Показать сообщение отдельно
Старый 12.06.2008, 00:42   #4
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Ритуал в Ратеке
Путешественник остановился на вершине холма, глядя на город внизу. Когтистые лапы скакуна вонзились в землю; зверь недовольно рыкнул, но всадник успокоил его одним прикосновением пластинчатой металлической перчатки.
– Ратек, – произнес всадник вслух. – Пожалуй, тут и можно будет спокойно отдохнуть… особенно после недавнего.
А я вновь тебе повторю – ты сглупил.
Шелестящий, словно перекатываемые ветром листья, голос не был слышен никому, исключая путешественника – и тот недовольно поморщился.
– Заткнись, Зарион. Я тебе уже сказал – иначе было нельзя.
Мне этого не понять.
– Очень точно подмечено, – саркастически отозвался всадник. – Тебе – точно не уразуметь.
Кстати, может перестанешь говорить вслух? В таких местах могут быть лишние уши.
– Увижу эти уши – отрежу, – небрежно махнул рукой всадник. – Но ты прав в другом; стоит вести себя чуть осторожнее… тем более, если Слеза действительно тут…
Он задумался, коснувшись чисто выбритого подбородка рукой в перчатке. Знаток работы по металлу мог бы сразу понять – обе перчатки далеко не просты, и при умелом использовании могут оказаться страшноватым оружием.
Всадник обращаться с ними умел.
– Есть пара вариантов, – усмехнулся он, и по лицу с резкими чертами на мгновение скользнула кривая ухмылка
.

– А вы знаете, что такое лето в Золотой Пустыне?
Здоровенная кружка с грохотом опустилась на стол, разбрызгав клочья пены; сжимавший ручку массивный человек в одежде караванщика утер светлые усы и продолжил:
– Там и зимой потом обливаешься. А уж лето такое, что прямо на ходу из тебя весь жир вытапливается. Вот, мой дядя туда каждый год ездит – чтобы вес сбрасывать. Возвращается – стройней некуда.
– Неплохо же ест ваш дядя, что ему постоянно приходится пустыней вес сгонять, – ехидно заметил его сосед по столику – невысокий, аккуратно одетый седой старичок. Серебряное перо на вороте ясно указывало на профессию стряпчего.
– Да, – с гордостью подтвердил караванщик. – У нас в семье все едят как голодные кабаны. Потому и на здоровье не жалуемся…
Он в два глотка осушил кружку и заорал:
– Хозяин! Еще пива!
Таверна «Веселый гусь» находилась буквально в десятке минут ходьбы от городских ворот; так что все, кто намеревался провести в Ратеке лишь ночь, и поутру отправиться дальше, обычно останавливались именно тут. Что изрядно радовало хозяина; он оставался без клиентов только ранней осенью, когда охотников путешествовать по непролазной грязи каммнийских дорог не находилось.
Нечего удивляться, что публика в нижнем зале «Веселого гуся» собралась более чем разнообразная. Пожалуй, это было единственным недостатком – попробуй угодить всем сразу.
Легче всего было с караванщиком и сидевшим за соседним столиком широкоплечим темноволосым воином; люди простые, пиво да обычная пища их устроят. А вот старик-стряпчий уже предпочитает вино, да и еду потоньше.
Передавая слуге новое пиво для торговца, хозяин бросил быстрый взгляд на другую половину зала – где сегодня расположились гости более высокого рода.
Явный аристократ лет тридцати пяти, в дорогом темном камзоле и с совершенно невозмутимым лицом, обрамленным русыми волосами. Вполголоса ведет беседу с очень похожим на себя человеком, только чуть помладше. Все понятно – братья-высокородные, путешествуют по каким-то делам. За соседним столиком – совсем юная темноволосая девушка в светло-синем платье, разглядывающая гостей с каким-то детским восторгом; рядом – пожилая флегматичная дама и угрюмый воин, демонстративно положивший на стол массивный кинжал. Тут и к ясновидцу не ходи, все понятно – девочка из богатого рода, с воспитательницей и охраной.
Еще один столик – упитанный господин в темно-коричневом костюме. Сходу можно было бы принять за обычного лавочника… если не обращать внимание на то, что темные волосы перехвачены обручем с серым камнем – знаком мага Королевской гильдии.
А чуть поодаль личность, с которой тоже все ясно – спокойное, задумчивое лицо, светло-серое одеяние. Паломник, к какой-то из дальних святынь; точнее трактирщик сказать не мог, потому как в вопросах веры не разбирался совершенно, ограничиваясь обычным набором молитв.
– Скажите, святой брат, – как раз к паломнику вежливо обратилась девушка, – вы бывали на западе Каммнии?
– Что, простите? – вздрогнул тот, отвлекаясь от размышлений.
– Милла, девочка моя, не беспокой уважаемого паломника, – недовольно, но беззлобно заметила пожилая дама. – Ты ему мешаешь.
– Да нет, все в порядке, – улыбнулся паломник. – Так что вы спросили?
– Вы бывали на западе? – повторила девушка.
– Очень давно, – с сожалением развел он руками. – Пожалуй, вряд ли что могу вам рассказать… Простите, могу спросить – как ваше имя?
– А вам зачем? – подозрительно осведомилась старшая дама. – Не то, чтобы я не доверяла, но…
– Тетушка, – вмешалась девушка, – все в порядке. Я – Лемилла Каннавари, святой брат. А это моя тетя, госпожа Ларрина Таламьери. А это Родрио.
Воин кивнул, не произнеся ни слова.
– Матиас, – улыбнулся паломник. – Матиас Энделар, к вашим услугам, господа.
Госпожа Таламьери благосклонно наклонила голову в ответ: вежливость собеседника ей понравилось. Сразу видно – человек обходительный.
– Так вот, на западе бывал разве что мой брат… но в Вилетте, южнее не заезжал. А вы, как я понимаю, именно туда направляетесь?
– Да, – кивнула Милла. – Я вообще первый раз из дому уехала… интересно все как!
Звонкий голос девушки разнесся по залу и собравшиеся невольно улыбнулись.
– Правильно, девочка, – одобрительно заметил караванщик. – Мир – интереснее донельзя, уж я-то знаю. От Натоли до Моронны прошагал. Где угодно спросите – Китро Лакриа везде знают!
– Хотя замечу, – легко вплел свою нить в беседу стряпчий, – что дальние путешествия опасны. На дорогах встречается немало разбойников… да и не только их. Я вот, например, стараюсь никогда не странствовать без охраны.
– А простите, – вмешался старший из братьев. – Господин… э-э…
– Никеус Скатти, к вашим услугам, – вежливо привстал и поклонился старичок.
– Да, господин Скатти. А кого конкретно вы опасаетесь? Честно говоря, разбойники мало меня беспокоят. Мы с братом более чем способны себя защитить – лишь вдвоем.
– Ну, это неудивительно, Вирдо, – заметил младший. – Семья Эстредо всегда славилась фехтовальщиками.
– Ну так я-то меча в руках не держал, – развел руками Скатти. – Так что, увы…
– Опасения имеют под собой основания.
Этой фразой, отложив вилку, к беседе присоединился маг.
– Видите ли, мне, по понятным причинам, разбойники тоже не особенно страшны. Но я все же стараюсь не путешествовать в одиночку; ибо бандитами опасности далеко не исчерпываются.
Он говорил очень спокойно, но именно потому слова мага привлекли всеобщее внимание. Наступила тишина.
– Простите, мэтр… – кашлянул Энделар.
– Гримвольд.
– Мэтр Гримвольд, а о каких именно опасностях вы говорите? – кашлянул Энделар.
– Ну, – маг вновь взял вилку, подцепил кусочек мяса и аккуратно отправил его в рот, – например, ходят слухи, что недавно в этих краях видели Мэйна-Скитальца.
Негромко произнесенное имя словно погасило все перешептывания.
Нефархов, народ, к которому принадлежал Мэйн, обоснованно боялись: они очень хорошо умели (а главное – любили) воевать. По северным странам войска Нефарраха периодически проходились ураганом; отряды наемников из тех же мест встречались по всему миру.
Только Мэйн-Скиталец выделялся и среди них. Воин-одиночка странствовал по всему континенту, преследуя какие-то одному ему ведомые цели; при этом с любым, кто вставал на пути, он разбирался полностью в стиле своего народа. Учитывая, что за время странствий нефарх уже успел нажить себе множество могущественных врагов, и не только выжил, но и отправил большинство из недоброжелателей на тот свет – попадаться ему на дороге боялись.
– А вы уверены? – испуганно спросил Скатти. – Может, какой другой нефарх?
– Одинокий? – ответил вопросом Гримвольд. – Нет, господа. За пределами своих земель нефархи ходят только отрядами; Мэйн – единственное известное исключение.
– Но неужели он так опасен? – удивилась Милла. – Я слышала, но считала, что это просто сплетни…
– Говорят, что он служит какому-то черному магу, – вмешался Лакриа. – Слышали, как у него иногда глаза становятся черными как уголь, и со звездами? Потому-то так силен; и боевое мастерство – оттуда же, от магии.
– Ну, это точно вранье, – возразил старший Эстредо. – Нефархи по всему миру славятся своим искусством боя; никакая магия им для этого не нужна.
– А я говорю – служит, – упорствовал караванщик. – Иначе почему он вечно в места со всякой нечистью лезет?
– Может… он с ней борется? – робко предположила Лемилла. – Ну, как странствующие рыцари…
– Боюсь, что не так, – серьезно возразил паломник. – Судя по тому, что мне известно, Мэйн не имеет ничего общего с рыцарем. Если бы у него не было каких-то своих целей – то обходил бы стороной такие места, где взять нечего.
– Вот, точно! – кивнул Лакриа. – Его хозяин туда посылает.
– Да какой хозяин? – возмутился Вирдо. – Сударь, я ни разу не слышал, чтобы Мэйн кому-то служил.
Спор разгорелся очень быстро. Братья Эстредо (младшего, как выяснилось, звали Роканом) стояли за то, что Мэйн – вольный воин. Лакриа и неожиданно вступивший в спор Родрио доказывали, что Скиталец точно кому-то подчинен.
Скатти никого явно не поддерживал, но дополнял услышанными деталями; то же самое делал Гримвольд, ненадолго отвлекаясь от уменьшающегося ужина. Госпожа Таламьери флегматично игнорировала дискуссию; то же самое делал и Энделар.
А глаза Лемиллы стали очень задумчивыми; девушка молча смотрела в окно, словно ожидая увидеть там силуэт воина в черном доспехе. И лишь редкие взгляды в сторону спорящих, когда кто-то повышал голос, показывали – она хотя бы немного слушает их слова.
– Не надо, – тихо сказал Энделар, наклонившись чуть ближе к Мелле.
– Что, простите? – вздрогнула девушка.
– Вы сейчас рисуете себе в уме образ героя… – он поморщился. – Темного героя, но все равно. Не стоит этого делать.
– Простите, но это мое дело! – залилась краской Лемилла. – И я сама…
– Такие мечты хорошо не кончаются, – неожиданно жестким тоном сказал паломник. – При первой встрече с героем таких мыслей все идеи осыплются прахом; лучше себе вообще ничего подобного не воображать.
– Ничего я себе не воображала! – возмутилась Лемилла; ставшие уже совершенно пунцовыми щеки доказывали обратное.
Энделар пожал плечами, и больше не говорил ничего.
А вот тетушка молчать не стала, и девушке пришлось выслушать тихий, но очень подробный выговор на тему неподобающих мыслей.

Путешественники покидали Ратек рано утром, неожиданно оказавшись в единой компании. Еще вчера, в завершение спора, Родрио предложил часть дороги пройти вместе; тем более, что, как выяснилось, направление было примерно одинаковым. Только Гримвольд отказался; у мага были дела именно в городе.
Проводником вызвался послужить Скатти; стряпчий часто ездил из Ратека в соседние города, и хорошо знал эти места. Поэтому именно он сейчас и возглавлял получившийся отряд на небольшом сером коньке, особенно неприглядно смотревшемся рядом с великолепными скакунами братьев Эстредо. Да и у остальных кони были не хуже; только Энделар спокойно шел пешком, как и положено паломнику.
Скатти подробно рассказывал о всем, что находилось в окрестностях Ратека; похоже, старик был рад продемонстрировать свои знания более знатным людям.
– А вот сейчас, господа, – кивнул Никеус на массивную скалу рядом, – мы этот камешек обогнем и увидим одну из интереснейших достопримечательностей…
За скалой оказалась отходящая от основной дорога… оканчивающаяся у замка. Тяжелые массивные стены серого камня, квадратные зубцы по гребню таковых, крупные ворота – типичный замок северной Каммнии.
– Вот! – торжествующе объявил Скатти, показывая на ворота. – Перед вами Кателло Ратти, жилище его светлости Эстрана Антани, графа Ратекского. Его светлость не любит городской шум, поэтому и предпочитает пребывать в замке.
Спутники без особого интереса взглянули на Кателло Ратти; они либо уже видели такие дворцы, либо сами обладали таковыми.
– Подождите, – вдруг нахмурился Рокан Эстредо. – Если я карты правильно помню, то Кателло Ратти – к западу от города. А мы же на юг еще полчаса назад должны были свернуть. Господин Скатти, вы куда нас ведете?
– В гости к его светлости, – развел руками стряпчий. – Он настоял, чтобы я пригласил вас – и, сами понимаете, отказать я никак не мог.
– Когда это он настоял? – громогласно поразился Лакриа. – Мы с вами только вчера ж встретились.
– Ну, дело в том, что его светлости пригодились бы любые путешественники, – мягко ответил Никеус. – Главное – чтобы они собирались уйти достаточно далеко, и хватиться их было некому еще долго…
На осознание слов стряпчего у его спутников ушло мгновение. Потом братья и Родрио дружно схватились за мечи… и все вокруг озарилось лазурной вспышкой.
На дороге распростерлись семь тел; потеряв сознание, путешественники соскользнули с седел. Кони же замерли, парализованные чужой волей.
Скатти усмехнулся, пряча в карман разряженный амулет и замахал рукой в сторону замка; оттуда уже спешили слуги.

– Вашу… да что ж это такое?
– Господин Лакриа!
Возмущенный голос тети окончательно вывел Лемиллу из забытья. Она с трудом приподняла голову, осматриваясь – и задохнулась от ужаса.
Просторный зал словно вышел из страшных сказок. Гладкий каменный пол исчерчен странными фигурами; через каждые несколько шагов повторяется один и тот же рисунок – внутри таковых сейчас и находились все семеро. В центре зала же было пустое, ничем не заполненное пространство.
Окна были завешены плотными шторами; полумрак рассеивали только огоньки свечей в канделябрах, укрепленных на стенах.
Лемилла попыталась приподняться – и не смогла. Невидимые оковы держали девушку на месте; судя по всему, то же самое произошло и с другими. Это и вызвало приглушенную брань караванщика.
И, видимо, хозяин этих мест не опасался, что пленники вырвутся. Их даже не разоружили; мечи Родрио и братьев Эстредо по-прежнему оставались у них. Только вот воспользоваться ими умелые бойцы не могли.
– Отличная компания, – донесся откуда-то от дальней стены спокойный надменный голос. Через мгновение в светлую полосу вступил высокий человек лет тридцати в неброском темном камзоле; впрочем, по осанке никто бы и не принял его за простолюдина.
– Точно так, ваша светлость, – за пришедшим следовал Никеус Скатти. – Согласитесь, очень удачно нам слухи о Мэйне подвернулись; на него и спишут.
– Предатель! – прошипел Вардо; лже-стряпчий даже не повернул голову к нему.
– Разумеется, – небрежно кивнул незнакомец… а точнее, граф Антани. – Ты свободен, Никеус; когда понадобится, я тебя вновь позову.
– Всегда рад служить вам, – поклонился Скатти и удалился из зала.
Граф же повернулся к распростертым на холодном камне людям.
– Не хотел бы тратить времени на объяснения, – сообщил он, осторожно переступая через линии рисунка и проходя к центру зала, – но ритуал куда эффективнее, когда объект понимает происходящее.
«Ритуал?»
Девушка оцепенела от страха. Обстановка и слово «ритуал» вызывали в памяти самые страшные истории о колдунах… только теперь нельзя было захлопнуть книгу.
– Что вы собираетесь делать? – голос Энделара звучал спокойно. Остальные все еще пытались хоть что-то внятно высказать.
– Вытянуть из вас души, а потом – жизненные силы, – будничным тоном ответил граф, расстегивая камзол. Под ним блеснул кулон – алая капля в серебристой оправе. – Ничего личного, господа; впрочем, вы и сами это понимаете. Просто мне нужна сила, причем побыстрее.
– Мерзавец! – Лакриа забился в невидимых путах, выплевывая ругательства. Рядом изо всех сил напряглись братья и Родрио.
Антани с усмешкой наблюдал за их тщетными попытками освободиться; чары держали крепко.
– Не стоит, господа, – посоветовал он. – Лучше не сопротивляйтесь – и все пройдет очень быстро. Так…
Он задумчиво осмотрел каждого из пленников.
– Пожалуй, пропустим вперед юную даму, вы не против?
Невидимая рука вздернула Лемиллу на ноги; та не могла заставить себя двинуться с места, но чужая воля властно потащила ее к пустому пространству в центре зала.
– Девочка моя! – вскрикнула Таламьери. – Господин граф… ваша светлость… оставьте ее, молю вас!
– Увы, этого я себе не могу позволить, – развел руками Антани.
– Тогда первым возьмите меня.
Четкие, спокойные слова Энделара прозвучали совершенно неожиданно. Лемилла застыла на месте, а граф удивленно повернулся к паломнику.
– Вообще-то, юную даму это не спасет.
– Пусть она проживет дольше, – настойчиво повторил Энделар. – Возьмите меня.
В последовавшей паузе было слышно лишь дыхание находившихся в зале; но никто не смел произнести ни слова.
– Хорошо, – медленно кивнул Антани. – Стоит уважить такую самоотверженную просьбу.
Он усмехнулся, и невидимая рука вернула Лемиллу на прежнее место. А мгновением спустя паломника вздернуло вверх и потащило к графу.
Похоже, и в пустом пространстве чары не спадали – оказавшись там, Энделар остался недвижим: на коленях, склонив голову, спрятав руки в складках одеяния.
– Начнем, – Антани протянул руку к замершему перед ним человеку.
Милла в ужасе закрыла глаза – единственное, что еще могла сделать сама. И только слышала, как граф спокойно произносит непонятные, страшные слова… ощутила, как повеяло холодом…
И как дикий вопль боли прокатился по залу.
Глаза девушки раскрылись мгновенно; она хотела вновь зажмуриться, не желая видеть страшную гибель спутника… Но не получилось. Оставалось только изумленно смотреть на происходящее.
Потому что вопль исходил от Антани.
Руки графа стремительно обугливались, плоть на глазах облетала черными хлопьями; согнувшись пополам, властитель Ратека выл от боли.
А Энделар вскочил на ноги – быстрым, резким движением, выбросил вперед руки, хватая противника…
И сперва все увидели, что на руках паломника – классические боевые перчатки нефархов.
А уже потом разглядели изменившиеся глаза – непроглядно-черные, усыпанные яркими звездами.
– Мэйн! – вскрикнула Лемилла.
– Скиталец, сожри меня Хагор! – заорал Лакриа.
Куда-то исчезло серое одеяние; на смену иллюзии пришел черный костюм, какой нефархи носили под доспехами. И лицо изменилось – черты стали куда резче и жестче.
Правая перчатка с силой врезалась в живот графа; левой рукой Мэйн вздернул вопящего противника за горло.
– Почему… – сорвался с губ Антани сдавленный хрип.
– У меня вместо души демон, – прошипел Мэйн, сжимая руку в кулак. – И когда к нему тянут лапы – он их обычно отрывает.
Раздался хруст ломающихся позвонков, и нефарх торжествующе рассмеялся; отпустив мертвеца, он сорвал с его шеи рубиновый кулон, и спрятал в одежде.
А затем обернулся к спутникам.
– Ну что лежите? – с усмешкой поинтересовался Мэйн. – Уходим отсюда. Родрио, дайте-ка мне ваш меч, я с ним всяко получше умею…

Уход из Кателло Ратти запомнился Лемилле как сплошной кровавый кошмар; вставшие на пути слуги и стражники гибли один за другим – от руки Мэйна. Братья Эстредо только прикрывали более слабых спутников, но дорогу прокладывал именно Скиталец.
Уже после первых трех схваток, в которых Мэйн быстро и кроваво разделался с врагами, пустив в ход и клинок, и перчатки, Лемилла старалась не смотреть в его сторону. Но не в ее силах было не слышать хруст разрубаемой плоти, предсмертные хрипы и торжествующий клич «Морр ат Верра-кан!*»
Их лошади обнаружились на конюшне, исключая конька Скатти; сам Никеус им на пути не попался. Впрочем, Милла об этом и не жалела.
Осознавать происходящее она стала только уже когда они уже удалились от Кателло Ратти на добрых пять лиг; уцепившись за руку Родрио, девушка беспомощно огляделась по сторонам.
Мэйн, соскочив с прихваченного из замка коня, усмехнулся; сейчас глаза его уже были нормальными – серыми, как и раньше.
– Спасибо, – он бросил окровавленный меч Родрио и воин поймал его за рукоять. – Все, господа, пора прощаться. Мне совсем в другую сторону.
– Возьмите коня, – посоветовал старший Эстредо.
– Тут рядом мой зверь со всем снаряжением, – усмехнулся нефарх. – Не беспокойтесь. А вот вам со мной нельзя – он чужих не любит. Прощайте, господа, и больше не попадайтесь колдунам!
Вирдо молча развернул коня, и остальные последовали его примеру. Смех Мэйна донесся им вслед.
– Родрио, – жалобно спросила Милла через несколько минут, – неужели они все такие?
– Кто? – не понял воин.
– Странствующие воины.
– Да, – последовал лаконичный ответ.

Теперь зверь шел ровным шагом, недовольно порыкивая в сторону пахнущего кровью хозяина – сердился, что тот заставил его пропустить все веселье.
– Неплохо отдохнули.
Верно. И Слеза Артана теперь у нас – что радует.
– Конечно. И ведь как все просто оказалось! Не сравнить с прошлыми…
Только ты опять сглупил.
– Почему?
Если бы граф занялся девчонкой, то я бы смог разбить его чары с куда меньшими усилиями. И никто не лез бы к моей сущности.
– Мне показалось, что так эффективнее.
Скажи уж прямо – что ты не желал, чтобы эта девочка погибла. Остальные бы тебя не взволновали.
– Что бы ты понимал в людях, Зарион…
В людях, может, и мало – но в тебе я разбираюсь неплохо. Ты ведь намеренно убивал максимально жестоко – чтобы ее от иллюзий избавить?
– Замолкни, – велел Мэйн. – Мы добились цели и остались живы. Чего тебе не нравится?
Тебе эти фокусы с честью воина еще выйдут боком.
– Посмотрим. А пока… что там у нас следующее?
Зверь ускорил шаг, унося хозяина к новой цели.


*«Смерть для Воющего Бога!» – традиционный боевой клич воинов-нефархов.
  Ответить с цитированием