Показать сообщение отдельно
Старый 27.07.2008, 22:08   #1
Gem
 
Сообщения: n/a


По умолчанию Фанфик на конкурс "Иххарийский гимнасий"

На дворе стоял февраль. Лето. Казалось бы, самое лучшее время для отдыха. Однако, в Иххарийском гимнасии начинается новый учебный год. И Совет Двенадцати собирается на заседание. Это заседание Совета Двенадцати начинается не как обычно. На этот раз все колдуны сами явились в Промонцери Царука, без предварительного приглашения. Что было удивительно, все они пришли по одной и той же причине. Вот уже второй день каждый из них чувствовал яростную боль.
Колдуны довольно быстро заняли привычные места, и начали напряженно рассматривать друг друга. Каждый из них понимал, что для причинения боли колдуну восьмого уровня, необходимо самому быть столь же сильным колдуном. Чаще всего взгляды сходились на Руахе Карге. Боль, пронзившая голову каждого из них, очень походила на её ментальную атаку. Однако новый приступ мигрени, который почувствовал каждый из них, отверг это предположение. У Руахи даже капнула капелька крови из носа.
- Дядюшка, что же нам делать? - осведомился, как всегда нерешительный, Йоганц. Впрочем, этот вопрос выразил общее мнение всех советников. Никто не понимал, что делать. Странная боль одинаково терзала и Руаху, лучшего менталиста Серой Земли, и слабочувствительного к внешним воздействиям Руорка Машиниста.
Бестельглосуд Хаос, Глава Совета, яростно тер виски.
-Не понимаю. Слишком мало информации. Если это Тивилдорм Призрак, то как он может дотянуться до тех, кто вдали от Промонцери? Если это кто-то другой пытается нас убить, то что ему стоит усилить сигнал до смертельного? А если этот неизвестный хочет нас шантажировать, то почему боль отступает ночью? Казалось бы, если хочешь довести человека до белого каления, не давай ему спать. Однако на сон никто из нас не жалуется. И почему боль начинается как по расписанию? Пара приступов утром, три-четыре в обед, и постоянные вечером…Кто-нибудь может еще что-нибудь добавить?
Откашлялся Мурок Вивисектор:
- Мне кажется, что эти болевые ощущения похожи на те, что оставлял после себя крик птицы Мандры. Только она вымерла более тысячи лет назад. В неволе не размножалась, но обладала замечательным свойством – её крик проникал сквозь любые преграды. Впрочем, на небольшое расстояние. Её дрессировали сопровождать часовых, на охрану караванов, и так далее. В истории есть несколько случаев, когда применение этой птицы спасало жизни стоящему лагерем войску. Она была так полезна, что их всех переловили.
Сидящая рядом Турсея передернулась.
- А откуда ты это знаешь? Это твои проделки?
- Повелительница, не перебарщивайте. Я пытался возродить эту птицу или вывести нечто подобное, поэтому я разбираюсь в этом вопросе. И если бы я добился успеха, она бы уже была в нашей армии. К сожалению, я не сумел добиться сколько-нибудь значительных результатов.
Сидящий на одиннадцатом месте Квиллион Дубль поднял руку.
- Владыка, я боюсь добавить вам проблем. Но первый приступ, по-моему, произошел почти два месяца назад. Однократно. Потом еще один через четыре дня. И полтора месяца не повторялся.
Каждый в совете призадумался. И ведь действительно, было что-то похожее два месяца назад. Но значения никто не придал. Кроме перестраховщика Квиллиона.

В этот же день в Иххарийском гимнасии тоже было собрание. И тоже из двенадцати членов. Только куда более веселое. В общежитии начиналась вечеринка по поводу начала нового учебного года. И хотя главным заводилой (и самым обеспеченным студентом тоже) в компании был учащийся на геоманта Амдей, племянник губернатора Кензи Амгая Пустыни, многие в этой группке на факультете геомантии уже не учились. Семеро, если быть точным. В их числе и Ариана, подружка Амдея. Впрочем, тот особо и не переживал. Понимал, что её больше тянуло к песчаным ящерицам, чем к самой пустыне. Над этим нередко шутили, сравнивая с еще одной любительницей хладнокровных – с Альбракией Змеёй. Хотя они и в самом деле были похожи, Ариана считалась одной из самых красивых девушек их года.
- А теперь тост! За успешное начало этого учебного года! – и одиннадцать стаканов стукнулись, поддерживая сказанное. – А Нелюдимка опять начинает год успешнее всех - с книжкой – и слова эти были поддержаны дружным хихиканьем. Некуд, учившийся на факультете алхимии и предметного колдовства, действительно читал какой-то томик. Прозвище Нелюдимки он получил из переделанного имени, да и флегматичный характер сказался. Впрочем, парня в компании ценили. Он знал множество забавных историй, да и порошочки против похмелья у него просили очень часто. Вот только растормошить его было большой проблемой.
Комната, где происходила эта попойка, была довольно просторной – для четырех человек. Сейчас кровати были сдвинуты по периметру к стенам, в центре стоял сборный стол из четырех тумбочек. Бутылки с вином стояли с левого края, если смотреть от двери – там сидели Орин и Торин, два брата-близнеца. Оба учились на факультете криомантии. Подобная похожесть душ была такой редкой, что поговаривали о каком-то эксперименте. Впрочем, особо это никого не волновало. Зато вино было всегда холодным.
Амдей прошептал несколько слов Ариане, та хихикнула, выудила из волос небольшую ящерку, и в свою очередь, прошипела ей несколько «слов». Ящерка кивнула, и шустро побежала в сторону Некуда. За её путешествием все следили с несколько нездоровым интересом. Ящерка подбежала к ногам забившегося в уголок Нелюдимки, и начала щекотать их язычком. От неожиданности Некуд вздрогнул, выронил томик, и стукнулся головой о стену. Слегка очумело уставился на толпу гостей, о которых уже успел забыть, зачитавшись. Звонкий стук приветствовали громкими аплодисментами, а ещё пострадавшего наградили стаканчиком вина.
- Давай заканчивай, учёба ещё не началась. Или, что еще лучше, расскажи, о чём читаешь – предложил Йенк, ученик факультета ментального контроля и телепатии, давно уже разобравшийся в том, как разговорить Нелюдимку.
Некуд глотнул из стаканчика, слегка собрался с мыслями, закружил небольшой водоворот в сосуде, глотнул снова.
- Я читал книгу по истории. Это очень интересно и познавательно. – И умолк, закончив мысль.
- А что может быть интересного в истории? Сегодняшний день важнее – возразил Йенк (по опыту он знал, что для того, чтобы услышать что-то интересное, необходимо немного поддеть парня).
Опыт Йенка не подвел, Некуд действительно раговорился.
- Государству Серой Земли уже несколько тысяч лет, и какое множество вещей за это время было придумано. Самые сильные заклинания были придуманы не сегодня, не вчера, и даже не в прошлом году. Многие древние артефакты сильнее современных только за счет того, что они прожили тысячи лет. Они накопили такой опыт, который нельзя вложить в них при создании. Например, есть старый кинжал, Бритва Кенра, который сейчас может умертвить человека практически мгновенно, самым маленьким порезом, выпивая душу. А ведь изначально это был всего лишь кинжал известного наемного убийцы. Без всяких магических зачарований. И лишь благодаря времени он смог этому научиться. А сколько различных артефактов сгинуло во мраке времен, и мы лишь подходим к секретам их изготовления. Наши автоматы, хоть и величайшее механическое чудо в мире, всё равно не дотягивают до автоматов Империи Гор. Да и в истории Серой Земли есть свои Золотые Года, когда к некоторым колдунам приходило озарение, и создавались уникальные предметы.
Некуд глотнул еще вина, и продолжил рассказывать о самых разных чудесах. Так и прошла эта гулянка – довольно тихо, по сравнению, скажем, с подобными мероприятиями вспыльчивых пиромантов.

В городе царила атмосфера страха. Турсея и Руаха закручивали гайки, прочесывая город в поиске опасных людей втрое тщательнее, чем обычно. Тюрьмы, правда, особо не переполнялись – преступники отправлялись в Лэнг. Также город переполняли непонятные слухи – Совет заседал третий день, такого не бывало даже перед началом большой войны. Про мелкие войны простые люди зачастую узнавали от калек-ветеранов в трактирах.

Главные колдуны уже не морщились от боли – Себастиус на пару с Муроком сделали лекарство, которые блокировали ощущение слуха. Но всё равно все понимали, что это полумера – напрямую читать мысли могли только Руаха и Турсея, а остальным приходилось пользоваться бумагой и чернилами. Бестельглосуд даже отослал Гвена Зануду подальше от себя, поскольку осознавал, что он быстрее убьет своего секретаря, чем вытерпит медленный спор с ним.
Впрочем, один человек от боли всё-таки морщился. Ригеллион Одноглазый. С одной стороны, он занимал всего лишь двенадцатое место, с другой – в мирное время лучшему боевику не было никакого применения. Все понимали необходимость получения информации о приступах. И её накопилось уже довольно много.
Бестельглосуд глотнул охлажденного вина, поставил бокал на стол, и подошел к доске, обычной ученической доске, даже с кусочками мела на подставке. Он выбрал мел побольше, и начал писать.
«Данных достаточно. Причина найдена. Старый артефакт. Времен, когда в совет входили не только колдуны. Помогал собрать Совет. Был потерян несколько тысяч лет назад. Те, кто его используют, не знают, что это.». Отряхнув руки, сел на своё место.
Ригеллион прочитал надпись, скрежетнул зубами, и взглянул на Руаху. Та кивнула, и он с облегчением съел красную таблетку.
Тахем Тьма, жутко выглядящий старик, подлетел в своем инвалидном кресле к доске,и начертал «В Лэнг их, за причинение боли Совету».
Бестельглосуд прикинул, насколько больше душ отправилось в Лэнг в связи с жесткой чисткой, и решительно замотал головой. Стёр всё написанное, и тем же размашистым почерком написал «Я предлагаю наградить. За обнаружение ценнейшего артефакта. Плюс, это разрядит обстановку в городе – скажем, что обсуждали награду.»
Яджун Испепелитель скривился. Хоть его вспышки ярости и не дотягивали до вошедшего в историю Гайваяна Катаклизма, многие разделяли желание прибить тех, кто заставил их глотать горькие пилюли и лишиться слуха. От последнего не страдало только трое. Помимо телепаток, слышать опосредованно мог Квиллион с помощью своих доппелей.
Сейчас один из них писал на доске – «Кто они?»
Вместо ответа Бестельглосуд пожал плечами, написал «Завтра скажу», и отпустил колдунов по своим делам. Все они получили от Мурока пилюль еще на два дня, и отправились отводить душу. К примеру, Асанте на свой «Капитан Кровь». Руорк отправился на свой завод, отсутствие звука ему даже помогло – там иногда стоял просто жуткий грохот.

Бестельглосуд спустился на первый этаж, к тюремным камерам. Перед железной дверью стоял колдун в красном плаще. В руках он держал металлическую статую птицы. «Это она?» - хотел спросить Хаос, но колдун кивнул раньше, чем Бестельглосуд открыл рот. Способности Урриша к ясновидению это позволяли.
«Зайдем» - невысказанное вслух пожелание привело к тому, что Урриш проводник, прихрамывая, подошел к железной двери и с трудом открыл её. В это время Хаос принял синюю пилюлю, нейтрализовавшую действие красной.
Медленно самые опасные колдуны Серой Земли зашли в камеру. Бестельглосуду не было нужды торопиться, а Урриш в связи с увечьем всегда передвигался с трудом.
Если бы пленники не были прикованы к стенам, они бы явно упали от страха. Еще вчера они весело проводили время, а сразу после обеда их, ни слова не говоря, забирает Урриш – Клинок Бестельглосуда, личный убийца Главы Совета.
Бестельглосуд долгим взглядом окинул дюжину прикованных человек. Несколько из них сохранили присутствие духа, что ему понравилось.
-Расскажите мне об этой птице – Бестельглосуд кивнул на металлическую Мандру, которую продолжал держать Урриш.
Амдей, взяв в себя в руки, кратко изложил:
«Эту птицу я случайно нашел во время летних каникул пару месяцев назад на чердаке нашего замка. Она имела слабый магический фон, когда я погладил её голову, она открыла клюв, как будто кричала. Я решил, что это игрушка. Хотел подарить своей девушке. А что с ней не так?» - успокоившийся Амдей не видел угрозы, и решился на вопрос.
Вместо ответа Бестельглосуд положил руку на голову птице, и поморщился от крика. От этой гримасы Амдей побелел. Он же начищал птицу вот уже три дня. И если она причиняла боль… Он громко сглотнул. Бестельглосуд хмыкнул.
-За обнаружение артефакта такой ценности вам полагается награда. Но за причинение боли Совету Двенадцати смертная казнь. – цепи глухо звякнули, все передернулись – но я буду милосерден. В гимнасии вы скажете, что вас привели свидетелями по делу об алхимике – наркоторговце. Наградой вам будет вручение желтого плаща. Я вручу лично. Если дорастёте. И никому не говорите об этом деле. Многие считают, что просто убить вас – слишком приятно. Для вас. Цепи опять звякнули.

Предугадывая невысказанный приказ Бестельглосуда, Урриш начал снимать цепи со студентов.
  Ответить с цитированием