Показать сообщение отдельно
Старый 01.04.2008, 00:11   #1
Игорь
 
Сообщения: n/a


По умолчанию Лучшие уходят первыми.

Лучшие уходят первыми

Ругом в очередной раз просматривал документы на новое поступление, которое конечно было небольшим, да и откуда можно взять много нарушителей нескольких строгих заповедей для магов и прочего люда? Впрочем, для тюрьмы всегда хватало новоприбывших – немного, но стабильно. Он с любопытством осматривал дела наиболее странных, интересных и запутанных злодеяний. Должно же быть хоть какое-то дело для начальника сего заведения!
Первый из поступивших был осужден на ссылку сюда за убийство неверной жены и её любовника. И не надо думать, что он такой ревнивец – если б дело судил Ругом, то мага бы оправдали прям в зале суда, в конце концов любовником его жены был какой-то псих, а сама жена находилась в непотребном, вурдалакоподобном состояний. Волей-неволей начнешь отмахиваться боевыми заклинаниями! Правда судьей несчастного парня была Визира – редкостная «женщина» и феминистка, которая считала оскорблением даже невольно брошенный взгляд на её нижнюю половину, а, судя по приговору, тот парень таки не удержался и посмотрел…
Так кто там у нас дальше, ага – Видар. Как же помню такого, дело то было громким – единоличное исчезновение самого Видара и всего золотого запаса Общего Гномьего Банка, который считался неприступным. Когда маги патрульные были вызваны в его дом на обыск, они не ожидали ничего нового. С таким запасом можно было исчезнуть далеко и быстро… Вот только выбираться из-за завалов, когда эти самые запасы проломили пол и погребли самого мага, то помощи пришлось ждать уже ему. Поэтому, когда девушки вломились к нему в дом, им предстала очень забавная картинка – маг под золотой горой. Особенно впечатляюще маг благодарил своих спасительниц – двух молоденьких магесс патрульных, предложив им обоим руку и сердце, от-то шуму было, когда они согласились обе!!! Так что он ожидает от прибытия здесь отдых, перед долгим двойным медовым месяцем. Который будет сопровождаться работой в том самом банке – должны ведь гномы просечь, как он умудрился смыться с золотом? Да и смышленый работник им пригодиться. Так что после отсидки парень обеспечил своё будущее на долгие годы.
Демир, так-так, этот случай странный. Вроде, убийца. Его нашли в доме жертвы – некоего банкира Здырли, что он там делал неясно. Да и объяснять отказывается. Но если подумать – на кой оставаться на месте преступления и утраиваться там спать? С другой стороны в городе оборотней не так и много, а растерзан банкир был именно оборотнем – уж это удалось установить совершенно точно. Только соображение об откровенной дурости поступка удержало суд от смертного приговора, ведь заключенный очень не походил на законченного недоумка. Так что ему открылась прямая дорожка сюда. Что ж тюрьма под руководством Ругома докапывалась до причин и не у таких. Так что виновен он или нет выясниться очень скоро – первой же ночью. Надо просто обеспечит ему подходящих сокамерников, и, конечно, условия.
Кто там еще у нас остался? Ага, Мидас. Нет, не тот древний царь о котором сразу думается. Хотя, от прикосновения этого умельца все похищенное тоже как-то очень быстро превращалось в золото. За этом скупщиком краденного охотились пол года. Безрезультатно. Помог случай – пожар объял старый корпус здания лекарей. Мидас помог – указал, секретный проход в горящее здание, и тем самым спас всех болезных, включая и четырех детей. Его арестовали, когда опознали – при чествований героя. Потом, отвели в тюрьму, но очень вежливо! И отправили сюда на пару месяцев. Впрочем, он наверняка будет кататься здесь как сыр в масле – передачи от благодарных спасенных, как и от его, хм, коллег не прекращался. Должен же быть порядок, а?
Начальник тюрьмы отодвинул стопку личных дел, и устало вздохнул – ему отчаянно хотелось в отпуск. Только героическим усилием подавив тягу к столь малодушным мыслям, и глубоко вздохнув, отправился заниматься еще более трудным внутренним делом – пищеварением.
Когда он вернулся на рабочее место, ничего не изменилось – стопка дел не уменьшилась, что изрядно огорчило директора сего учреждения. Очень уж ему хотелось, чтоб хоть одна из опостылевших обязанностей вдруг взяла да исчезла! Просто так, ну или чтоб один из его подопечных «взял» ненароком эти бумажки. Самое интересное он уже посмотрел – осталась одна бюрократическая шелуха. Понимание, что этим придется заниматься до такого интересного вечера – в тюрьме ведь новенькие, было просто невыносимо. Жаль, но выхода не было, и Ругом с протяжным стоном и ликом мученика уселся за бумаги…
* * * * *
Вечер проходил не поторопясь, да и нужно это ему? Новеньких определили в пустые камеры. Как заметил один из охранников – это просто вынужденная мера, их распределением по камерам начнется только завтра, начальник тюрьмы не успел просмотреть их личные дела, а уж после – он не договорил, но издевательская усмешка ничего не говорила, но обещала неприятности от всей души. В их камере было только четыре человека, ну или почти – оборотни тоже люди, но все почувствовали недоброе. Никто из них не походил на преступников, хоть так и должно быть, ибо, где вы видели преступников, которые походили на преступников? Далеко не все стали задумываться над словами стражника – некоторым просто было не до этого, как, к примеру, Лиссу – тот с опаской посматривал на Демира, после нападения жены у него появилась четкая фобия на вурдалаков и все похожее на собак. Демир был настороже, после суда постоянно на взводе – оборотней не так давно призвали разумными, и прекратили охоту за ними, так что он на всякий случай опасался самосуда. Хотя на его жизнь никто и не покушался – несмотря на оборотничество и реальный возраст двадцать лет, выглядел он максимум лет на четырнадцать, и казался зашуганным ребёнком, а после дознавателей и допроса с пристрастием, ему сочувствовали все сокамерники. Видар и Мидас спокойно осмотрев камеру и заключив, что ходами здесь и не пахнет (это было ясно с самого начала, но надо успокоить нервы?) решили подремать. К сожалению, им это не удалось. Буквально после захода солнца раздался первый вопль. Как смог опознать дрожащий мелкой дрожью Демир, он был не человеческим. Остальным вдруг стало ясно, что его казавшиеся бредовыми идей о пытках, быть может и не такие уж дурацкие. Скоро не по себе стало и остальным. Буквально через час раздались шаги стражников, скрип открываемой в соседней камере двери и «конвоирование» одного из задержанных куда-то в подвал. Сам этот процесс был очень шумным – задержанного вели и периодически шарахали для профилактики об стены, и как по стонам можно определить, довольно знатно. Когда от удара вздрогнула их дверь, она быстро отозвалась дрожью и у сокамерников Демира. Постепенно звуки стали отдаляться и стихать. Спать после услышанного не хотелось уже никому.
- Надо бежать, - ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Демир – мне надо попробовать бежать.
- Тебе надо? Смотрите-ка тебе надо. А ты подумал о том, что мы на острове? И о том, что тебя будет ждать, если тебя поймают?
- А ты? – с какой-то смертельной тоской спросил «волченок», и не давая ответить продолжил – понимаешь, что даже если отсижу весь «свой» срок то выйду уже стариком – даже по волчьим меркам, и понимаешь ли ты, что здесь я не смогу просидеть весь срок – ты сам слышал причину, а я очень боюсь боли.
- Наверно понимаю, - тихо и как можно мягче сказал Мидас, он не ожидал такой реакций на свой слова – но ты тоже должен понимать, что на свободу тебя не пустит хот бы вот эта дверь.
Он показал на дверь камеры, и даже толкнул её для пущей убедительности. Челюсти пришлось подбирать не всем – у некоторых их просто заклинило. Дверь от не сильного толчка спокойно открылась. Молчание и задумчивость не затянулась. Демир направился к двери, предварительно поклонившись оставшимся в камере, вышел за дверь. Мидас тихо ругая себя на чем свет стоит, последовал за ним – он слишком любил детей, чтоб вот так, без шанцев, оставить этого волчонка с грустными глазами, а заблудиться в пространстве тюрьмы можно было запросто. В конечном счете, он и попал сюда за это. Видар на секунду замешкался, его не очень колыхали проблемы психически нездоровых зверюшек которые волею случая умеют временно становиться людьми, но его авантюризм толкал его на этот в общем-то идиотский поступок. Такое для него былом делом привычным – именно к этому, он и ограбить гномий банк просто потому что это невозможно, и еще по причине риска. Поэтому, немного поборовшись с искушением остаться, он махнул рукой – а пропади оно пропадом! И отправился к выходу. Лисс оставшись один, обвел взглядом камеру и, немного подумав о том, кому придется отдуваться после побега (или после его провала) перед охраной и директором сего заведения решил не отбиваться от компаний – если и поймают, так пусть будет за что наказывать! И поспешил вслед за остальными. Камера сиротливо скрипнула дверью.
* * * * *
Когда они пробирались по замку, Мидас понял, что несколько недооценил ребёнка – нарваться на патрули ему не грозило, для этого нужны намного менее чувствительные уши людей. Так что отряд совершенно спокойно мог не опасаться неприятных встреч, запертые двери представляли для них некоторые неприятности, но с ними быстро справлялся Видар – он «по молодости» увлекался кражами с взломом, а то, что его не поймали, говорило о его редком профессионализме. Или просто пофигизме стражников. Тем не менее успех предприятия казался безоблачным – все складывалось как нельзя кстати: Демир и Видар могли провести их по всему зданию как на экскурсий, Мидас мог управиться с любым неожиданным препятствием – в конце концов стражниками здесь были не только люди, а Лисс не мешал и вел себя тихо и даже смог пригодиться отряду – он смог заметить и опознать на стене в холле общий план замка, который им сильно пригодился – они шли не туда. Зачем в тюрьме вывешивать подобное понять так и не удалось, на конец сошлись на том, что пути дурости неисповедимы.
Достигнуть порта они смогли только под утро, ворота охранялись более тщательно, то есть не так безалаберно как остальное. Так что преодолевать их пришлось с немалым риском, что не раз у более нервных Демира и Лисса создавало ощущение, что всё кончено. И когда они добрались до порта, их радости не было предела – у причала находился почтово-тюремный корабль, на котором они собственно и попали сюда. Прятаться пришлось на нем же – просто не хватило времени выбирать что либо другое – пересмена подходила к концу. Так что им осталось только ждать отплытия, молиться на то, что их отсутствия не заметят до отплытия, и надеяться, что все будет хорошо.
* * * * *
Ругому этой ночью не спалось. Он пил. К вечеру, когда осмотр документов был закончен, у стола уже все было подготовлено – три бутылки его любимого вина, немного закуски, шар для наблюдения за замком, при помощи которого можно было не только найти нарушителей, но и задержать их, а то и уничтожить – шар управлял всеми следящими и защитными чарами замка, так же связывал его с любым охранником замка – это была старая работа, теперь таких замков не строят, да и заклинаний таких уже никто и накладывать то не умеет. Ночь он встретил во всеоружии. В подвалах замка устраивали настоящее представление, охрана знала, как он может покарать за манкирование своих обязанностей – легким срабатыванием шокового заклинания, сославшись на старость контрольного заклинания, поэтому все предпочитали переусердствовать, чем испытать на себе все прелести недовольства такого оригинального начальства. Поэтому тот вечер проходил в максимальной бдительности, мало ли где скользит взгляд директора?
Обнаружение и сообщение о том, что камера сто девять пуста, не заняло и семи минут. Руг мысленно поздравил себя с бдительностью охраны и начал выслеживать беглецов. Само собой ночью запертые двери замка открывались только с его ведома, а охрана предупрежденная о том, что надо старательно вести себя полными раздолбаями, старательно не замечала четыре тени потихоньку перемещавшихся по замку.
Ругом проследив за их действиями, довольно хмыкнул – похоже, присутствие оборотня существенно облегчает ему жизнь. Они не стремятся к скорому обнаружению. Когда они достигли порта, он отдал распоряжение произвести внеочередную пересмену и затянуть её раза в два, устало, но довольно откинулся на спинку кресла – ради некоторых мелочей вроде той, что будет сегодня, он и работает директором в этом глухом месте. Это то для чего он и покинул столицу со всеми перспективами карьерного роста и титул регента наследного принца. Когда он попросил найти себе место, ему нашли только это, зная его необычные для столицы пристрастия, но он с радостью согласился и на это.
Взглянул на часы и, сообразив, усталым и не выспавшимся мозгом что пора, он рывком встал и двинулся к выходу, по пути прихватив не откупоренную бутылку вина.
По дороге к порту, к нему присоединился стражник, который отличился сегодня вечером – ему на собственном теле пришлось почувствовать почти все неровности восточного коридора – для достоверности. Руг без слов сунул ему в руки бутылку. Тот, сообразив, что это значит, радостно испарился из глаз долой. Через несколько минут наступал рассвет, а поскольку корабль доставивший пленников отбывал вскоре после этого Ругом встретился с капитаном и сменной командой. Знаком показав капитану знак беглеца и указав на шлюпку, и тем самым, исполнив свой долг, превратившись только в зрителя. Он стал наблюдать за тем, как корабль снимается с якоря и уходит в море. На свободу.
В этом древнем замке смогли воплотить очень странный и правильный принцип, который ныне был утерян – невиновные не могут находиться здесь в заключений, дверь просто отказывается закрываться – чары у камер не срабатывают. Так что те, кому дверь позволит выйти, или не виновны, или их добрые дела сильно перевешивают их нарушения, так что их можно отпускать с добрым сердцем. Это было единственное место, где торжествовала справедливость – как раз по запросу Ругома, которому просто надоела лицемерие и ложь дворца. На счет побега придумал он же, когда возрождал этот замок – ему с детства нравились розыгрыши, а те кто «выйдут» из тюрьмы вряд ли будут жаловаться на несправедливый суд, а разыскивать их, конечно, не будут – их обвинения аннулируются сразу после выхода, поэтому раз за разом и приходилось обходиться самодеятельностью. Просто редко это происходило в первую же ночь – сразу уходили только самые лучшие и сообразительные.
  Ответить с цитированием