей считают тех, кто воевал, кровожадными и жестокими? Почему они не могут понять, что именно прошедшие поля сражений менее всего хотят оказаться на них снова?
Аттель вытащил плеер, сунул первый попавшийся диск (у него была привычка носить с собой сразу несколько). Нажал случайный выбор.
Как рассказать о том, что было,
Как объяснить, чтобы поняли все,
Что мы войну ненавидим сильнее,
Что все это было для нас не во сне!

Как обьяснить глазами и песней
Что это для нас не тоска, а беда
Что вместе с осколками давит сердце
ЭТА НЕНУЖНАЯ, НО НАША ВОЙНА
?
В самом деле, как рассказать?
«Жизнь – самое ценное». Конечно. Это верно. Но думали ли об этом Этьен и Игорь, уводя за собой полтора десятка истребителей прикрытия, давая наземникам время на выстрел по укреплениям? Думал ли об этом Ким, направивший подбитую машину на оружейный склад? И думал ли об этом Архор Демарри, тративший драгоценные секунды не на катапультирование, а на выстрел по опасному противнику?
Как рассказать о той минуте,
Как объяснить, чтобы поняли все,
Что нет ничего страшнее на свете,
Когда друга везут на холодной броне
!
[Группа «Голубые береты», песня «Братан».]
Когда же успело вырасти поколение, для которого отсутствие модных вещей – катастрофа, способное просто так кинуть смертельное оскорбление? Когда появились люди, способные легко жертвовать другими, но никогда – собой? Неспособные понять, что именно за них гибли под лучами и ракетами бойцы на многих планетах?
Аттель выключил плеер и зашагал по коридору.

К режиссеру он ворвался, едва не вышибив дверь.
Хозяин кабинета удивленно поднял глаза.
– Чем могу помочь?
– Зачем вам это понадобилось? – спросил Аттель, опираясь обеими руками на стол.
– Что?
– Не увиливайте! Если бы явление этой девушки не было вами предусмотрено, черта с два бы ей поднесли микрофон! И ваши слова секретарше: «давай третий вариант», именно это и означали! Так?
– Ну, так, – признал режиссер. – Ну и что?
– Зачем? Зачем это было нужно?
– Я же на телевидении работаю, – пожал плечами тот. – Мне рейтинг поддерживать надо. Сейчас подобные программы смотрят, только если там свои тайны раскрывают, или скандал устроят. Вы же на те вопросы отвечать отказались…
Несколько секунд Аттель не сводил взгляда с режиссера. Тот начал нервничать, вдруг вспомнив о том, что перед ним – военный с прекрасной подготовкой. Он даже заерзал в кресле, пытаясь придумать, как выкрутиться… но тут Аттель резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Уже на улице Фелициано вдруг сравнил «пацифистку» и Амико. Амико войну ненавидела, но при этом уважала тех, кто воевал. Может, если есть такие, как она, еще не поздно?
  Ответить с цитированием