Архив форума фантаста А.Рудазова
 

Вернуться   Архив форума фантаста А.Рудазова > Творчество > Творчество товарищей
Создание сайтов RPG мир


Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 26.12.2007, 03:24   #1
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию Рассказы о разных мирах

Собственно, все выражено в заголовке - это действительно рассказы, касающиеся разных миров. Общее у них то, что они придуманы мной; фанфиков у меня немало, но... сомневаюсь, что ЗВ-рассказы, к примеру, сюда примут.
Небольшое пояснение к условным обозначениям перед текстами.
"Грани реального" - рассказ был написан для этого конкурса на Прикле.
"Пятилистник" - входит в еще недописанную серию с аналогичным названием.
"Синнф", "Ринемма", "Эрде" - дело происходит в мирах с этими названиями.
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 03:34   #2
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Испытание долгом
(Эрде, "Пятилистник")

Тонкий, почти полностью желтый лист…
пролетел над травой, подхваченный ветром…
закружился, опускаясь в пламя костра…

Торган протянул руку и поймал лист над самым костром. Надо же – ближайший лес лигах в пяти отсюда, а ведь долетел…
Орк осторожно опустил лист на траву и вновь вернулся к созерцанию огня. До конца ночи было еще далеко.
Не каждый бы согласился сидеть всю ночь на бывшем поле битвы, но Торган Эданг даже не помышлял о другом. Дань погибшим здесь следовало отдать; пока их помнят, они живы. Что воины Империи Орков, что солдаты Алого Генерала. А уж ему сам Скурламин* велел, учитывая, что тут отдал жизнь его предок, и не просто отдал…
Размышления орка прервал негромкий стук копыт. Встрепенувшись, Торган потянулся за оружием – мало ли кто тут бродит. Хорошо, что нежити нет; после битвы шаманы и людские некроманты совместными усилиями поле упокоили на совесть.
Так что нежити тут нет и быть не…
Торган примерз к земле, когда в круг света вступил могучий конь, и отблески костра заиграли на черных как ночь доспехах; желтый взгляд из-под забрала был не тусклее пламени.
Рыцарь смерти.
Лишь наиболее могучие и прославленные воины после кончины могли обратиться в рыцарей смерти. Почему – знали совсем немногие. Но слава о них, как и о любой высшей нежити, ходила очень дурная.
Этот, однако, не спешил протыкать мечом встреченного орка, а пока лишь с интересом смотрел на него сверху вниз.
Мысли Торгана текли очень медленно.
«Вроде бы их в мире всего тринадцать… или четырнадцать? Так, на боку длинный меч, так что это не Аркадин, не братья Хельнор и не Ларад Ольвейский: первый работает шестопером, вторые машут секирами, а у третьего вообще молот. У остальных вроде мечи… только не помню какие. Знаков на доспехах нет…»
Молодой орк сам не знал, что заставило его сказать:
– Присаживайтесь к костру, уважаемый. Или вы хотите продолжить свой путь?
Честно говоря, нарушив тишину, Торган ожидал удара мечом. Вышло по-другому: рыцарь медленно слез с седла и сел напротив орка.
– Благодарю за приглашение.
Голос у рыцаря оказался низким и мощным.
Оружие лежало рядом, но Торган даже не прикасался к рукояти – собеседник был явно куда более сведущ в фехтовании. Да и не поможет простой ятаган против рыцаря смерти…
– А ты смел, – неожиданно произнес рыцарь. – Сидишь со мной у одного костра; прочие шарахаются от одного моего вида.
– Есть от чего, – хмыкнул Торган. – Да и смысл мне убегать? Захотите – догоните, а справиться с вами я не смогу.
Черный шлем качнулся в знак согласия.
– Верно.
Наступило молчание, которое через минуту снова нарушил орк:
– Простите за любопытство, но что вы здесь делаете?
Вопрос был нахальным, но резонным: как уже было сказано, сама нежить подняться на поле не могла. Значит, рыцарь откуда-то приехал… но зачем ему?
– Скажем так, – медленно произнес рыцарь, – я хотел посмотреть на место своей гибели.
– Так вы погибли тут? – удивился Торган. – Но тогда…
Вопрос застрял в горле орка. Он сообразил, что рыцарь мог подняться лишь в гробнице, далеко отсюда. А тела простых солдат вряд ли собирали и увозили; тем более, что после ударов боевой магии часто и тел не оставалось. Значит, перед ним высокопоставленный командир, а если еще учесть, как он двигается и держится…
– Так вы… – Торган не смог выговорить имя.
– Ты догадлив, воин, – кивнул рыцарь. – Мое имя Сейн Арторис. Только теперь меня уже никто не назовет Алым Генералом.
Торган был поражен до глубины души: перед ним сидела живая легенда. Сейн Арторис, лучший полководец своего времени, единственный, кому удавалось громить войска Оркхадара** и отбрасывать их назад. Он и до этого был знаменит, но именно война с орками стала венцом его славы… и жизни.
Именно здесь, на этом поле Алый Генерал, прозванный так за цвет доспехов, расстался с жизнью. И неважно, что в битве люди победили, следуя плану, разработанному командиром перед сражением. Достойной замены Арторису не нашлось, и Империя сумела раздвинуть свои границы. Потом был заключен мир, но не раньше разгрома королевства Эрцет, которое и начало войну.
Это было двести сорок лет назад. И вот теперь перед орком сидел человек, некогда едва не сокрушивший армию Оркхадара.
– Сам не знаю, что на меня нашло, – продолжал Арторис. – Захотелось посмотреть на эти места, вспомнить последний бой… А ты, кстати говоря, что тут делаешь?
– Пришел помянуть погибших, – усмехнулся Торган. – Особенно своего предка.
И чуть поколебавшись, добавил:
– Странно, но наши цели куда больше связаны, чем может показаться со стороны.
– Да? – удивился Арторис. – Как же?
Торган не был уверен в реакции собеседника, но отступать не собирался. Недостойно воина умалчивать такое.
– Потому что Гестар Эданг, мой предок и командир полка, был тем, кто всадил клинок вам в сердце.
Желтые глаза полыхнули пламенем, мощная фигура на миг напряглась. Затем рыцарь вновь расслабился.
– Гестар Эданг… – задумчиво повторил Сейн. – А я так и не узнал его имени… Помню, только успел удивиться, почему орк бьет чем-то вроде копья, а не ятаганом. К колющему удару я готов не был, и не сумел закрыться.
– Это не копье, – поправил Торган. – Это шедонг, наше оружие. Длинный прямой клинок, длинная рукоять и массивный противовес. Его редко используют, только для поединков и ритуалов. В строю ятаган удобнее.
– А Гестар решил взять с собой на поле боя этот ваш… шедонг? – на незнакомом слове рыцарь на мгновение запнулся.
– Да. У него брат был очень сильным магом, и он зачаровал клинок. Вот почему удар с легкостью пробил доспехи и все, что было под ними.
Черная латная перчатка беззвучно коснулась левой стороны панциря. Торган отвлеченно подумал, что рыцари смерти почему-то всегда ухитряются двигаться бесшумно.
– Он выжил? – голос Арториса был подчеркнуто равнодушным.
– Нет. Примерно пару секунд спустя после удара ему в голову попал арбалетный болт.
Снова наступило молчание. Торган пожалел, что рыцари смерти практически никогда не снимают шлемов – как понять, о чем думает собеседник?
Впрочем, есть ли лицо под забралом? Или просто голый череп?
– Какой-нибудь менестрель сочинил бы по этому поводу целую балладу, – медленно сообщил Сейн. – Убитый двести лет назад воин вернулся из мертвых, и отомстил потомку своего убийцы.
Отомстил?
Торган незаметно потянулся к ятагану. Он сомневался, что справится с Арторисом, но твердо знал, что воину следует погибать в сражении.
– Только жизнь – не баллада, – завершил фразу рыцарь. – Я не вижу причины, почему кто-то должен умирать из-за событий такой давности. Тем более, что убийца пережил меня на пару секунд.
Он легко поднялся, и орк вновь удивился тому, как бесшумно Арторис двигается в доспехах. Повинуясь импульсу, Торган тоже встал; рыцарь оказался выше его на голову.
– Я, признаться, боялся встречи с прошлым, – неожиданно сказал Сейн. – А встретил живого… и страх пропал. Спасибо, Торган Эданг. Вряд ли я что-то могу сделать… но могу лишь поговорить с Повелителем Мертвых*** о твоем посмертии.
Орк невольно вздрогнул. Ничего себе услуга. Особенно если учесть, что в ближайшие полвека он в царство Синкэна не собирался.
Арторис взлетел в седло.
– Кто знает, может мы еще встретимся, – заметил Торган.
– Кто знает? – эхом отозвался Сейн. – Может в следующий раз и ты будешь носить черные доспехи.
И с этим своеобразным прощанием рыцарь смерти растворился в ночи.
Торган сел на место и шумно вздохнул. Рассказать – не поверят. Может, все-таки стоило пару амулетов у дяди Даргажа попросить? А то еще явится кто-нибудь из великих шаманов, которые тоже здесь полегли…

Четыре дня спустя Сейн Арторис ехал по равнине, разделявшей Эрцет и Горы Троллей. Впрочем, Эрцета уже давно не существовало на карте; рыцарь называл так здешние места просто по привычке.
Ночную тишину нарушало лишь цоканье копыт. С грустной иронией Арторис подумал, что самого лучшего коня он обрел только после смерти.
Собственно, конь тоже не принадлежал к миру живых, как и его хозяин. Но и мертвым он не был: чутье на нежить было одним из свойств, которые Сейн приобрел после своего воскрешения. Просто… существо. Очень умное, послушное и сильное. Рыцарь привязался к коню; больше ему просто не к кому было испытывать сильные чувства.
Вообще-то, у всех рыцарей смерти были такие кони. Они не распространялись о том, откуда брали… собственно, они никогда ни о чем не распространялись. А в особенности – о том, как стали такими.
Когда в воздухе разлилось серебристое мерцание, конь остановился сам, не дожидаясь, пока всадник натянет поводья.
Арторису это сияние было хорошо знакомо – он уже видел его. Раньше.
В ночь своего обращения.

Потолок был сложен из каменных плит, плотно пригнанных друг к другу и украшен барельефом.
С минуту Сейн Арторис смотрел на него, пытаясь понять, почему эта картина ему столь знакома. Потом вспомнил, а вспомнив, резко поднялся на ноги и огляделся.
Память не подвела. Генерал находился в семейном склепе. Последний раз он был тут, когда хоронили отца, и отлично запомнил все детали.
Сейн опустил взгляд и изучил свой костюм. Роскошный, алый с золотом, цвета Арторисов. Но вот знаки-обереги, вышитые на воротнике и манжетах, не оставляли сомнений – костюм погребальный.
«Но я же жив,» – подумал Сейн и тут же усомнился в этом. Он слишком хорошо помнил стремительный удар орка, резкую боль в груди и подступающую темноту.
Можно принять за мертвого спящего человека, но не получившего же рану в сердце!
Сейн сделал шаг, пошатнулся и ухватился за край саркофага. Крышка была сдвинута, внутри зияла пустота. Наклонившись, он прочел имя на каменной плите.
Свое имя.
«Значит, я все-таки умер, – понял Сейн. – Но я ведь жив! Или… или надо мной поработал некромант?»
– Почти правильная мысль.
Арторис резко обернулся.
Совсем рядом, у стены, стоял человек. Полумрак надежно укрывал лицо, черная одежда маскировала фигуру. Окружавшее его серебряное сияние не рассеивало темноты. Рядом, к той же стене, был прислонен длинный посох.
«Некромант? Но как он попал в склеп? Двери ведь опечатаны магией, специально против них!»
Гость тихо засмеялся.
– И на совесть опечатаны, надо сказать. Только нужно что-то большее, чем магия смертных, чтобы не пропустить меня.
Он подошел ближе, и привыкшие к темноте глаза Арториса различили лицо – бледное, с четкими аристократичными чертами, со слегка ироничным выражением. Почему-то смутно знакомое лицо.
– Смертных? – ошарашенно выдохнул Сейн, осознав смысл сказанного. – Но кто тогда ты?
– Ты еще не понял? – поднял бровь его собеседник. – Ну что же… Мои слуги зовут меня Ожидающим.
Вот тут Арторису пришлось ухватиться за край саркофага, иначе бы он точно сел на пол. Полководец отлично знал, кого так называют.
И заодно вспомнил, где он видел лицо – в храме, когда хоронили отца. У статуи.
Перед ним был Синкэн. Бог Смерти.
– Бог мой… – невольно прошептал Сейн.
– Удивительно верно сказано, – неожиданно развеселился Синкэн. – Я теперь действительно твой бог – единственный.
– Почему… – начал воин и осекся. Потом медленно спросил: – Кем я стал? Вампиром?
– Еще один вампир мне не нужен, – пожал плечами Ожидающий. – Нет, ты стал иным.
Широким жестом он указал на лежащие у саркофага черные доспехи. Одного взгляда Арторису хватило, чтобы все понять.
В голове полководца заметались мысли. И главной из них была:
«Разве такое возможно?»
– Возможно, возможно, – подтвердил Синкэн. – Знай: есть лишь три способа стать рыцарем смерти. Первый – это если тебя убьют темной магией, или в месте, где таковая сильна. Вторая – если тебя обратит могучий некромант. Третья – это если я сам захочу обращения. Правда, хочу я редко –сейчас в мире четырнадцать рыцарей, считая тебя. Из них подняты моей волей лишь трое. Опять-таки считая тебя.
Бог Смерти явно развлекался, наблюдая за недоумением воина.
– Теперь ты служишь мне, и стоишь выше всех моих слуг, исключая моих учеников. Это, кстати, не предложение, а констатация факта. Впрочем, ты и не оскорблен.
Сейн действительно не оскорбился. Практически все дворяне – вассалы более знатных. Род Арторисов был вассалами короля. А стать вассалом бога – это великая честь.
– Одевай доспехи, – приказал Синкэн. – Конь и меч ждут тебя снаружи, я тебя перенесу.
Генерал послушно облачился, но на мгновение замялся, взяв в руки шлем с глухим забралом. Он всегда носил открытые шлемы, в крайнем случае – закрывающие верхнюю половину лица.
Синкэн правильно понял его колебания. Небрежный жест – и в воздухе повисло зеркало.
– Посмотри на себя. А затем подумай, какой шлем тебе надо носить.
Сейн взглянул на свое отражение.
И содрогнулся.

Все это было тридцать лет назад. С тех пор он скитался по миру… впрочем, нет. Не совсем скитался.
Священниками Синкэна рыцари смерти были уважаемы; те же, кого обратила воля самого бога, обладали реальной властью. Но у власти имелась и оборотная сторона – таких рыцарей часто просили о помощи.
Просьбы были разными – от поддержке в упокоении нежити и до схваток с бойцами различных орденов, решивших, что слугам Бога Смерти следует отправиться к своему господину.
Сейн всегда отзывался на просьбы и принимался действовать. Чаще всего пользовался длинным тяжелым клинком или магией, ставшей ему доступной. И практически всегда он хладнокровно убивал. А что еще должен делать рыцарь смерти?
Иногда Арторис с горькой иронией думал, что с пути войны его не увела даже кончина.
Сейн намеренно не пытался узнать ничего о своем роде, о знакомых, умерших двести лет назад. Это словно связывало его с прошлым – а от такового Алый Генерал отказался. Он плохо умел менять решения.
А сейчас, впервые, его потянуло на место смерти. Он сам не знал, зачем поехал – видимо, сыграло свою роль любопытство, свойственное ему при жизни.

Сейн хорошо запомнил мерцание, окружавшее Синкэна. И сейчас, увидев его, не сомневался – его вновь удостоил посещением Бог Смерти.
Он не ошибся. Рядом с ним, неуловимо для глаза, возникла высокая фигура Ожидающего.
Арторис слез с коня и коротко поклонился. Пару секунд подумав, он остановился на поклоне, подобающем королю; приветствие Бога Смерти ни в каком этикете не значилось.
– Все еще не отвык от придворных манер? – заметил Синкэн. – Странно…
Сейн промолчал. Не объяснять же, что тщательное соблюдение этикета – одна из вещей, которая связывает его с жизнью, позволяет чувствовать себя, как до смерти…
Возможно, Ожидающий это и сам знает. С его способностью читать в чужом разуме – наверняка.
– На востоке есть королевство под названием Айенн, – сообщил Синкэн. – Знаешь что-нибудь о нем?
Сейн задумался. Да, вроде слышал… совсем молодое государство, образовалось где-то года три-четыре назад.
– Ну вот и хорошо, что знаешь, – кивнул Ожидающий. – Сейчас Айенн ведет войну, и я сомневаюсь, что королева справится. У нее есть пара советников, но этого все-таки маловато. Я хочу, чтобы ты отправился туда и помог Эллимии Айеннской победить.
Арторис удивился не на шутку.
– Прошу прощения, – осторожно осведомился он, – но прав ли я буду, если предположу: королева не входит в число ваших почитателей?
– Совершенно верно, – согласился Синкэн. – Ее небесная покровительница – Артелла.
– Тогда почему…
– Считай, что я хочу оказать услугу Звездной Певице****.
Сказано это было таким тоном, что у рыцаря мигом пропала охота спрашивать дальше.
– Я перенесу тебя прямо к границам армии Айенна, – продолжал Синкэн. – Как попасть к королеве – решай сам.
Сейн вновь поклонился.
– Я повинуюсь…
Когда он выпрямился, пейзаж перед ним был уже совершенно другим. Синкэн не тратил времени даром.

То, что Эллимия Айеннская была красива, признавали даже самые ярые ее недоброжелательницы. Красота ее была, что называется, классической – светлые длинные волосы, яркие синие глаза, черты лица, словно изображенные гениальным художником.
Но при этом серьезно ошибся бы тот, кто посчитал бы королеву недалекой женщиной. Эллимия обладала острым умом, и стала правительницей совсем недавно возникшего государства вовсе не из-за желания айеннцев иметь красивый символ власти.
Королева не подвела свой народ. Айенн рос и развивался, и вполне мог занять достойное место на политической карте.
Однако одного было не отнять – Эллимия была неопытна в военных делах. Просто не успела этому научиться: из прожитых двадцати четырех лет она находилась на престоле всего четыре, и первый раз столкнулась с войной.
Разумеется, у нее были советники – Мартин Индарис, получивший жезл маршала и волшебник Альмир, занимавший должность канцлера. Оба они воевали не раз, но командир враждебной армии превосходил их в стратегическом мастерстве.
Эллимия могла лишь благодарить богов за то, что им пришлось воевать с соседней Тонгеррой, а не с могущественной Империей. Противостояния последней Айенн бы не выдержал.
Сейчас королева находилась в своем шатре, неподалеку от границы фронта, беседуя с советниками. Эллимия считала, что ее долг – быть здесь, с солдатами, умирающими за государство.
– Нам удалось закрепиться вот здесь, в ущелье, – Альмир коснулся карты. – Там хорошие условия, построить мощную оборону можно весьма быстро. Так что там враг не прорвется.
– Он там и не пойдет, – возразил Мартин. – Гораздо легче выйти по перевалу и ударить с правого фланга.
Эллимия еще раз удивилась тому, насколько несхожи ее советники.
Альмир – тонкий, изящный, всегда подчеркнуто вежливый, склонный к цветистой восточной манере речи. Очень большие темно-синие глаза и слегка синеватый оттенок кожи наводили на мысли о том, что в жилах волшебника течет немало нечеловеческой крови.
Ранее он служил еще более сильному магу. Но тот, пытаясь найти более мощные источники силы, постепенно скатился к самой черной магии, и Альмир покинул своего хозяина. С болью в сердце – ибо помнил хорошего человека, которым он когда-то был.
Мартин – совершенно иной, мощный и массивный. Каштановые волосы всегда коротко пострижены, одежда самая простая и пригодная для боя. Он редко что-то умалчивал, и всегда говорил то, что думал.
Некогда Индарис носил титул барона в одном из королевств по ту сторону гор… но его младший брат попал в историю с заговором против короля. Заговор был раскрыт, за участниками началась охота, и Мартин приложил все усилия, чтобы дать брату возможность уйти. За это он поплатился своим титулом и поместьем и едва не лишился головы. Спасло его лишь тесное знакомство с маршалом, который и смог убедить короля заменить смертную казнь изгнанием. Так Индарис и оказался среди решивших основать новое государство.
Сейчас рыцарь и волшебник спорили о том, как надо выстроить оборону. Эллимия быстро училась науке войны, но сейчас ее умений было недостаточно, и это понимали все.
Королева отчаянно жаждала помочь своим людям… но чем? Даже магия, которой она овладела, была бесполезна – Эллимия практически не знала боевых заклинаний. И Артеллу не призовешь на помощь – не та сфера для Богини Искусства…
– Ваше величество!
В шатер прямо-таки вломился капитан стражи. Вообще-то это было грубым нарушением этикета, но стоило лишь взглянуть на совершенно ошарашенную физиономию доблестного воина, чтобы понять – случилось нечто странное.
– В чем дело, капитан Хендор? – приподняв бровь, поинтересовалась Эллимия.
– Тут… к вам рыцарь, ваше величество. Ума не приложу, как он мимо всех постов прошел! Я всех поспрашивал – его никто не видел. А нет, вот же – стоит у шатра.
Королева и советники переглянулись.
– Это странно, – заметил Альмир. – Вряд ли шпион или убийца – они являются не в рыцарских доспехах, а в одежде из ночи и обуви из теней. Но кто же тогда?
– Сейчас узнаем. Просите, капитан!
Видимо, у гостя был отличный слух – высокая массивная фигура, тут же появилась в шатре.
– Рад приветствовать ваше величество, – коротко поклонился рыцарь.
Эллимия с любопытством присмотрелась к нему – нет, стоит так, что виден лишь силуэт.
– И я рада вас видеть, благородный воин. Прошу вас, садитесь.
– И снимите шлем, – добавил Мартин. – Признаться, не слишком вежливо представать с закрытым лицом перед королевой.
– Я с удовольствием бы сделал это, – ответил гость, – но боюсь, что взгляд на мое лицо доставит вам мало удовольствия.
С этими словами он сделал шаг вперед, оказываясь в кругу света, исходившего от четырех ветвистых подсвечников. Из-под забрала блеснули желтые глаза.
– Я рыцарь смерти, ваше величество.
Вздрогнули все. Мартин невольно положил руку на рукоять меча, а Альмир приподнял руку.
– Я прибыл, чтобы помочь вам в войне, – продолжил рыцарь, и трое слушателей немного расслабились. – Не скрою от вас – еще вчера я находился за множество лиг отсюда и не знал об Айенне практически ничего. Но меня побудил явиться сюда приказ.
– И кого же вы называете своим повелителем, о победивший смерть? – осведомился Альмир. – Я слышал, что подобные вам часто служат правящим мертвыми… но я не знал, что кто-то из них благожелателен к Айенну.
– Некроманты действительно имеют отношение к моему сюзерену, – кивнул рыцарь. – Но лишь потому, что без его воли их искусство было бы бесполезно. Меня послал сюда Повелитель Мертвых, и причины такового решения мне неизвестны.
Советники и королева вновь переглянулись: Синкэн крайне редко оказывал услуги.
– Ну что же, – промолвила Эллимия, – я буду счастлива приветствовать вас в наших рядах. Как ваше имя, доблестный рыцарь?
– Вы можете звать меня Тайгом, ваше величество.

Когда капитан, стараясь держаться от гостя подальше, проводил его в свободный шатер, Эллимия повернулась к своим советникам и вопросительно взглянула на них.
– Что я могу сказать? – развел руками Альмир. – Пути рыцарей смерти подобны ночной дороге: будь она хоть трижды знакомой, все равно кажется чужой.
– Не нравится он мне, – мрачно заявил Мартин. – Если он был рыцарем, значит носил знак Воителя*****. А сейчас служит Ожидающему. Не дело это.
– Да и имя странное, – задумчиво подтвердила Эллимия. – Я не помню, правда, что это за язык – не то старовеленский, не то астрайский… Но что это слово значащее, точно.
Королева поднялась и решительно взглянула на советника.
– Вот что – он хороший воин?
Оба переглянулись.
– Лучше рыцарей смерти сражаются лишь получившие дар из рук Богов Войны, – вздохнул Альмир.
– Они – нежить, – заявил Мартин. И с неохотой признал: – Но как бойцы и тактики выше всех на голову.
– Я приняла решение. Как бы то ни было, отказываться от мощного союзника мы не можем. Поэтому Тайг останется здесь. Таково слово королевы!
Советники вздохнули. Они хорошо знали – когда осторожная в выражениях Эллимия произносит «слово королевы», ее решение уже не изменить.
– Думаю, вы оба сможете проверить, как он помогает, – добавила королева.
Альмир и Мартин одновременно кивнули.

В целом армия Айенна Сейну понравилась. Достаточно тренированное, и спаянное войско. Конечно, он бы предпочел один полк своих Алмазных Щитов двум здешним… но что поделаешь.
Еще Сейну очень пришлось по сердцу то, что айеннцы не боялись войны с Дастраном, куда более сильным государством. Они сражались за свою землю, и это значительно прибавляло им сил. А дастранцев, кстати, отправили сюда из-за изумрудных месторождений Айенна, из которых солдатам бы все равно ни камешка не досталось, и, говоря по-ученому, мотивация у них была меньше.
Впрочем, все равно только этим войну не выиграешь. Нужно не только уметь сражаться, но и думать.
Поразмыслив, Сейн решил не называть своего настоящего имени. Уж чересчур оно было известно, и весть о том, что Арторис стал рыцарем смерти, могла дойти до кого-то из его рода… если таковой не угас.
Совета у него попросили быстро – показали план обороны и поинтересовались мнением. Собственно, даже не поинтересовались, а велели его высказать – Эллимия произнесла просьбу истинно королевским тоном.
Сейн наклонился над картой и с полминуты изучал план. Потом прикинул, как бы поступил он сам.
– Мне кажется, что войска следует расставить так… так… и вот так, – с этими словами рыцарь быстро двигал по карте деревянные фигурки, обозначавшие полки.
– Это же оставляет перевал открытым! – возразил Мартин. – Там получается охрана чисто символическая, а враг первым делом там и ударит.
– Правильно, – кивнул Сейн. – В том-то и дело. Мгновенно перебросить через перевал всю армию нельзя, значит пойдет небольшой отряд, который должен будет снести охрану и закрепиться, готовясь к подходу основной армии. Но посмотрите! – закованная в сталь рука дважды коснулась карты. – Пятый и шестой полки будут находиться всего в часе ходьбы от перевала. Если охрана отступит, то противник спокойно начнет укрепляться, и не будет ожидать удара превосходящими силами. А еще через некоторое время скорым маршем можно будет перебросить войска с левого фланга и построить на перевале сильную оборону. Подошедшие войска встретятся с равным или превосходящим противником, и если поставить лучников на вот эти уступы, то противник потеряет множество людей еще до схватки.
– Что помешает передовому отряду известить своих о нападении? – удивился Индарис. – Там же всегда маг-связник есть.
– Магическую связь можно блокировать, – пожал плечами Сейн. – У вас должны быть специалисты.
– Они есть, несомненно, – вступил Альмир. – Но как тогда отступающая охрана даст сигнал нашим войскам?
– Дым, – спокойно ответил Арторис. – Дымовой сигнал. С другой стороны перевала в это время года сплошные туманы, и там его не увидят. Следует заранее подготовить костер.
– А если противник ударит по ущелью? – поинтересовался Альмир. – С левого фланга…
– В ущелье неплохие укрепления. Выделите туда пару-тройку магов защиты – и я уверен, что они смогут против всей армии держаться минимум полчаса. За это время третий и седьмой полки прибудут как подкрепление, а четвертый и второй успеют обойти ущелье и ударить противнику в спину.
– Но он может атаковать оба фланга, – заметила Эллимия, внимательно слушавшая разговор. – А у нас не хватит сил, чтобы одновременно защищать и перевал, и ущелье.
– Так и у него не хватит сил для одновременной атаки, – напомнил Сейн. – Как я понял из ваших данных, численность противника превышает вашу лишь ненамного. Если он ударит с двух сторон, то теоретически может победить, но очень и очень большой кровью. А терять столько людей, когда страна еще не завоевана, он себе не может позволить.
– Подождите, а как же битва при Анкоре? – нахмурилась королева. – Тогда орочий генерал как раз-таки ударил с двух флангов при таком же преимуществе и победил. Да и людей немного потерял. А ведь там были сильные крепости, не чета нашим!
– Ваше величество, этот пример приводят, не зная толком Оркхадара и его армии, а уж я-то знаю, – заметил Сейн. – Одна из самых опасных черт войска орков – это то, что оно неоднородно. Там всегда сражаются вместе орки, огры и тролли. Мерхаж Гайлад тщательно продумал тактику битвы и выиграл. Разумеется – тролли взобрались по скалам и засыпали крепости камнями, заодно отвлекая внимание от ворот. Огры вышибли ворота таранами и удерживали их до тех пор, пока не подошла орочья пехота. Да и не забывайте – Гайлад сражался на своей территории и его солдаты эти горы знали до камешка. А у нас совершенно иная ситуация.
Эллимия посмотрела на советников. Мартин и Альмир, поколебавшись, кивнули – они не находили в плане и аргументах никаких противоречий.
– Согласна, – промолвила королева. – Перемещайте войска.
А про себя подумала, что надо непременно узнать, что означает фраза: «уж я-то знаю». Ведь последняя война с орками была лет двести назад.

Заключения Сейна оказались верными. Удар был нанесен по перевалу, и ловушка сработала. Противник, однако, потерял куда меньше людей, чем ожидалось – командир почти сразу приказал отступать и велел прикрывать армию магическим щитом. Но все равно потери Айенна были намного меньше, и противник убедился в том, что легкой победы не будет.
Этот бой последним не стал. Арторис умело выстраивал войска, неожиданно контратакуя и вовремя отступая, заставляя противника терять людей, не продвигаясь вперед или с тяжелыми боями закрепляться на абсолютно бесполезных местах.
Впрочем, сам Сейн признавал: его маневры все-таки имели вдвое меньшую эффективность, чем обычно. Вражеский командующий был крайне одаренным тактиком.
Подозрительность со стороны советников со временем уменьшилась, но они все равно старались держаться на расстоянии. Сейн их не винил – он видел и куда более эмоциональные реакции на рыцарей смерти.
Сам он полностью погрузился в искусство войны и был почти счастлив. Последние три десятка лет ему не выпадало случая командовать армией и вновь вернуться к тому, что и принесло Алому Генералу славу.
Эллимия внимательно наблюдала за всеми решениями рыцаря и запоминала их. А заодно руководила всеми работами в тылу, подготавливая удобные пути отступления и ловушки для противника.
И ее все больше интересовал их загадочный союзник. Но узнать что-либо о нем не было возможности… хотя… почему бы не спросить?

Эллимия откинула полог шатра и мягко вошла внутрь. Тайг сидел за столом, изучая карту и явно продумывая новый план. Но уже мгновением спустя он оглянулся и поднялся на ноги.
– Ваше величество, – легкий поклон.
– Тайг, как вы меня услышали? – удивилась Эллимия. – Вроде бы я шла совершенно бесшумно.
– Слух рыцарей смерти острее человеческого, – ответил Тайг. – Кроме того, мы способны чувствовать живое и мертвое.
Эллимия невольно коснулась медальона на груди с гравировкой – кисть на фоне лиры. Символ Артеллы.
– Ох, простите, – смутилась она, сообразив, как можно истолковать этот жест.
– Я привык, что при виде меня рука тянется к оберегам, – с легкой иронией ответил рыцарь. – При жизни я бы, признаться, отреагировал так же.
Эллимия вздрогнула – Тайг впервые упомянул о своей жизни.
– А… кем вы были? – Королева прошла по шатру и села у стола. Мельком отметила, что рыцарь работал над контратакой.
– Воином и командиром, как и сейчас, – донеслось из-под шлема. – Дворянином достаточно высокого происхождения. Был.
Королева поняла, что Тайгу не слишком приятно вспоминать о своей жизни.
– Простите, – тихо сказала она. Четыре года на престоле еще не приучили ее к тому, что монархи перед подданными не извиняются (впрочем, как говорил Альмир, она вряд ли бы такому научилась и через двадцать лет правления).
– За что? – Эллимия была уверена, что под забралом он удивленно поднял бровь. – Я сейчас нахожусь под вашим командованием, и вы можете спрашивать что угодно.
Королева очень четко услышала опущенное: «но не факт, что я отвечу» и с радостью сменила тему:
– Кстати, вот об этом я и хотела поговорить. Так почему все-таки вы выступили на нашей стороне?
– Я же говорил – по воле Ожидающего, – Тайг сел напротив Эллимии, не спрашивая разрешения. Королева не обратила внимание на нарушение этикета – эмиссару бога позволительно. – А вот почему он так захотел… я не знаю. Сам он сказал, что хочет оказать услугу Звездной Певице.
Некоторое время они молчали.
– Я думала, что у рыцарей смерти безжизненный голос, – неожиданно призналася Эллимия. – А у вас он очень выразительный.
– Когда голос – единственный способ общаться, ему приходится быть выразительным, – спокойно сообщил Тайг. – Парадоксально: лишь после смерти я достаточно развил искусство красноречия.
Королева невольно содрогнулась. Как можно так спокойно говорить о собственной гибели!? Видимо, рыцари смерти и в самом деле чужды людям, хоть и похожи на них.
– Вам нравится такая… жизнь? – на последнем слове Эллимия замялась, но решила все-таки сказать именно это.
– Это все, что у меня есть, – Тайг задумчиво взял со стола перо и стал вертеть его в пальцах. – Если бы я умер от старости в своей постели, успев сделать все, что хотел – то, может быть, я бы и не захотел возрождения. Но я погиб в бою, и чувствую, что мой путь еще не закончен.
«Любой путь можно закончить самому, – подумала Эллимия. – По мне, так лучше окончательная смерть, чем такая не-жизнь».
– А вот тут можно и поспорить, – неожиданно сказал Тайг. Глядя на удивленное лицо королевы, он пояснил: – У вас было очень красноречивое выражение… Так вот, я не просил о воскрешении, но умирать не хочу. Кроме того… обратить на себя внимание Ожидающего очень нелегко. А избавиться от такового – вообще невозможно.

Несколько ударов по армии противника увенчались успехом, и айеннцы решили перейти в масштабное наступление. Этому способствовала и только что пришедшая информация – к вражеской армии должно было скоро прийти подкрепление.
План атаки был детально разработан; командовать собственно действием должен был Мартин. Несмотря на то, что солдаты уже перестали шептать молитвы при одном виде фигуры в черных доспехах, Тайга в качестве командира они бы восприняли без восторга.
Рыцарь, Эллимия и Альмир остались в тылу, с частью войска. Нынешняя погода позволяла выйти из шатра; тем более, что и видно было куда дальше.
Альмир, скрестив ноги, сидел на ковре, расстеленном прямо на траве. Глаза волшебника были закрыты – он постоянно находился в контакте со своим учеником, стоявшим рядом с Мартином. Магическая связь мгновенно известила бы о любой проблеме.
Эллимия сидела за небольшим столом, с книгой в руках. Читать, однако, сил не было – королева скрывала огромное волнение под маской спокойствия. Эта битва была действительно важна для обеих сторон.
Тайг замер рядом неподвижным черным монолитом. Взгляд рыцаря смерти был направлен в сторону армии; возможно, он даже мог видеть сражение.
– Все идет по плану, – монотонно, не открывая глаз, произнес Альмир. – Противник постепенно отступает.
На лице Эллимии вспыхнула радость. Значит, победа!
– Что-то странное, – неожиданно произнес Тайг. – Что-то рядом… мертвое…
Никто еще не успел осознать этих слов, когда они подтвердились самым решительным образом.
Лагерь королевы был разбит невдалеке от поросших лесами болот, вытянувшихся в длинную цепь. Место не самое здоровое, но удобное.
И вот из ближайшего болота сейчас поднимались скелеты. В слегка тронутых ржавчиной доспехах, с длинными мечами и щитами. Они действовали одинаково – подняться во весь рост, повернуться в сторону людей, рвануться вперед.
Скелеты двигались довольно быстро, и первые солдаты из охраны упали под ударами мечей раньше, чем смогли что-то понять. Парой секунд спустя бойцы опомнились и сомкнули ряды, но скелеты непреклонно рвались вперед.
К королеве.
Глаза Альмира распахнулись и начали приобретать осмысленное выражение; маг выходил из транса, но очень медленно…
– С дороги!
Солдаты кинулись врассыпную, давая простор для битвы рыцарю смерти.
Затаив дыхание, Эллимия следила за тем, как Тайг крушит противников. Длинный полуторный меч для рыцаря был не тяжелее кинжала, и работал он им виртуозно. Десяток наиболее шустрых скелетов в буквальном смысле лег костьми за несколько секунд.
Приближались остальные, не менее четырех-пяти десятков.
Тайг опустил меч и, направив на нежить сжатый левый кулак, громко произнес:
– Именем Хозяина Последней Дороги******!
Помянуть Синкэна в присутствии нежити мог кто угодно; как правило, поднятые на это внимания не обращали. Но были и те, в чьих устах такие слова имели силу заклинания.
Всегда срабатывавшего.
Скелеты остановились, словно врезавшись в незримую стену. Мгновение – и они начали рассыпаться, падая в траву.
Повисла тишина, нарушаемая лишь глухим стуком костей и звонким – сталкивавшихся частей доспехов.
Слово Тайга уничтожило весь отряд менее чем за полминуты.
Во все глаза смотревшие на это солдаты изумленно и облегченно вздохнули.
А в следующую секунду засвистели стрелы.
Часть их Альмир сжег в полете, но остальные достигли цели: сразу дюжина стражников рухнула на землю.
Эллимия даже не успела испугаться, когда вдруг перед ней оказался Тайг – и наконечники лишь звякнули о черную броню. Чтобы пробить доспехи рыцарей смерти, необходимо было нечто посильнее обычных стрел.
Огненная плеть Альмира прошлась по деревьям, но, судя по короткому проклятию, брошенному волшебником, стрелкам удалось уйти. Впрочем, он тут же о них забыл, бросившись к раненым.
Увы, большинству он помочь не смог. Почти все целители отправились вместе с войском, а оставшиеся справились бы с легкими ранами, а не ударами меча.
Тайг бродил вдоль болот, оценивая ситуацию.
– У вас есть в войске некроманты? – внезапно поинтересовался он.
– Нет, – сообщила Эллимия. – Ни одного.
– Понятно… какой все-таки отличный ход…
– Какой?
– Поднять группу скелетов и послать их по болотам к вам в тыл. Можно не опасаться, что заметят – нежить-то может идти под водой. Он все верно рассчитал – когда вы начнете наступление, тыл будет слабо прикрыт, и неожиданная атака практически наверняка увенчается успехом. Тем более, что противник наверняка знает об отсутствии у вас некромантов – упокоить нежить некому. Не окажись здесь меня и моего слова – они бы прорвались.
– Боевая магия бы их разрушила, – прибавил подошедший Альмир, – но пока бы я вышел из транса… меня бы уже изрубили как слуги Воителя чудовищ. А всех остальных толковых чародеев я отправил с Мартином.
– Дальнейшее угадать нетрудно, – задумчиво кивнула Эллимия. – В самом начале битвы страна лишается королевы и канцлера, о чем не преминут сообщить нашим войскам и Мартину. Даже если битву он выиграет, то в войне победить не сможет. Один.
– И еще страховка в виде лучников, – дополнил Тайг. – Во-первых, они способны исправить ошибку скелетов, если те не справятся, а во-вторых – с ними наверняка был маг, и командир уже знает о провале операции.
– А заодно – и о том, что на нашей стороне рыцарь смерти, – вздохнула королева. – Да, Даниэль явно на своем месте…
– Кто?
– А, мы же его имени не называли, – спохватился Альмир. – Так зовут командира дастранской армии, и я не удивлен его способностями. С такой-то наследственностью грех было не стать полководцем.
– Что за наследственность? – заинтересовался Тайг. – И как, кстати, его полное имя?
– Наследственность сплошь воинская, словно на них благословение Спадана, – усмехнулся маг. – Род Арторисов, слышали? Даниэль – прямой потомок того самого Сейна Арториса, который сражался с орками.
Альмир говорил, не переставая лечить солдат, и потому не видел, как пальцы Тайга внезапно сжались в кулаки, а сам рыцарь вроде бы даже пошатнулся. Зато Эллимия это заметила.
– Говорят, что он сейчас при дастранском дворе не в чести, – продолжал Альмир. – Эта кампания – шанс доказать, лев он или пес. Если не докажет, то следующим полководцем сможет стать разве что его сын – Даниэлю уже нечего надеяться на милость короны.
Эллимия не была магом. Но она прекрасно видела, как при каждом слове волшебника рыцарь смерти едва заметно содрогается. И совсем не удивилась, когда он резко повернулся и ушел в свой шатер.

Войдя в палатку, Сейн с размаху рухнул на жалобно скрипнувший стул и опустил голову на сцепленные руки.
Будь проклято все на свете!
Какая злая шутка – заставить сражаться против своего потомка, лишать славы свой собственный род! Поневоле поверишь в то, что рыцари смерти прокляты самим фактом своей не-жизни…
Почему Синкэн отправил его сюда? Он ведь не мог не знать имени дастранского командира… Или не знал? Вряд ли…
Или…
Сейн поднял голову, расширившиеся глаза впились в стену шатра.
Или знал и именно потому отправил?
Арторис был уверен, что Синкэн знает о том, что рыцарь старается вести себя точно так же, как в жизни. И не превращается в ненавидящего все живое, каковы, по слухам, другие рыцари смерти. А может ли это нравиться Повелителю Мертвых?
Вряд ли. И значит, это испытание – сможет ли он хладнокровно разрушить и судьбу, и, возможно, жизнь своего потомка. Сможет – значит будет бесстрастным убийцей, как все рыцари смерти.
Будь ты проклят, Синкэн!
Здравый смысл некстати шепнул: «Думаешь, Ожидающий хоть поморщится от твоего проклятия?»
Конечно, нет. В том-то и дело – проклятия не-мертвых действуют лишь на живых. И уж совсем глупо проклинать того, от кого собственная сила исходит.
А что еще делать?
Сейн почувствовал за спиной чье-то присутствие и резко встал.
Эллимия.
– Вас явно взволновало то, что сказал Альмир, – прямо заявила королева. – Я желаю знать, в чем дело.
– Ваше величество, я искренне прошу прощения, но это личные дела.
– Личные дела в военное время могут привести к поражению, – справедливо заметила Эллимия. – Вы сказали, что я могу спрашивать о чем угодно – вот я и спрашиваю.
В другое время Сейн бы нашел подобающе изящный и уклончивый ответ. Но сейчас он не сдержался: настойчивость королевы оказалась последней каплей.
Эллимия отступила на шаг, когда рыцарь смерти навис над ней.
– Да, меня это «взволновало»! – прорычал он, стараясь, однако, не сорваться на крик. – Если это можно так назвать – когда тебе объявляют, что ты воюешь со своей собственной кровью, и судьба этого человека напрямую зависит от тебя!
Иную женщину вспышка ярости рыцаря довела бы до обморока. Но Эллимия Айеннская обладала сильной волей и внимательностью… и моментально выделила главное.
– Со своей кровью? Но, Тайг… – и тут она осеклась, что-то вспомнив. А затем вымолвила: – Тайг… На старовеленском – «алый», «багряный»…
– Вот именно, – горько кивнул воин, отходя к столу. – Я – Сейн Арторис, Алый Генерал. Был им. И командир армии Дастрана – мой пра… внук. О чем я не знал до этого часа.
– Я не знала, что рыцари смерти ценят узы крови, – неосторожно сказала Эллимия.
Эта фраза Сейна взбесила.
– Может, они и не ценят, но для меня это важно! – рявкнул он, ударив кулаком по столу. Ножки подломились и расстеленные карты посыпались на пол. – Да, я погиб на Риенском поле, но я помню все! И любой, кто видел мои портреты, узнает меня! И вы, скорее всего – тоже!
Ослепленный яростью Сейн сделал то, в чем когда-то вежливо отказал – сорвал с себя шлем и кинул его поверх разломанного стола.
Эллимия отшатнулась.
Нет, под забралом не оказалось черепа. Или изуродованного смертью лица. Все было по-иному.
Аристократичное, красивое лицо не было искажено. Напротив – каждая черточка была видна ясно и четко, не скрадываемая никакой тенью. Такая четкость не свойственна лицам живых, и она особенно была заметна при белой как мрамор и на вид такой же гладкой и крепкой коже. Длинные рыжеватые волосы навеки застыли в одной и той же прическе – даже когда Сейн мотнул головой, они не сдвинулись.
В сочетании с глазами, залитыми янтарным огнем и с маленькими точками зрачков в центре, это лицо устрашало. Даже вампиры казались более близкими к живым людям, чем то, во что превращался рыцарь смерти.
Увидев побелевшее лицо Эллимии, Сейн мгновенно остыл и вспомнил о своем облике. Неуловимо быстрым движением он подобрал и водрузил на голову шлем и коротко сказал:
– Извините, ваше величество.
– Это вы простите, – тихо сказала Эллимия, на лицо которой постепенно возвращались краски.
И выскользнула из шатра, не прощаясь.
Сейн посмотрел ей вслед, вздохнул, подобрал карты и сел на пол, прислонившись к опоре шатра.

Как оказалось, планы сорвались не только у Даниэля. Неожиданную атаку командующий дастранцев предвидел; более того, операцию со скелетами он начал, синхронизировав ее с наступлением противника.
В результате положение практически не изменилось – правильно выстроенная армия Дастрана большого ущерба не понесла, а Индарис верно оценил ситуацию и вовремя отступил, немного потрепав противника.
Новым козырем могло стать подкрепление, идущее к Даниэлю, но армия Айенна тоже неожиданно усилилась – помощь прислал граф Веллен Эндари, заменявший королеву в столице.
Противостояние могло затянуться надолго, а тянуть время было невыгодно. Дастран помимо войны с Айенном вел кампанию на западе, и там дело шло успешно. Эллимия и ее советники отлично понимали: стоит западной войне завершиться, и высвободившиеся армии немедленно перебросят к Айенну.
С момента неудачного наступления Сейн ходил как в воду опущенный, и на советах давал лишь краткие рекомендации. Да и то, если обращались напрямую к нему.
Альмир и Мартин этому не удивлялись: потрясенная Эллимия все сообщила своим советникам. Те поначалу тоже были шокированы, узнав настоящее имя Тайга, но, осознав все происшедшее, начали ему сочувствовать.
Сама королева долго не могла изгнать из памяти мраморное лицо рыцаря смерти; а заодно вновь чувствовала жгучий стыд при мысли о том, что тоже со страхом отшатнулась. От того, кто помог армии. Кто закрыл ее от стрел.
Эллимия чувствовала себя виноватой, но не знала, что сделать, как загладить вину. И потому, когда к ней явился Альмир с любопытным предложением, она, помедлив, согласилась.

Сейн всегда любил смотреть на закат. Разумеется, только ради этого он не откладывал важных дел, но если был шанс полюбоваться садящимся солнцем, он им всегда пользовался.
Об этой привычке айеннцы уже знали. Поэтому Альмир не ошибся, поднявшись на холм и увидев там высокую фигуру.
– Прохладного вечера, уважаемый.
– И вам того же, мастер Альмир, – вежливо ответил рыцарь, не поворачивая головы.
Поняв, что завязывать разговор самостоятельно Арторис не собирается, Альмир прямо сообщил:
– Я подготовил портал к лагерю дастранцев.
– Куда? – изумленно обернулся Сейн. – Зачем?
От пристального взгляда желтых глаз магу стало не по себе, но он честно сообщил:
– Для вас. Мы решили, что вам необходимо поговорить с Даниэлем Арторисом.
Сейн был явно ошеломлен.
– Вы с ума сошли… – протянул он.
– Почему же? – поднял бровь Альмир. – Я серьезен как столетнее дерево. Уверен, что сердце вашего потомка расцветет от встречи с предком, прославленным своими победами и добывшим почет роду…
Маг даже не успел испугаться, когда латные перчатки схватили его за плечи и вздернули вверх, так что глаза его оказались на одном уровне с забралом рыцаря.
– Расцветет? – рыкнул Сейн, закипая от злости. – Прославленным победами, да? Я всю свою не-жизнь стараюсь скрыть свое существование от потомков, и тут вы предлагаете мне самому все рассказать? Когда я был жив, я скорее всадил бы себе кинжал в сердце, чем навлек бы позор на семью!
– Почему – позор? – кротко поинтересовался Альмир.
– Что? – опешил рыцарь, выпуская мага.
Тот пружинисто приземлился и спокойно ответил:
– Записано в легендах и летописях, что лишь достойнейшие и искуснейшие во владении мастерством боя способны стать рыцарями смерти. И черные доспехи, что на вас – символ высокого мастерства.
Глаза Сейна вспыхнули удивлением; не давая ему вставить слово, Альмир продолжил:
– Да, можно посчитать позором, если дух воина недостаточно силен, чтобы сопротивляться некроманту, возжелавшему поставить его себе на службу. Но вас коснулась рука Повелителя Мертвых, перед которым бессильны и чародеи, и короли. Из многих достойных он выбрал вас.
Чуть помедлив, маг триумфально завершил:
– Так позор это или повод для гордости, уважаемый?
Сейн отступил на шаг, ошеломленный. Он никогда не смотрел на свою не-жизнь с такой точки зрения. И аргументы Альмира казались ему действительно убедительными.
Арторис еще не знал, о чем будет говорить со своим потомком. Но почему-то был уверен, что найдет слова.

Даниэль Арторис любил работать ночью: и тихо, и вряд ли кто сунется за советом (командир считал себя обязанным быть в курсе всего, что происходит в лагере). Кроме того, если противник вздумает подослать убийцу, то бодрствующего уложить куда сложнее, чем спящего.
Вот и сейчас Даниэль расположился в своем шатре за столом, изучая нынешние условия и мрачнея все больше. Все варианты давали один и тот же результат. А значит, оставалось одно-единственное решение…
Каким-то шестым чувством Даниэль уловил холод, исходящий из-за спины и мгновенно обернулся, хватая со стола кинжал.
Рядом со входом в шатер высилась могучая фигура в темных доспехах.
Даниэль разжал пальцы и кинжал глухо стукнулся о доски стола.

Сейн смотрел на своего потомка и остро понимал: это действительно его кровь. Даниэль был даже похож на самого рыцаря в молодости – такая же гордая осанка, рыжеватые волосы, четкие черты лица… только вот глаза другие. Зеленые.
А какие были у него самого? Сейн уже и не помнил. Вроде бы серые. Или синие?
Но в следующее мгновение этот вопрос вылетел у Арториса из головы: Даниэль встал, коротко поклонился и произнес:
– Приветствую тебя, тей данно*******.
Сейн невольно отступил на шаг, пораженный.
– Ты… знаешь? Но как ты понял?
Даниэль чуть заметно улыбнулся.
– Тактика. Прозвище.
Рыцарь невольно засмеялся: как все просто! Конечно, те тактические приемы, которые он сотни лет назад изобрел и применял, изменились с течением времени. Но в семье-то должны помнить! Помнить первоначальный вариант. И нет ничего удивительного в том, что Даниэль опознал руку своего предка.
А окончательно его сомнения развеяло узнанное имя рыцаря смерти. Тайг Андерен – так называли его когда-то. Алый Генерал. Ведь именно на языке, ныне именуемом старовеленским, говорили в государстве, которому служил Сейн. И опять-таки – нет ничего странного в том, что в семье язык учили.
Напряжение куда-то пропало. Словно рядом стояли не командиры враждующих армий, а действительно просто родственники.
Они сели за стол, напротив друг друга.
– Я старался скрывать свое возрождение, – признался Сейн.
– Тебе удалось, – кивнул Даниэль. – Я никогда не слышал о том, что мой предок стал рыцарем смерти.
– И что ты об этом думаешь? – спокойно поинтересовался Арторис. Нарочито спокойно.
– Ты был великим воином при жизни, остался таковым и в посмертии, – пожал плечами Даниэль. – Что тут еще можно думать?
Пару секунд они молчали.
– Как ты выглядишь? – неожиданно спросил Даниэль.
Сейн потянулся к креплениям и снял шлем, смутно удивившись той легкости, с которой исполнил просьбу.
У командира дастранцев лишь на мгновение сверкнули глаза – и это была единственная внешняя реакция.
– Ты похож на свой портрет, – заметил Даниэль.
– Кисти Фаренна? – уточнил Сейн. Дождавшись кивка, он согласился: – Да, маэстро Элест действительно был великим художником.
Даниэль потянулся к стоявшему на столе графину и налил себе воды (вина на войне он не пил никогда), предложил рыцарю. Тот жестом отказался.
– Когда я понял, кто такой третий советник Эллимии, – медленно произнес Даниэль, поднося бокал к губам, – я долго не знал что делать.
– Я – тоже, – кивнул Сейн. – Честно говоря, я узнал твое имя лишь после атаки скелетов… кстати, отличный ход.
– Спасибо.
Вновь молчание.
– Я и сейчас не знаю, что делать, – сообщил Даниэль, ставя бокал обратно. – Победить армию Айенна –мой долг перед Дастраном. Род живет в этой стране уже лет восемьдесят.
– А победить армию Дастрана – мой долг перед Айенном, – эхом откликнулся Сейн. – Мне нравятся эти люди, и я бы помог им, даже если бы не было приказа Ожидающего.
– Но отказаться от схватки с тобой – это тоже долг, – заметил Даниэль, то ли пропустив мимо ушей упоминание Синкэна, то ли просто приняв к сведению.
– Долг перед семьей, – кивнул Сейн.
Даниэль встал, прошелся по шатру и остановился, положив ладонь на опорный шест.
– Думаю, я не выдам секрета, если сейчас кое-что скажу, – сообщил он, не оборачиваясь. – Ваши разведчики все равно узнают. Кампания на западе почти завершена; все дают максимум месяц. Потом около двух недель на закрепление победы и прочее… потом марш сюда. То есть, максимум через два месяца армия вырастет втрое. Такое войско сумеет смести айеннцев.
Прозвучавшая в этих словах печаль заставила Сейна сделать вывод:
– Только ты им командовать уже не будешь.
– Да, – вздохнул Даниэль. – Если до прихода подкрепления айеннская армия будет цела, я не оправдаю доверия и навеки лишусь командования. Армию примет маркиз Дитарна.
– Странно, – удивился Сейн. – Ваши в последнее время действуют не слишком активно. Тебе же надо завершить кампанию побыстрее… почему ты не сражаешься?
Даниэль резко обернулся.
– Очень просто, тей данно. И ты должен меня понять.
Он прошел к столу и вновь сел напротив Сейна.
– Я просчитал сорок два варианта действий, тей данно. В каждом из них я побеждаю… но как! Я теряю две трети – три четверти армии. Почему солдаты должны платить своей кровью за мою карьеру? Это слишком высокая цена по моим меркам. Если я лишусь командования, то потерь будет меньше – армия станет больше и станут доступны иные маневры.
Мгновение Сейн молчал, потом положил руку на плечо Даниэлю. Тот невольно вздрогнул – но перчатка рыцаря была не холоднее обычного металла.
– Ты – Арторис, – заключил Сейн. – Ты прав. Только кровь все равно будет. Среди помощников Альмира есть несколько опытных демонологов.
Глаза Даниэля расширились.
– Хочешь сказать…
– Да. Если армия будет разгромлена, если судьба королевства станет ясна – они начнут призывать. Не победят, так отомстят.
– У Дитарны есть свои маги, – заметил ошеломленный Даниэль. – Они сумеют погасить призыв.
– Раньше, чем они успеют это сделать, демоны порвут множество людей, – теперь уже Сейн встал и принялся прохаживаться по шатру. – Мне бы тоже этого не хотелось.
Оба молчали. Долг перед страной, долг перед семьей, долг перед солдатами. Что важнее?
Сейн отрешенно подумал, что зря считал это испытанием на жестокосердие для себя. Даниэль оказался в не менее страшной ловушке.
– Знаешь, какая победа у меня была наилучшей? – внезапно спросил Сейн. – Взятие Лессена.
– Не помню о такой, – удивился Даниэль.
– Еще бы, – грустно усмехнулся Сейн. – У нас были равные силы, но я расставил войска так, чтобы держать все направления. И не только держать… А потом вызвал командующего противника на переговоры и показал ему все варианты битвы, включая и те, в которых он сражался, зная о моих планах. В каждом из них я побеждал. Он еще раз все изучил, подумал минуты две… потом предложил капитуляцию. При взятии Лессена не погибло ни одного человека, и потому его не запомнили. Но это – моя лучшая победа.
– Жаль, что сейчас так не поступишь… – вздохнул Даниэль.
– Да, дейст… – начал Сейн и вдруг осекся. Потом медленно развернулся и выдохнул: – Даниэль…
– Что?
– А победа обязательно должна быть военной?

Охрана Сейна опять не заметила, увидев его уже рядом с шатром королевы. Капитан лишь рукой махнул – что взять с рыцаря смерти.
Арторис поздоровался со всеми, прошел к столу и положил на него перевязанный красной лентой свиток.
– Что это? – удивилась Эллимия.
Альмир мог бы поклясться, что под черным забралом сияет улыбка.
– Предложение о мирных переговорах, ваше величество. Правда, Даниэль настаивает, чтобы инициатором выступили вы.
У Мартина из руки выпал бокал. Альмир застыл как статуя. Тонкие брови Эллимии взлетели к самой границе волос.
А потом королева и советники хором вопросили:
– Что???
Сейн, опять-таки не спрашивая разрешения, рухнул на стул и наклонился вперед.
– Каждый получает, что хочет. Дастрану нужны изумруды – договоримся о поставках. Айенну нужна свободная земля – войска отойдут и более на нее не ступят.
– Дастранский король будет… – начал Мартин, но Сейн оборвал его взмахом руки.
– Дастранский король не будет возражать! На западе у них есть серьезные враги, а если в течение этих двух недель перебросить туда армию Даниэля, то Дастран не только одержит победу, но и надолго отучит своих противников воевать. Так-то бы положение осталось неустойчивым… Ну как, вы согласны?
Королева и советники переглянулись. Затем Эллимия решительно сказала:
– Мое слово – да.
– Отлично, – Сейн поднялся на ноги. – В таком случае, я сейчас отправляюсь к Даниэлю и мы назначим дату переговоров. Когда вам удобно, ваше величество?
– Не стоит откладывать. Завтра, в десять утра, на поле между армиями.
– Хорошо. Я передам. До свидания, ваше величество, господин канцлер, маршал.
И Сейн покинул шатер. Маг, рыцарь и королева растерянно посмотрели друг на друга.
Потом Эллимия внезапно уронила голову на руки и расплакалась.
– Что с вами, ваше величество? – вскочил с места Альмир.
– Ничего, – сквозь слезы ответила королева. – Только как подумаю, сколько людей погибло… а всего-то надо было откупиться…
– Нет, – внезапно заявил Мартин. – Чтобы такое получилось, надо, чтобы королевой были именно вы, чтобы дастранской армией командовал именно Даниэль Арторис, и…
Он замялся, явно колеблясь, но все же закончил:
– И чтобы на нашей стороне был именно Сейн.

Переговоры прошли быстро и успешно. Дастранская знать находилась в некотором недоумении, но король, оценивший ситуацию именно так, как предсказывал Сейн, утвердил мир.
Разумеется, Дастран и Айенн не стали добрыми соседями – недавние события к этому не располагали – но все шло к тому, что при жизни нынешних монархов еще одной войны не будет. А учитывая, что король Дастрана был лишь на восемь лет старше Эллимии, мир обещал быть долгим.
Вечером того же дня Сейн покинул лагерь Айенна. Он счел это логичным – прийти без приглашения и уйти не прощаясь.
Тем более, что он ожидал встречи с Синкэном… скверной встречи. Арторис не стал идти против своей крови, не посчитал убийство лучшим выходом – и провалил испытание.
Но не в правилах Сейна было прятаться от опасности.
Поэтому, завидев впереди фигуру в черной одежде, он остановил коня и спешился.
Синкэн медленно приблизился, и смерил рыцаря взглядом. По непроницаемому лицу Ожидающего было невозможно понять его мысли.
– Итак, Айенн победил, – заговорил Бог Смерти. – Это хорошо. Думаю, ты уже догадался, что я посылал тебя не только для этого?
– Да, – твердо ответил Сейн. – Это ведь было испытание? Испытание долгом. Так вот – я не считаю и никогда не сочту убийство самым легким решением. Я никогда не пойду против своих. И я никогда не скажу: «живые и мы». Мертв я или жив, но я – Сейн Арторис. И я буду таким.
Рыцарь ожидал многого – вспышки гнева, вкрадчивого комментария, молчаливого удара посохом… но только не смеха.
Шелестящий, тихий смех Синкэна не был слышен уже на расстоянии десятка шагов – но стоявший куда ближе Сейн его воспринял отлично.
А еще он подумал, что в темных глазах Ожидающего и в его собственных янтарно-желтых горит совершенно одинаковый огонь.
– Ты правильно понял, мой рыцарь, – отсмеявшись, сказал Синкэн. – Это действительно было испытанием… только ты не понял что я испытывал. Подумай и ответь – зачем мне хладнокровные убийцы?
Сейн хотел ответить… и замер. А действительно, зачем?
Синкэн – Хозяин Последней Дороги. Ему не нужно никого убивать – все равно, рано или поздно любой живущий окажется у него. Исключая тех, кого заберут к себе другие боги… так их все равно заберут, независимо от того, как они погибли.
Значит, Синкэну не нужны те, кто спокойно убивает. Зачем?
А что же нужно?
– В том-то все и дело, – кивнул Ожидающий, вновь читая мысли. – Мало кто сможет работать со смертью, не зная жизни. И мне не нужны те, кто бесстрастно убивает… напротив, мне нужны те, кто отлично сознает ценность жизни и не станет убивать без причины. Я Бог Смерти, а не Убийства.
Ты слишком мало знал о рыцарях смерти, и почти все это знание было ложным. Ты пытался соответствовать тому образу, который создал сам, пытался приблизиться к идеалу убийцы, лишать жизни хладнокровно и без колебаний… и такая маска могла стать лицом. У тебя была душа живого, а ты грозил омертвить ее. Поэтому я и послал тебя в Айенн. Это была проверка, мой рыцарь. И ты ее выдержал с блеском.
– Каким же я был глупцом… – прошептал Сейн.
Синкэн вновь шелестяще рассмеялся.
– Ты просто еще молод. Да-да, по сравнению с возрастом других моих воинов твои семьдесят пять лет жизни и не-жизни – пустяк. Но все приходит с опытом. Просто думай. Ведь ты всегда побеждал именно этим…
Ожидающий исчез.
Сейн немного постоял, опираясь на луку седла, потом одним движением оказался на коне и тронул поводья.
– Молод, да? – вслух произнес он. – Значит буду учиться.
Улыбнувшись, он прибавил:
– Ведь я всегда побеждал этим.
И пустил коня по ночной дороге.

05.08.2005 – 09.08.2005

*Скурламин – Темный Бог Войны, небесный покровитель орков.
**Оркхадар – Империя Орков (орк.)
***Повелитель Мертвых – одно из прозвищ Синкэна, Бога Смерти.
****Звездная Певица – одно из прозвищ Артеллы, Богини Искусства.
*****Воитель – одно из прозвищ Спадана, Светлого Бога Войны, покровителя рыцарства.
******Хозяин Последней Дороги – третье прозвище Синкэна, крайне редко употребляется в обычной речи. Вставляется лишь в особые молитвы или заклинания.
*******Тей данно – «старший родич», вежливое обращение к уважаемому представителю рода (старовелен.)
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 03:43   #3
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Вестница и чародей
(Синнф, "Пятилистник")

Зеленый, упругий лист…
сорвался с ветки, закружившись на ветру…
пристал к рукаву из серого шелка…


Альварад Коготь Дракона раздраженно поморщился и одним щелчком сбил лист с одежды, мимоходом удивившись, как у ветра получилось поднять его на такую высоту.
Он стоял на балконе, у самых перил, положив на них руки, подставив лицо морскому ветру. Отсюда был виден весь остров, некогда имевший свое имя.
Теперь же его называли только Островом Альварада.
Каждый раз, смотря на свой остров, он не мог сдержать победной улыбки. И действительно – далеко не каждому удалось бы создать столь совершенную систему обороны и распределения энергии, и при этом нисколько не повредить природе.
Впрочем, все уже, можно сказать, привыкли к способности Альварада совершать казалось бы невозможные вещи. Маги четко ставили предел всему; Альварад только и делал, что отодвигал его еще дальше.
Не зря за ним утвердилось прозвище Серого Мага Синнфа.
О чем-то это говорит, не так ли – если в твоем прозвище ставят название всего мира!
Чуть нагнувшись, Альварад взглянул вниз, улыбнулся и, выпрямившись, прикрыл глаза. До земли было неблизко – не менее восьмидесяти локтей . Своим замком Альварад тоже заслуженно гордился. Подобные ему имелись лишь у Великих Анклавов , но ведь над ними трудились несколько поколений магов. А тут справился лишь он, за какие-то пять лет.
Вид острова и замка словно придавал силы. Серый Маг Синнфа не любил хвастовства, но в такие моменты он действительно мог сказать: «Я – это Я, один из сильнейших магов мира. Я – из тех, кто может повернуть судьбу Синнфа».
И все это было правдой.
Еще немного постояв с закрытыми глазами, Альварад повернулся, собираясь уходить.
И остановился.
Посреди балкона разгоралось сияние портала.
Очень немногие могли и имели право открыть портал прямо в замок Альварада. И только одному человеку точкой выхода был назначен этот балкон.
Из угасающего свечения легко выступила тонкая фигура в белой одежде, сделав несколько шагов к двери.
– Здравствуй, Стелла… – хрипло выдохнул Альварад.
Она обернулась.
«Какая же она все-таки красивая, – подумал Серый маг, вглядываясь в черты женщины. – И всегда останется такой».
Стелла была из тех магесс, которые сохраняют юность, сколько бы лет у них не было за плечами. Тонкие черты лица, словно изваянные гениальнейшим из скульпторов; ярко-синие лучистые глаза; русые волосы падают на плечи; грациозная фигура; походка настолько легкая, что всем казалось, будто она не касается земли. Белоснежная одежда Вестницы и серебряный обруч с изумрудом лишь придавали ей очарования, не привнося ни капли официальности.
Альварад смотрел – и не мог оторвать глаз.
И она смотрела.
«Ничуть не изменился, – подумала Стелла. – Казалось, я его уже целую вечность не видела».
Альварад стоял, прислонившись к перилам – высокий, выше ее на полголовы, стройный и крепкий; черные волосы растрепаны ветром; серые глаза, обычно иронично-холодные, сейчас смотрят с болью и тоской. Черный шелковый костюм, серебристые пояс и сапоги. Никаких украшений – Серый маг их не терпел.
Как всегда, Стелла лишь скользнула взглядом по левой руке Альварада. Кисть ее резко отличалась от правой – покрытая багровой чешуей, с пальцами, где суставов было больше обычного, с острыми черными когтями.
Впрочем, это никогда и не было человеческой кистью. Именно за приращенную взамен утерянной лапу дракона Альварад и получил свое прозвище.
Серый маг шагнул вперед, одновременно с Вестницей; они сошлись в самом центре балкона.
И обнялись, застыв на несколько минут.

***
Неужели твои глаза
Мне сегодня приснятся ночью...
На улице снова гроза,
И мне лучше уехать срочно.

Расскажи мне, зачем ты здесь?
И опять ты мне смотришь в сердце.
Ты молчишь, и ты в черном весь.
От тебя никуда не деться .

(Здесь и далее - стихотворение Ксении Булдык)

***
Сколько уже лет длилась эта странная, невероятная, невозможная любовь – Светлой Вестницы и Серого мага?
Самое ее начало не смогли бы указать, пожалуй, и они сами. Хотя Альварад и Стелла никогда и не задумывались над этим вопросом: они знали, что их любовь есть.
И все.
Сколько догадок строили на их счет? И как только не пытались проанализировать, сделать выводы, разобраться?
Что могло их связывать – Стеллу, которую едва ли не по всему Синнфу считали воплощением Светлой магии, и Альварада, чье полное пренебрежение к законам и правилам вошло в поговорки?
Умные и практичные маги в один голос утверждали: любовь Светлой магессы к Серому или Темному магу невозможна. И уж тем более невозможна взаимность. Этого никогда не было, и этого просто не может быть! Такого чувства не может существовать!
А оно было.
И продолжало – быть.

***
Комната. Просторная, с выходом на балкон; книжные полки, письменный стол (все из темного полированного дерева), камин, где сейчас потрескивают дрова; широкая кровать.
Двое, прижавшиеся друг к другу.
Тишина.
– Тебя что-то беспокоит, – нарушил молчание Альварад.
Стелла кивнула. Перед друг другом им отрицать что-то смысла не имело.
– Ничего особенного… Позавчера было очередное заседание Совета Высших. Ну и Атарес снова выступил… ты ведь его помнишь.
– Помню, – кивнул маг. – Мы ему очень не нравимся. И что сказал?
– То же, что и раньше. Что своим поведением я позорю само имя Светлого мага.
Альварад резко приподнялся.
– Я его в порошок сотру!
– Не надо! – остановила его Стелла. – Я уже к этому привыкла. Наверное. Да и Магистр ему сразу же высказал... скажем так, неудовольствие.
Альварад фыркнул. Камминал, нынешний глава Светлых магов, умел проявлять недовольство таким образом, что вызвавшего гнев Магистра потом еще неделю мучали кошмары.
– А все остальное? Все хорошо, Звездноокая?
– Хорошо-о… – Стелла крепче прижалась к Серому магу. – Особенно сейчас…

***
Обещая «стереть в порошок», Альварад не шутил. Ради Стеллы – ради Звездноокой, как он ее называл – он был готов на все.
И сама Стелла ради Альварада – тоже.
Когда все только началось, Магистр попытался приказать Стелле попутно добывать информацию о планах и силе Когтя Дракона, руководствуясь благом Совета. Вестница тогда отказала самым решительным образом, намекнув, что если глубочайше ею уважаемый глава Совета будет настаивать, она сочтет свой путь расходящимся с путем Анклава.
Короче говоря – уйдет из Совета.
А этого Камминал допустить никак не мог.
История с некоторыми вариациями повторилась несколько лет спустя, когда Повелитель Тьмы – глава Темного Круга – попытался предложить Альвараду сотрудничество, заметив, что в случае отказа может пострадать одна конкретная Вестница…
Серый Маг Синнфа тогда ворвался прямо в кабинет Повелителя, начисто снеся все защитные заклятия и расшвыряв магов-охранников. Крайне эмоциональный ответ выражал следующее: если с головы Стеллы упадет хоть один волосок по вине Темных магов, то Альварад будет мстить. Как умеет.
То есть – со своим обычным размахом, беспощадностью и изобретательностью.
Разумеется, полностью уничтожить Темный Круг Альвараду было не под силу. Но нанести ему колоссальный ущерб – вполне. Никто из Высших Темных еще не забыл, как в свое время эскадра Круга со множеством опытнейших магов и мореходов разбилась об Остров Альварада.
Оба Анклава отказались от своих планов, предоставив Альварада и Стеллу самим себе. И более того – старались пресекать всякие попытки причинить им вред.

***
– Месяца через два я приведу новых воинов на твой остров, – задумчиво сообщила Стелла.
– Кому из вашего начальства мои кладовые не дают покоя? – усмехнулся Альварад.
– Можно сказать, всем. Там ведь немало вещей, которые ты у наших экспедиций увел.
– Не увел, а взял раньше, чем они до них добрались. И потом, разве мы не заключили договор? Ваши приезжают, проходят испытания, а я выдаю им артефакты.
– Ну да! – Стелла вскинула голову. – Ты забыл добавить, что артефакт ты выбираешь сам! И мы помогать им не можем, даже советом – испытание каждый раз новое.
– Самые лучшие маги-воины у Совета – прошедшие испытание у меня, – пожал плечами Альварад.
– Что верно, то верно, – согласилась Стелла. – Кстати, в твоей библиотеке случайно «О волшебстве расы драконов» Амитанга нет? Я собираюсь с посольством в Северные Скалы отправиться, так что лучше подготовиться.
– Должна быть, Звездноокая, – подумав, ответил Альварад. – Я старался все возможные книги по магии собрать.
Стелла тихо засмеялась.
– Что?
– Просто вспомнила… Ведь именно благодаря твоему интересу к книгам мы и познакомились.
Серый маг медленно кивнул. Хоть и произошло это несколько сотен лет назад, он помнил все, как будто лишь вчера вернулся из путешествия.

***
Это была одна из первых серьезных операций Белого Совета против Темных магов. Не чародеев Круга, нет, а свободных, не подчинявшихся никаким законам. Именно по этой причине Темный Круг тоже не возражал против боевых действий.
Отряд был подобран очень хорошо: маги, воины и целители успешно дополняли друг друга. А когда по пути к ним присоединился Серый маг, то группа приобрела значительную силу.
Альварад пришел в отряд скорее из любопытства, чем из желания сразить Темного мага. Но гораздо более веской причиной было наличие у упомянутого мага колоссальной библиотеки.
Тогда Серый маг еще не носил ни одного из своих прозвищ. У него не было собственного острова, и кисть его левой руки ничем не отличалась от правой.
Как уже было сказано, с его появлением сила отряда увеличилась. Но этот поступок имел еще одно, совершенно неожиданное следствие.
Стелла с четырнадцати лет воспитывалась в Белом Совете. Дар ее был более чем необычен: никакой магии, способной, калечить, убивать, разрушать, каким-либо образом вредить. Зато у нее были высочайшие способности к целительству, природной магии, вообще всем категориям Света.
Разумеется, Светлые маги пропустить такой феномен не могли.
Характер Стеллы удивительным образом сочетал мягкие и алмазно-твердые черты. Она умела настоять на своем, но никогда не причиняла вреда кому-либо намеренно. И потом Белый Совет не раз посылал ее туда, где назревала война. Стелле удавалось примирить враждующие стороны, причем без особого труда.
Сложно сказать, зачем ее отправили в эту экспедицию. Видимо, Высшие решили, что Стелле надо увидеть, что такое война, изнутри. Сомнительно, что они ожидали того, что получилось…
Почти все в отряде сторонились Серого мага. Стелле это даже не пришло в голову.
Сначала между ними был лишь взаимный интерес, смешанный с уважением к познаниям и силе другого (тогда и родилось уважительно-насмешливое прозвище «Звездноокая»). Потом этот интерес перерос в стойкую дружбу и взаимопомощь.
А потом и в любовь. Глубокую и искреннюю.
Особенно после того, что было после.
Высший Темный маг Джаллар, в отличие от других, к известию об экспедициях отнесся отнюдь не скептически.
И подготовился.

***
– Все-таки хорошо тут у тебя, – мечтательно сказала Стелла. – Спокойно. Красиво. На острове Совета тоже красиво, но по-другому. Там – великолепно. А от великолепия начинаешь уставать.
– Истинное величие не нуждается в демонстрации, – пожал плечами Альварад. – Во многих книгах так написано.
Они находились в маленьком саду, который маг создавал в течение нескольких лет. Сам Альварад не слишком разбирался в садоводстве, но он пригласил лучших мастеров из многих стран. Их искусство и магия хозяина замка позволили создать удивительно красивый сад, в котором росли цветы и деревья, в природе никогда не находившиеся вместе.
Главной достопримечательностью сада был исполинский дуб, в тени которого они сейчас и сидели. Дерево не было выращено на острове – Альварад его когда-то перенес в свой замок. На вопрос «откуда?» маг отвечал уклончиво, лишь заявляя, что в прежнем месте дубу бы грозило уничтожение: не то природным катаклизмом, не то от рук лесорубов, а то и вообще других магов.
Да Стелла и не настаивала на ответе. Хорошо зная Альварада и его методы, она понимала, что правда может ей не понравиться.
– Поэтому ты величие постоянно высмеиваешь, – заметила Стелла. – По-моему, никто из сильных мира сего на твой остров даже не ступал.
– Плевать я на них хотел, – откровенно отозвался Альварад. – И они на меня – тоже. До тех пор, пока я не вмешиваюсь в политику, короли делают вид, что меня нет. А я вмешиваться вообще никогда не буду.
– Но порассуждать о ней любишь, – уличила мага Стелла. – Особенно в нетрезвом состоянии…
– Это было всего-то раза три! – возмутился Альварад. – И, кстати, разговор о политике за вином завел как раз твой коллега!
– Да, вы с Эрлином тогда долго спорили, – улыбнулась Стелла. – Контролировать силу были способны, а вот на речь к концу беседы… ммм… контроля уже не хватало.
– И все же договорились, – расплылся в улыбке Альварад. – Эрлин тогда уступил…
– Потому что уснул. А ты еще на ногах держался.
– А по какому поводу мы тогда напились? – потер лоб Альварад. – Уже и не помню.
– Первая победа над Темным магом, – напомнила Стелла. – Мы тогда все вместе в таверну отправились – ты, я, Эрлин, Тенайя, Кельмирис…
– Это как раз помню. У хозяина чуть разрыв сердца не случился – он в жизни столько магов не видел.

***
Первая победа отряда, в который входили Стелла и Альварад, оказалась и последней.
«Наводку» на Темного мага средней руки им подбросил как раз Джаллар. Высший хладнокровно пожертвовал никчемным в общем-то коллегой, чтобы как следует оценить силу противника.
Оценил.
И потому, когда группа подошла к обители Джаллара, то угодила в ловушку. Темный маг пустил в ход все свое искусство; Светлые должны были не просто погибнуть, а своей смертью показать то, как бесполезно драться с Высшими Темными.
Отчасти ему это удалось.
Половина отряда полегла в первые же минуты схватки. Оставшиеся – боевые маги со стажем, Стелла и Альварад – еще держались, но затем в ход пошли еще более мощные и изощренные заклятия, разорвавшие защиту.
Стеллу и еще двух магов спасла фактически только предусмотрительность Альварада: Серый маг поставил маяк в городе неподалеку и во время битвы сумел открыть портал.
Первой к спасению отправилась Стелла – Альварад попросту схватил ее и швырнул в портал, не слушая возражений. Еще двое магов прорвались следом, Альварад, естественно прикрывал …
А затем Джаллар загасил и без того неустойчивый проход и вышел к Серому магу лично. Решил почтить поединком.
Трудно сказать, кто выиграл. В том бою Джаллар получил удар в лицо, распоровший правую щеку шрамами; но и Альварад лишился кисти левой руки, сожженной заклинанием.
Уже теряя сознание от боли, Альварад успел открыть еще один портал – в неизвестность.
Судьба оказалась к нему милостива: маг выпал в узком ущелье, рядом с драконом, разбившимся о скалы.
Что тогда произошло, какой разговор вели раненый человек и умирающий дракон – неведомо никому. Многие склонялись к мысли, что был заключен какой-то договор, но им обычно советовали самим попробовать заключать сделки, терзаясь от страшной боли.
Известно одно: дракон умер. А его левая лапа, уменьшившись в размерах, стала заменой кисти Альварада.
И с тех пор хозяева небес считают его своим родичем.

***
– Странно, что я никого не видела, – задумчиво сказала Стелла. – Обычно у тебя в замке полно людей.
– Не на верхних этажах, – улыбнулся Альварад. – Тут живу только я…
Окончание фразы не прозвучало, но Стелла поняла: «а кроме того, у меня сейчас ты».
Помощники Серого мага превосходно знали: когда Стелла навещает хозяина, ему становится безразличен весь Синнф, и являться с докладами просто не имеет смысла. Точно так же это знали в Белом Совете, и Вестнице никогда не приходил вызов, когда она была на Острове.
Один из чародеев-помощников Альварада как-то признался: «Я видел госпожу Стеллу ранее, в городах. Видел вас. Могу хоть сейчас создать модель того, как вы видны магическим зрением. Но когда вы вместе – что-то не просто меняется, а становится абсолютно иным».
Он был хорошим магом, и несколько лет пытался проанализировать причину такого явления. Потом махнул рукой, сообщив: «Влюблюсь, тогда, может, пойму…»
Сам Альварад точно знал, когда именно они обрели такое единение.

***
Силы и способности Вестников и Герольдов несколько отличаются от умений обычных магов. Менее сильные, они быстрее восстанавливаются, и гораздо лучше владеют всем, что касается разума и тела.
После схватки с Джалларом Стелла пришла в себя очень быстро. Еще быстрее поняла, что Альварад не смог пройти через портал, и начала поиск. Ее товарищам, пытавшимся возразить против, в общем-то, безнадежного занятия, оставалось только изумленно наблюдать, как Вестница строит одно заклинание за другим.
Найти мага лишь по отблеску его силы, даже не по слепку разума – нельзя. Это записано во многих книгах, это самое начало магии.
Стелла – нашла.
И вышла через портал прямо к Альвараду всего через час после его разговора с драконом.
Вместе с лапой магу передалась и легендарная живучесть драконов, но колоссальная усталость и ранения сделали свое дело: Альварад был на краю гибели. Фактически, он уже почти заглянул за край.
Как Стелле удалось спасти мага, не понимал никто, в том числе и она сама. Эксперты признавали, что такое возможно, но подобная трата сил должна была абсолютно точно убить саму магессу.
Однако тогда, в каменистом ущелье, произошло небывалое: Светлая и Серая сила смешались; маги поделились друг с другом энергией и жизнью. Как потом выразился один поэт, «расплели свои судьбы и соткали из них новый узор».
Альварад и Стелла выжили. Вместе.
И пребывали вместе еще несколько месяцев.
А затем приказы Белого Совета и путь, избранный Альварадом, развели их в разные стороны.
Впрочем, в разные ли?

***
Не смотри, отвернись, уходи!
Ты ведь знаешь, что жизнь не исправить,
А я знаю, в моей груди
Ты опять только боль оставляешь
.

***
Ночь.
Безоблачное темное небо, усыпанное яркими точками звезд.
Самая верхняя точка замка.
Стелла стояла посреди круглой площадки, запрокинув голову, глядя в бескрайнее небо.
Альварад смотрел на нее, осыпанную звездным светом, и улыбался. В такие минуты он не переставал хвалить себя за то, что когда-то внес в проект замка эту маленькую башню, с которой так удобно смотреть.
– Люблю смотреть на звезды, – тихо сказала Стелла. – Странно для Светлой, да?
– Почему же? На солнце смотреть гораздо больнее, а звезды… Ты ведь сама носишь такое имя.
Стелла повернула голову.
Альварад стоял у парапета; черная одежда растворяла его фигуру в темноте, но звездный свет непонятным образом ее обрисовывал, словно вырезая из ночи. Лицо, правда, было затенено, но Стелле и в голову не приходило воспользоваться магическим зрением.
Не то время.
– Как хорошо…
Это не было сказано вслух. Это, возможно, даже не было оформлено в мысль.
Но это читалось везде.

***
После возвращения Стелла пыталась забыть Серого мага. Вернее, ей посоветовали это сделать; посоветовали люди знающие и опытные, которым она привыкла доверять.
Вестница попыталась.
Ничего не вышло.
А когда один из ее коллег высказал осторожное предположение о том, что маг наложил на нее притягивающие чары, то в ответ получил бурю негодования.
Предположение, однако, проверили, и ничего не обнаружили.
Альварад, странствовавший тем временем по Синнфу, страдал от того же. Прекрасно понимая, что путь Серого мага и любовь к Светлой совместимы очень плохо, он старался выбросить из головы прекрасную Вестницу.
И у него тоже ничего не вышло.
В конце концов они не выдержали; нашли друг друга, и не расставались в течение нескольких дней. А когда вновь расходились, то оба уже знали: всегда порознь им не жить.
Проходили годы, столетия.
Альварад занял остров Кинхаль и принялся возводить свою крепость. Одновременно с этим он фактически противопоставил себя Совету и Кругу и принялся собирать мощные артефакты, зачастую выхватывая их из-под носа у магов.
В конце концов чаша терпения Анклавов переполнилась. Обнаружив, к своему удивлению, что остров наглухо закрыт для порталов, руководители независимо друг от друга приняли решение отправить боевой флот к Кинхалю и достойно наказать зарвавшегося Серого.
Такое не поддержала лишь Стелла, в отличие от остальных, отлично осведомленная об истинной мощи Альварада. Однако слушать ее никто не стал, по вполне понятным причинам.
Тогда Вестница бросилась к Когтю Дракона. Она не собиралась уговаривать его сдаться (Альварад не уступал никогда и никому), но она попросила лишь обойтись со флотом Совета как можно мягче.
Альварад обещал. Впрочем, это и не понадобилось.
Из-за разницы в расстояниях флот Круга добрался до острова первым, и почти весь обратился в щепки, наткнувшись на защитные сооружения. Жертв было немного: предусмотрительные Темные соорудили множество порталов, да и Альварад не стремился к массовому убийству.
Когда прибыли Светлые, то командиры озадаченно посмотрели на остатки флота своих вечных оппонентов, оценили возможные потери, и провели лишь несколько рейдов, в которых убедились – остров не взять.
После этого Альварад заключил договор со Светлыми и Темными. Отныне, желающие получить что-нибудь из его сокровищницы, прибывали лично, проходя запутаннейшие и опасные испытания.
Круг и Совет согласились.
Альварад стал силой, с которой следовало считаться.
И никто уже не смел попрекнуть Стеллу любовью к нему.

***
– Мне пора.
Серый маг ждал этих слов. Вернее, знал, что они будут сказаны, но надеялся не услышать.
– Может… останешься еще?
Они вновь стояли на том балкончике, где Стелла возникла из портала. Еще одна особенность охраны замка: посторонние, имевшие доступ, могли создать портал только там, где для них назначена точка выхода. Это условие было вплетено в заклинание еще до того, как Стелла получила разрешение, и Альварад не мог его отменить, как ни хотел.
– Нет, – обруч сверкнул под солнцем, когда Вестница покачала головой. – Мне должны поручить… это очень важно для Совета…
Альварад не слушал, что она говорит. Он смотрел в глаза Вестницы – и видел, как она относится к необходимому уходу.
Он отступил назад, сжав драконьей рукой холодный камень перил; чем дольше прощаешься, тем труднее расставаться.
Они оба знали это.
Светлая вспышка портала растворила в себе Вестницу.

***
Два мгновенья и я убегу,
И догнать ты меня не сможешь
Быть с тобой больше я не могу
Без тебя не могу быть я тоже.

На ладони блестит слеза,
И мне надо уехать срочно...
Неужели твои глаза
Мне сегодня приснятся ночью
...
***
Альварад Коготь Дракона вошел в свою комнату. Остановился посередине.
– Я – Альварад Коготь Дракона, – произнес он, словно пробуя на вкус свое имя. – Я – самый сильный Серый маг Синнфа.
Шаг. Еще один. Взгляд скользит по стенам.
– Я способен подчинять себе энергию!
Пушистые молнии заструились по вскинутым рукам, оплетая фигуру мага; ветер засвистел по комнате, сбивая вещи.
– Я могу изменять предметы!
Под взглядом серых глаз небольшая ваза поплыла, превращаясь в бронзовую статуэтку.
– Я способен вызывать жизнь!
Резкое движение – и посреди каменной плиты проклюнулся цветок.
– Я способен…
Молнии погасли. Ветер утих.
Альварад упал на колени, вонзив пальцы в толстый ковер, стискивая бахрому.
– Почему, почему я не могу быть просто счастлив?

13.12.2003 – 7.03.2004
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 03:48   #4
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Три хода
("Грани реального")

В смертельной игре не бывает победителей.
Ведь даже победа может обернуться поражением.


Доска была простой, без всяких украшений – лишь надлежащим образом расчерченное поле и скромные фигуры на нем. Но для великого полководца и завоевателя Гиоката она была ценнее всех его сокровищ. Во всяком случае, в этой партии.
Вот уже многие годы Гиокат вел смертельную игру с судьбой. Каждый ход, каждое движение его войск отображалось на многочисленных досках с фигурами. Каждая попытка его врагов хоть как-то изменить положение, находила достойный ответ, стоило лишь Гиокату представить свой новый ход.
Командовать армиями – и двигать фигурки по доске. Когда одно полностью повторяет другое – не есть ли это счастье для полководца?
Гиокат был великим Игроком. И великим стратегом.
Он и сам не мог объяснить, что именно лежит в основе его жажды к завоеваниям. Да, расширение своей империи, да, благо для его народа… но было и еще что-то.
Может быть, Игра?
За двенадцать лет Игры Гиокат потерпел лишь два поражения – одно в самом начале, когда он еще не научился в полной мере связывать Игру и жизнь. А второе – когда силы врага были настолько велики, что даже блестящий талант Завоевателя и его командиров оказался бессилен.
Все партии, сыгранные Гиокатом, навечно застывали на досках, подобных этой. Армейские чародеи заключали их в волшебные колпаки, и любой мог полюбоваться прекрасной игрой и изучить ее историю, написанную внизу.
Все они кончались одинаково. Имя противника и слово «проиграл».
То же самое Гиокат ожидал и от нынешней партии. В самом деле, что тут сложного? Небольшое королевство, армия обученная, но несравнимая с войском Завоевателя. В других таких же опасность представлял правитель, но тут…
Король Превед отличался талантом в хозяйственных областях, но полководец и стратег из него был никудышный. Гиокат не испытывал к нему ни малейшего уважения – разве его достоин правитель, неспособный встать с мечом во главе войска?
Да, у него была пара талантливых генералов. И где они? Гиокат разыграл дебют великолепно, в четыре хода лишив врага его командиров. А доклады о том, что Превед попытался начать встречную Игру, немало повеселили полководца.
Многие, прослышав о принципах Завоевателя, пробовали Играть, но никому еще не удалось превзойти своего врага. И даже дело не в остроте разума – умнейших людей среди покойных правителей хватало.
Но никто не оказался достаточно сильным, чтобы воспринимать жизнь как Игру. В которой можно спокойно жертвовать чем угодно, чтобы достичь поставленной цели.
Гиокат – смог. И потому-то его империя ширилась с каждой сыгранной партией.
От входа в шатер послышалось вежливое покашливание. Завоеватель оглянулся.
Дабир, его верный слуга и телохранитель, мощный воин в блестящем панцире.
– Что такое?
– Мой господин, – склонил голову Дабир. – Прибыл король Превед. Он желает с вами поговорить.
– Что ему надо? – поморщился Гиокат. – Впрочем, зови. Посмотрим, как он будет сдаваться.
Желая сразу показать свое отношение, Гиокат даже не повернулся, когда Превед вошел. Только после того, как Дабир обратился к нему: «Мой господин, он пришел»… только тогда Завоеватель обернулся.
Превед полностью соответствовал своим портретам – невысокий, полноватый, лысеющий. По сравнению с ним еще резче выделялись все черты внешности Гиоката – могучая фигура, белые волосы, шрамы на ястребином лице.
Впрочем, кое-что было у них одинаковым – ум во взгляде. Правда, Гиокат по-прежнему не мог представить Преведа во главе армии. Вот за рассмотрением всяких цен на зерно – пожалуйста.
Впечатление слегка улучшилось, когда Превед бросил взгляд на доску и болезненно скривил губы. Еще бы – положение его страны явно было безвыходным.
– Что вы можете сказать мне, царственный брат? – намеренно соблюдая этикет, обратился к нему Гиокат.
Превед сглотнул. Боится, что ли? А чего ожидать от подобного…
Однако слова короля серьезно удивили Завоевателя.
– Я прошу вас уйти от границ нашей страны, – тихо произнес Превед.
Гиокат приподнял бровь, сделав вид, что не расслышал.
– Я прошу вас уйти, – повторил король, уже громче. – Вам ведь на деле не нужны наши земли. Мы не представляем для вас никакой опасности, и захват не принесет вам выгоды.
Завоеватель презрительно фыркнул. Да при чем тут выгода? Торгаш… При чем тут опасность? Главное – что он уже начал Игру против Преведа, и бросать ее нельзя. Это вообще непредставимо – прекратить Игру из-за столь зыбких причин.
– Вам не понять наших мотивов, – сухо сообщил Гиокат.
И с некоторым удивлением увидел, как в глазах Преведа загорается злой огонек.
– Что тут понимать? – король отбросил вежливость. – Вами движет вот это!
Превед резко указал в сторону доски.
– Фигуры для вас важнее людей! Ведь гибнут и ваши солдаты, в совершенно бессмысленной войне.
– Бессмыссленной Игры не бывает, – объяснил Гиокат.
– Бывает. Эту партию вы все равно проиграете.
Вот это заявление Завоевателя мигом заставило вспыхнуть. Он тут же оказался на ногах и рявкнул:
– Я провел более сотни партий и не проигрывал! Не тебе судить о чужой Игре!
– Эту партию вы проиграете, – твердо повторил Превед. – Как там говорят – «победа в три хода», кажется? Вот в три хода у вас поражение и будет.
Какая наглость! Терпеть это еще немного было не в силах Гиоката.
Даже за Игрой он не снимал с пояса меча. И сейчас это оказалось очень кстати.
Острый клинок до половины вошел в грудь Преведа. Тот пошатнулся, рухнул сперва на колени, потом – на землю. Не издав ни звука.
Гиокат вытер меч и бросил его в ножны. Злость прошла, осталось лишь раздражение – ну и дурень же этот так называемый правитель. Хм… показалось или нет, что в момент удара в глазах Преведа отразилось удовлетворение? Да если и так, то все понятно. Король-торгаш умер смертью воина. Разумеется, он успел обрадоваться.
– Дабир, пошли его обратно, – приказал Гиокат.
Подойдя к доске, Завоеватель опрокинул фигуру, соответствующую Преведу. Оглядел положение, прикинул варианты. Хмыкнул и повернулся к слуге, уже вернувшемуся в шатер.
– Дабир, позови магов. Пусть сохранят эту партию.
– А она закончена, мой господин?
– Разумеется. Без короля страна обречена. Еще один ход – армией. И все.

Через три месяца после этого разговора великий Гиокат все быстрее приближался к порогу смерти. Причиной этого явилась тяжелая арбалетная стрела, пробившая грудь и разорвавшая внутренние органы.
Лекари не могли помочь, а магов уже не было – все погибли при разгроме армии Завоевателя.
Да, при разгроме.
Находясь в полузабытье, Гиокат пытался понять, как и почему так получилось… Почему все окрестные королевства объединились против него? Почему жители страны Преведа бешено сражались за каждую пядь своей земли? Почему не покорились неизбежному?
Острый разум, привыкший почти моментально распутывать даже самые сложные узлы, не мог проникнуть в суть этой загадки.
Что, что он сделал не так? Какой ход в Игре был неверным?
Проклятие!
Гиокат чувствовал, что ошибка была сделана не на доске – там бы он ее мигом заметил. Значит, в жизни…
Почему в захваченной стране так быстро вспыхнули восстания? Такое впечатление, что их готовили заранее… в расчет на то, что народ будет легко поднять, дать им знамя, дать им символ… И по той же схеме заручились помощью других королевств.
Но какой? И что послужило сигналом?
Ответ пришел неожиданно.
Превед!!!
Именно его смерть всколыхнула всех жителей королевства. Будь он воином, погибни в схватке – все приняли бы это как должное. Но он никогда не был бойцом… и потому на его убийство все посмотрели как на подлость. Короли-рыцари возмутились убийством беззащитного, правители-торговцы возмутились убийством человека своего сословия…
А народ легко разожгли, описав им гибель доброго короля, который поехал увещевать Завоевателя и пытался решить дело миром.
Но кто, кто мог составить такой план? Кто мог принести в жертву правителя?
И снова тот же ответ. Сам Превед. Больше некому. Вот почему он обрадовался удару меча – его план пришел в действие.
Гиокат не мог этого предусмотреть при всем своем опыте. Да, он смотрел на жизнь как на Игру. Да, он жертвовал любыми фигурами и группами фигур.
Но ему и в голову не приходило, что Игрок может пожертвовать собой ради достижения цели.
А Превед все рассчитал и сделал вывод. И хладнокровно убрал с доски свою собственную жизнь, сокрушив тем самым все возможные варианты противника.
Гиокат почувствовал восхищение. Да, он ошибался. Превед был великим Игроком, раз сумел сделать такой ход. И даже боль от стрелы начала медленно уходить – не стыдно погибать в результате ТАКОЙ Игры.
Какое мастерство – добиться того, чтобы противник все сделал сам, и самостоятельно подвел себя к краху…
Как он тогда сказал? Три хода? Но постойте…
Первый ход – меч Гиоката вонзается в грудь Преведа и план начинает претворяться в жизнь…
Второй ход – восстания и атака войск других стран, громящие армию Завоевателя…
А какой же третий?
Уже почти соскользнув в вечное забвение, Гиокат вдруг понял – какой. И что надо сделать, дабы окончательно закрепить исход Игры Преведа.
– Дабир…
Верный слуга наклонился над постелью.
– Да, мой господин?
– Доски… последняя партия…
К счастью, небольшие доски было легко перевозить, и они по-прежнему были рядом.
– Она здесь, господин. Что мне сделать?
– На табличке… смени надпись… Пиши… «Пре…вед…»
Боль властно повлекла за собой великого Игрока. Но воля позволила ему еще лишь немного задержаться на этом свете, и выдохнуть:
– Превед… победил…

В смертельной игре не бывает проигравших.
Ведь даже свою смерть можно обратить в победу.

10.12.2005
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 03:52   #5
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Ночная погоня
("Грани реального")

Ночь окутывает все вокруг мягким покрывалом; даже лунный свет не в силах подорвать власть этого времени…
Впрочем, мне все равно – я вижу в темноте. Как и все Охотники.
Я лежу на балке, плотно прижавшись к ней – с земли меня невозможно разглядеть. Зачем давать цели хоть один шанс уйти?
Позиция выбрана идеально – как раз над тайным выходом… тайным для обывателей, но не для меня. И он выйдет именно отсюда.
Обычно мы работаем бесстрастно, позволяя себе испытывать лишь охотничий азарт. Но на сей раз… на сей раз это личное дело. Ведь эту тварь пытались взять уже двое Охотников… и теперь Рыжий хромает, а у Грации рана на шее.
Конечно, Хозяин их вылечит, как всегда. Но еще долгое время на Охоту им не выйти. А это хуже любого увечья… И потому сейчас на балке жду я – Серый, один из лучших Охотников. Во всяком случае, среди тех, которые работают с Хозяином.
Ха, «Хозяин»… так определяют наши отношения другие, неспособные видеть суть вещей. Мол, главный – и зависящие от него. На самом деле мы не подчиняемся, а действуем вместе с ним… ведь так мало тех, кто способен понять нас. И подарить нам жизнь Охотника – заложенную в инстинктах любого из нас, то, для чего мы более всего пригодны. Пусть другие морщатся от таких слов – это все равно правда.
Еле слышный шорох привлекает мое внимание. Та-ак… кажется, моя цель объявилась…
Верно.
Сквозь проделанную в стене дыру выскальзывает серый силуэт, сливающийся с тенями. Идеальная маскировка… но не против меня. Мои мускулы напрягаются, я уже вижу точку, в которую будет нанесен удар. Один-единственный выпад – и передо мной будет труп. Как и учил Черный, старый Охотник, лучше которого я не знаю.
Я жду еще несколько секунд – пока враг делает первые шаги от укрытия, оказываясь все дальше и дальше от входа…
Пры-жок!
Но мой безотказный удар приходится в пустоту – в последнюю секунду он успевает дернуться вперед, уходя от угрозы. Проклятье, шустрый! Ясно теперь, как он Рыжего подловил – тот скоростью никогда не отличался…
На долю секунды мы замираем, глядя друг на друга. Да, передо мной умный и опасный враг… но со мной ему не совладать. И он сам это понимает.
Поэтому срывается с места.
А я кидаюсь за ним – упускать эту тварь нельзя.
Начинается Охота – в полном смысле этого слова.
Мы несемся в ночной тишине, не нарушая покой темного времени: я двигаюсь бесшумно, а мой противник – очень тихо. Во всяком случае, эти звуки слышу только я… не имеющие опыта Охотника не смогут их различить.
Он сворачивает в переулок, несется к забору – в нем дыра, достаточно большая, чтобы проскользнуть. Так он и поступает – а оказавшись на другой стороне, обрушивает какую-то коробку, загораживающую проход.
Времени отпихивать ее в сторону нет – и я с разбега взлетаю по забору, перемахиваю через верхнюю перекладину. Погоня продолжается, и разрыв между нами увеличился совсем ненамного.
Охотничий азарт бьется в крови, наполняет огнем мышцы. Риск, бег на краю пропасти, ежесекундное испытание себя на прочность – что может быть прекраснее? Я – Охотник, и моя жизнь – вечная Охота, прерываемая лишь несколькими часами покоя.
Иногда я думаю, что уже неспособен общаться с другими, лишь с Охотниками, такими, как я. И с Хозяином, разумеется… А с теми, кто составляет массу, мне говорить не о чем. Да и им со мной – тоже.
А мне этого и не надо! Зачем, например, беседовать с тем толстяком, что живет по соседству с Хозяином, или с рыженькой из дома напротив? Когда можно провести время с теми, кто смотрит на мир подобно мне – Меченым, Рыжим, Грацией, Снежинкой, Молнией…
Мой враг увеличивает скорость, скрывается за поворотом. Я в два прыжка сокращаю разрыв – и вижу перед собой четыре оскаленные физиономии. Его подчиненные, прикрывают отход господина. Они готовы рвать кого угодно, но явно не ожидают Серого.
Хэй!
Первый, оказавшийся слишком близко, катится с разорванным горлом, позвоночник второго хрустит под моим ударом. Третий, нарвавшийся на неуловимо быстрый взмах, летит в сторону, приземляется на торчащую из бетона железку – минимум перелом.
Больше всего везет последнему – его я просто отшвыриваю с пути. Сейчас у меня четко определенная цель, эта мелюзга меня не волнует.
Бой был коротким… собственно, его и боем-то не назовешь. Но все же мой враг успел уйти вперед, и мне приходится его нагонять.
Я с удивлением замечаю, как меняется вокруг пейзаж – на смену стандартным бетонным коробкам приходят куда более благоустроенные домики. Да, похоже, погоня завела нас в богатый район. Странное дело, но нам обоим тут будут не рады… даже не знаю, кому больше.
Здешние жители имеют четко определенный тупой взгляд на мир. Дай им волю – и они бы всех Охотников подогнали под определенный сентиментально-слащавый стандарт. Бантик на шею вместо ночной погони… Фу! Мерзость какая!
Подобные им уже пытались что-то вякать в адрес Хозяина, но против него – кишка тонка. Из всех не-Охотников он наиболее нам близок.
Моему врагу тут тоже не нравится – он скользит в Тенях, не давая никому даже возможности заметить себя. Я делаю то же самое, сливаясь с сумраком и укрываясь в мерцающем свете фонарей. Я это очень хорошо умею… потому-то и работаю почти всегда ночью.
Он кидается в какой-то двор; я опаздываю всего на несколько секунд, но этого хватает, чтобы меня встретила оскаленная пасть. За здоровенным псом волочится порванная веревка… вот скотина, на ходу разобрался с привязью и оставил разбуженного сторожа против меня!
Но тот не успевает даже зарычать – жестокий удар Охотника бьет в нос и пес, заскулив, прячется в конуру. Я бил не слишком сильно – он-то ни в чем не виноват. Только не стоит становиться мне поперек дороги во время Охоты.
Но каков мерзавец! Сначала та четверка, потом пес… он, видимо, привык прикрываться другими, спасая свою шкуру.
Однако теперь он соревнуется в беге с Серым – а это значит, что бегать ему осталось недолго.
Вновь переулок… а нет, тупик! И он не успевает вырваться обратно на улицу, когда я возникаю у входа.
Маленькие черные глаза смотрят на меня; мозг явно прикидывает шансы на прорыв или победу. Впрочем, я без расчетов могу назвать эти шансы.
Ноль.
Я не знаю, к какому выводу он приходит – но срывается с места, кидаясь на меня. Видимо, считая, что сумеет достать, как и Рыжего с Грацией…
Схватка мимолетна: я ухожу от атаки, сбиваю его хлестким ударом – и ломаю шею. Тем самым выпадом, которому научил Черный.
Тело я оттаскиваю к дальней стене. Пускай всякие городские службы самостоятельно с ним разбираются, а также выясняют, как он сюда попал. Это уже не мое дело.
Я направляюсь к выходу – теперь можно возвращаться к Хозяину и рассказать об исполнении. Охота завершена… сегодняшняя Охота. Довольны будут все – еще один опасный враг отправился на тот свет.
Впрочем, вряд ли кто из других будет благодарен. Люди, они такие – принимают наши действия как должное, да еще возмущаются жестокостью. Лишь Хозяин, и немногие подобные ему, могут в полной мере общаться с нами и знать всю сущность Охоты.
А, что с них взять. Очень немногие люди могут охотиться на крыс.
А мы, кошки, можем.

08.03.2006.
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 03:56   #6
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Посольская дорога
(Эрде, "Грани реального")

– Прошу вас, господин посол.
Коротко кивнув в ответ, Канорти прошел мимо склонившегося слуги, и, подождав, пока откроются высокие двери, шагнул внутрь.
Воинская выучка и посольский опыт позволяли ему хранить непроницаемое выражение лица, хоть это и было непросто. Ибо жители Илль-Цеана всегда были склонны к утонченной роскоши, а уж императору сами боги велели превосходить в этом своих подданных.
Жители Ретана, послом которого и являлся Канорти, предпочитали аскетичный стиль. Но умели ценить красоту.
А тронный зал был красив – светлые, почти прозрачные колонны, и столь же нежного цвета плиты пола; змеящиеся по стенам золотые знаки, сплетающиеся в слова, начертанные первым императором Илль-Цеана; потолок, на котором дивная роспись – небо с облаками и парящими птицами, столь искусно выполненная, что ее не отличить от подлинного небосвода…
Белое, золотое, лазурное. Цвета власти.
Каким-то образом сюда органично вписывались и другие цвета – которые привносили сюда люди. Алые, светло-бежевые, синие и коричневые одеяния священников. Темно-зеленые хламиды мудрецов. Золотые мантии советников. Черные доспехи военных. Разноцветные костюмы чужеземных послов.
И, конечно, неподвижно замершие за троном гиганты в белоснежных латах и глухих шлемах. Белая Стража, легендарные телохранители императоров… точнее, отдельных правителей. Ибо шесть поколений их не было в тронном зале, а нынешнему императору они присягнули.
Одного этого хватило бы, чтобы относиться к государю Илль-Цеана с осторожностью.
Странное дело – но в этом зале чужеродным себя не чувствовал и сам Канорти, в черно-красном костюме потомственного воина и с золотой наголовной повязкой посла. Да, таков Илль-Цеан – он не заставляет чувствовать себя чужим. Он понемногу переделывает тебя… и настанет день, когда и в самом деле ощущаешь себя воином этой земли.
Этого не желал Ретан. И потому в Эйцин, столицу Империи, и прибыл Канорти.
До трона оставались считанные шаги; все это расстояние, как и положено, было закрыто белоснежной тканью, знаком чистых намерений. Канорти вступил на край плата; поклонился в пояс, касаясь левой ладонью эфеса меча.
Да, в Илль-Цеане разрешали носить оружие в присутствии императора, и даже не заставляли прикручивать эфес к ножнам. Считалось, что никакой злоумышленник не сумеет причинить вред Владыке; тот сможет испепелить негодяя одним движением брови.
В отношении нынешнего императора это было истинно.
Выпрямившись, посол взглянул в лицо человеку на мраморном троне, облаченному в белые с золотым одеяния, и носящему на голове венец из синего металла. Принявшему свою излюбленную позу – локти опираются на трон, кончики пальцев касаются друг друга.
Эвеаллин Неборожденный, император Илль-Цеана. Как его называли – «человек с лицом бога, улыбкой тигра и глазами дракона».
– Ретан приветствует Рожденного Небом, – произнес Канорти ритуальную фразу. – Голосом Канорти Сейхена говорит Правитель.
– Илль-Цеан приветствует посла народа лит’энн, – голос императора звучал мягко и спокойно – словно плавно несла свои воды река. – Империя говорит моим голосом.
Они оба знали о чем пойдет речь – о договоре, который выкует мир между соседними странами. И долгое время никто не сможет атаковать, не подвергаясь угрозе со стороны стран-свидетелей – ни империя, ни лит’энн. Народ Меча, как ретанцев часто называли…
Однако мир был выгоден Ретану, который получал бы десятилетия покоя… но никак не Илль-Цеану, набиравшему силу, и явно желавшему распространить свое влияние на весь материк. Впрочем, если император вручит договор, все будет завершено. Любое несчастье, что случится с послом в дороге, сочтут делом рук Эвеаллина – и империи объявят войну многие. Таковы законы. Таковы соглашения…
– Я рад наступлению этого дня, – вновь зазвучал голос императора. – Ибо ему суждено стать днем мира и доверия между нашими странами.
Расцепив пальцы, Эвеаллин протянул руку в сторону – и стоявший рядом с троном советник поспешно вложил в пальцы владыки свиток.
Канорти позволил себе лишь еле заметный выдох облегчения. Получилось. Сейчас император передаст ему договор… и самая важная часть его миссии будет выполнена.
– Подойдите, господин посол, и примите знак наступающего мира и благоденствия. И да будут они столь же вечными, сколь вечно плодородие земли, по которой вы ступаете.
Ого! Надо же… Канорти знал об этом обычае Илль-Цеана – довольно редко послам и сановникам позволялось подойти к трону не по плитам пола, а по земле, насыпанной вместо таковых. Это великая честь – принять милость из рук императора, стоя на живой земле…
Канорти шагнул назад, сходя с белой ткани. Император сделал легкий жест рукой – и плат словно смело порывом ветра; открылись снятые плиты и заменившая их земля. Восемь шагов по ней отделяли посла от трона.
Ретанец двинулся было вперед… и резко остановился. Потому что разглядел, что за земля перед ним.
Красноватая почва со множеством мелких сверкающих камушков. Вроде бы ничего особенного… но лишь в одном месте была именно такая почва.
В Долине Грез, месте, которое для ретанцев было навеки проклятым. Уже давно забылось, что за ужас поселился там, и почему именно Народ Меча страшится его… но по-прежнему земля Долины была запретна для любого, рожденного в Ретане. Нет, она не представляла опасности… но любой, ступивший на эту почву, нарушил бы клятву, данную при совершеннолетии… а об этом нельзя было даже и помыслить. И даже ради мира Канорти не мог ступить на землю, взятую из Долины – ибо Правитель не принял бы ничего, полученного клятвопреступником.
Посол пристально взглянул в лицо императору – и получил в ответ легкую, почти незаметную усмешку, скользнувшую во взгляде.
«Он все рассчитал, – пронеслось в голове Канорти. – Если я останусь на месте – значит, не принимаю договора, и тем самым наношу империи смертельное оскорбление. Если я обойду землю – отказываюсь от столь высокой чести, и опять-таки наношу оскорбление. Результат? Империя будет вправе начать войну, не нарушая никаких законов.
И даже нельзя отговориться тем, что Долина Грез для нас – проклятое место… ибо для всех других оно – священно. И отказ ступить на священную землю поймут четко определенным образом.
Эвеаллин Неборожденный… человек с лицом бога, улыбкой тигра, глазами дракона и сердцем демона!
»
В зале царила полная тишина. Те, кто был посвящен в замысел императора, молчали; остальные же просто с интересом наблюдали за замешательством посла «помешанных на оружии и воинской чести рубак», какими считали лит’энн. И почти что оправданно…
Решение пришло неожиданно, и в первую секунду Канорти даже удивился тому, как Эвеаллин его не предусмотрел… Впрочем, и император Илль-Цеана не всеведущ!
Очень медленно посол потянул из ножен меч. Воины в зале слегка вздрогнули, но не сдвинулись с места – раз уж бездействуют Белые Стражи, которые любую угрозу чуют за десять полетов стрелы, значит, опасности нет…
Шаг вперед – прямо к границе отсутствующих плит.
Меч лег на землю, сверкающей полосой перечеркнув красноватую почву.
И Канорти Сейхен вступил на эфес.
По залу пронесся дружный, изумленный вздох. Посол слышал перешептывания, и замечал, как кто-то выворачивает шею, разглядывая участок золотой росписи на стенах.
Канорти знал, что там написано.
«Воин ступает по крови, пролитой его оружием; мудрец – по начертанному его предшественниками; посол же идет по лезвиям мечей».
Кто мог предположить, что это исполнится буквально?
Канорти не мог даже помочь себе сохранить равновесие руками… ибо тогда выглядел бы как циркач. А это недостойно посла…
Ретанец уловил короткую презрительную усмешку, мелькнувшую на лице воина в черных доспехах и алой головной повязке, стоявшего по левую руку от императора.
«Знаю, что ты подумал… знаю. Наверняка, вспоминаешь, что гласит устав Илль-Цеана. Я его тоже читал… «уронивший меч на землю получает десять палок, намеренно бросивший его – двадцать, наступивший на свое оружие – пятьдесят и будет разжалован. Ибо мало что более позорно для воина».
Я знаю это. И у всех, кто смотрит на меня, нет оснований сомневаться, что и в Ретане все точно так же
».
Сапог едва не соскользнул с гладкого лезвия; в последнюю секунду Канорти удержался, затаив дыхание. К великому счастью, даже краешек подошвы не коснулся проклятой земли…
Разумеется, меч был короче восьми шагов – даже если учитывать, что навершие рукояти легло не возле границы насыпанной земли. Так что последний шаг Канорти пришлось сделать очень широким… и одновременно попытаться не показаться смешным.
Ему удалось.
Вновь ступив на камень, посол выпрямился, и твердо взглянул на императора.
Выражение лица Эвеаллина не изменилось; и недрогнувшей рукой он протянул свиток.
– Да будет наш мир с Империей нерушим! – поклонился Канорти.
– Да будет наш мир с народом л’итэнн нерушим, – отозвался император.
И вновь по залу прошелестели удивленные возгласы – от подданных не ускользнуло изменение в произнесенном слове. Император не может ошибаться – так что же он хотел сказать?
Канорти вновь поклонился и отступил назад. А затем – опять шагнул на клинок.
Обратный путь протекал в абсолютном молчании зала. И завершился он столь же удачно.
Осторожно, не касаясь земли, Канорти поднял свой меч. Хвала Высоким Силам, древний клинок не подвел! Ни одна частица проклятой почвы к нему не пристала!
Вычурные, соответствующие этикету фразы, изысканные комплименты, на которые столь богат аристократический язык Илль-Цеана, ответная любезность императора… все это прошло как бы в стороне. Канорти исполнял роль, не думая о ней; а мысли его были устремлены на только что происшедшее.
Говорят, что каждый в жизни должен испытать себя великим испытанием. Может, для Канорти Сейхена оно только что произошло? Или еще предстоит?
Увидим.

Несколькими часами позже Эвеаллин Неборожденный пригласил в комнату для частных бесед своего верховного советника и командующего армией – тех самых, что стояли у трона.
– Мой государь, – поклонился воин. – Войска размещены, и они готовы выступить, как только посол доберется до своей столицы…
– В этом нет необходимости, – император изучил изумленные лица своих доверенных людей и неторопливо продолжил: – Правитель Ретана примет привезенный договор. Повода для войны не будет.
– Но… о государь, ведь посол опозорил себя! – осмелился возразить советник. – Он наступил на меч, и тем самым разрушил свою честь…
– Нет, – лаконично ответил император, но уточнять не стал. Впрочем, никому и не пришло в голову сомневаться в его словах.

А уже оттъехавший на некоторое расстояние от Эйцина Канорти обернулся, и с усмешкой взглянул на стены столицы Илль-Цеана.
«Как же вы надменны и уверены в себе, жители империи. Вы считаете, что все живут так же, как вы… и вас выбивает из колеи иная точка зрения. Как вышло и сейчас…»
Ретанец вытянул из ножен клинок и посмотрелся в него как в зеркало.
– Я – это ты, – шепнул посол. – Ты – это я. Мы – это мы.
Формула, известная в Ретане каждому мальчишке. И очень хорошо отражающая то, что и выделяет эту страну среди других воинственных народов…
«Меч для нас – не предмет поклонения. Меч – это мы и есть. Такая же наша часть, как рука или сердце. И потому мы редко кому позволяем прикасаться к нашему оружию… как никто не позволит хлопать себя по плечу незнакомому человеку».
А ведь Эвеаллин это понял. Потому-то и чуть изменил произношение слова… изменив тем самым и его смысл.
Вместо «лит’энн» – «л’итэнн».
Вместо «Народа Меча» – «Народ-Меч».
Да, император Илль-Цеана станет достойным противником. И что с того, что войны не будет? Ведь сражаться можно не только клинками; иногда слова способны нанести куда более глубокие раны.
«Посол идет по лезвиям мечей»… Справедливо.
Долг воина в сражении; долг посла – в подборе слов. И если ошибка воина грозит смертью лишь ему, то ошибка посла может оказаться роковой для страны.
Это и есть то самое узкое и острое лезвие меча, по которому ходит любой, избравший для себя посольскую дорогу.
Точнее, такое лезвие – и есть эта дорога.
И вряд ли выбравший ее будет завидовать уделу воителей.

16.05.2006 – 17.05.2006
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 13:53   #7
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Лекодиньер
Перила покрыты тонкой коркой льда; снег покрывает камни, из которых сложен мост. Ледяной, пронизывающий ветер касается моего лица.
Впрочем… я привык к холоду. Давно привык. Хотя и не давал ему пробрать себя до костей.
Я стоял неподвижно, глядя на замерзшую реку; да, зима тут была очень суровой. Мне ли не знать…
Снег на камнях, лед на воде, холодный ветер – мои верные и вечные спутники.
Я – одиночка. Странник.
Лекодиньер.
Мне нравится это слово – оно похоже на звон ледяных осколков… и отлично подходит мне. Ведь для моей работы нет официального названия – и вряд ли когда-то будет.
Я всегда любил зиму – мягкий снег, покрывающий улицы, кружащиеся в воздухе мириады маленьких звезд, синеватое мерцание льда под солнечными лучами… Мог ли я думать, что именно это и приведет меня к нынешним временам?
Я помню… очень хорошо помню, как бродил по зимним улицам, наслаждаясь свежим морозом, и с каждым часом понимая – только он у меня и остался. Нет работы, и нет семьи… а скоро и зима кончится.
С этим можно было справиться… по размышлении.
Но так уж вышло, что я именно тогда повстречал его… точнее, это он меня отыскал.
Я хочу предложить вам работу, – сказал он. – Интересную, творческую, связанную с самыми разнообразными местами, безопасную, на очень длительный срок. И вам не придется давать никаких обещаний хранить ваше занятие в тайне.
Что меня всегда удивляло – это его правдивость. Он всегда говорил правду… а если вы его неправильно понимали – то это были уже ваши проблемы.
Он не представился, и я никогда не пытался узнать его имя. Впрочем, как следует представляться тому, кого во всех мирах именуют по-разному?
Сам я называю его просто Зимним. И имя ему подходит… ведь он – повелитель зимы и снега в любом мире. Он – тот, кто приносит людям холод…
Впрочем, нет. Неверно.
Он – источник и хозяин зимы. А приношу ее людям я.
Это и есть моя работа – долг лекодиньера.
Приводить зимние холода, вьюги и лед в отведенное время. И следить за тем, чтобы не наступало оттепелей раньше условленного.
Зимний говорил чистую правду – как я уже сказал, он правдив.
Это интересная работа – потому что всегда находятся какие-то препятствия на пути наступающей зимы, и их следует преодолевать. Здесь, например, мне мешали маги-погодники…
Это творческая работа – потому что к каждому миру требуется свой подход… и я стараюсь сделать зиму как можно более красивой. Вы ведь сможете оценить сверкающую красоту снежной вьюги? Или тонкие, чеканные узоры, которым я помогаю возникать? Ведь сможете? Сколько стихов про это написано…
И работа в самом деле разнообразная – я постоянно перемещаюсь в новые миры. Есть красивые, есть уродливые – но нет двух непохожих. Все краски Вселенной проходят перед моими глазами – хотя мне дано рисовать лишь синим и белым.
Зимний не врал и насчет безопасности. Самый лютый холод не сможет мне повредить, если я сам этого не захочу. Ни один чародей не сумеет подчинить мою волю – это все равно что гипнотизировать буран. И причинить мне вред практически нельзя – для этого нужно уничтожить саму возможность наступления зимы в конкретном мире.
Но главная причина моей безопасности – в одиночестве.
Нельзя причинить вреда тому, кого не видишь, о чьем существовании даже не подозреваешь – и потому я неуязвим. Никто не знает обо мне, никто не видит меня. Даже сейчас, когда я стою на мосту – никто не пройдет по нему, пока я не продолжу свой путь.
Я – одиночка. Лекодиньер.
Длительный срок… да, очень длительный. Я не знаю, сколько времени я уже приношу зиму в разные миры – ведь года считают по смене сезонов. А для меня на дворе всегда зима. Мое самое любимое время.
Да, до сих пор любимое. Если бы я возненавидел зиму – я бы сошел с ума. И несмотря на то, что я постепенно теряю ту пылкую любовь к холодному времени… ха, ну и фраза же получилась…
Насчет же разглашения тайны мне и подавно не надо беспокоиться – кому я могу рассказать? Кому? Ветру, льду, снегу? Замерзшей реке, холодным лучам зимнего солнца?
Я далеко не первый лекодиньер; подозреваю, что и не последний. С этой работы можно уйти… некоторые так делали. Предельно простым образом – снимали контроль над собственным холодом.
И почти моментально превращались в ледяную статую.
Проблема в том, что я всегда считал самоубийство наихудшим выходом из любого положения. Это признак слабости, уверенности, что легче умереть, чем подумать над положением. Я не осуждаю людей Востока – их традиции уходят корнями в седую древность. Но я-то другой… и этот путь не для меня.
Да, есть еще одна возможность избавиться от вечного холода и вьюжного плаща за плечами. И Зимний мне ее назвал, когда мы в последний раз говорили.
– Ты можешь перейти на службу к кому-нибудь из моих братьев. У них уже успели поменяться проводники.
Поначалу мне это показалось заманчивым – но теперь я всегда обдумываю слова Зимнего.
– Перейти? – усмехнулся я. – Понимаю. И вместо вечного холода получить вечную жару, вечный дождь, или… что там у весны? Вечное пребывание на грани расцвета? Нет. Спасибо. К холоду я как-то уже привык.

Была и еще одна причина – если я уйду, то он без особых проблем найдет в другом мире кого-нибудь, искренне любящего зиму и находящегося на грани отчаяния. А я не хочу, чтобы из-за моего нежелания идти по выбранному пути ледяное странствие получил кто-то другой. Не по мне это.
Я посмотрел на башенные часы, с трудом различимые сквозь пелену метели. Впрочем, это для людей… хм, а сам я кто? Снежный дух? Ледяной призрак? Инеистый странник?
Я слышал все эти прозвища – у разумных существ удивительно богатая фантазия.
Сам я, как уже говорил, предпочитаю «лекодиньер».
Да, время подходит. Еще несколько минут – и мне надо будет покинуть этот мир; наступает время проводника весны. Зима еще не кончилась – но первой его задачей будет заставить снег таять, а лед раскалываться. Как и я – начинаю с того, что сковываю ледком осенние лужи и рисую инеем на ветвях, с которых облетели листья.
Трое остальных – единственные, кто видят меня. Впрочем, мы не общаемся – не о чем нам говорить. Да и видим мы друг друга всего пару минут… потом один уходит, а второй остается.
Я медленно пошел к спуску с моста. Навстречу по ступеням поднимался стройный светловолосый человек с зелеными глазами; мы обменялись короткими кивками.
Интересно, а какие глаза у меня?
Сойдя на мостовую, я обернулся: теперь у перил замерла другая фигура. Мне не дано видеть, как работают другие, но я знал – сейчас он уже начал впускать весну в этот мир.
Я отказал Зимнему еще и по другой причине… зачем менять холодное одиночество на жаркое или дождливое? Все равно оно будет одиночеством.
Все равно…
Мы приносим людям времена года – великую ценность. И отдаем их… всегда отдаем, щедро, не скупясь.
А те, кто приносят столь ценное, ничего не оставляют себе.
Кроме одиночества.
Тоже, если вдуматься, не самая бесполезная вещь.
10.09.2006
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 13:55   #8
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Мелкие детали
(Эрде, "Грани реального")

Когда на пороге появился хмурый узколицый человек в темном мундире, Анред Ронвир только мысленно вздохнул. Сыщик; золотой грифон на воротнике – из столичного округа. Появление его в кабинете начальника стражи сего небольшого городка обещало работу… и Ронвир не ошибся.
Представившись: «Капитан Нимир ди Импосто», он вручил Ронвиру запечатанное письмо.
Начальник стражи прочел. Потом, не веря своим глазам, перечитал еще раз.
Шестеро Светлых!
В письме сообщалось, что в город должен вскоре прибыть некто по прозвищу «Актер».
Один из знаменитейших аферистов, воров, обманщиков и мастеров самозванства во всей Империи! Тот, кого не могла поймать вся стража страны! Говорили, что его даже граф ди Верде не смог выследить (тут, впрочем, Ронвир сомневался – глава всей стражи и разведки государства не зря именовался Драконом Империи).
И теперь – в этом городе! О, Шестеро Светлых и Шестеро Темных…
– Но что ему здесь надо?
– Золото, конечно, – пожал плечами ди Импосто. – То, что пересылается через ваш город для торговли.
Ронвир кивнул; из-за каких-то разногласий между герцогствами (на границе коих и стоял город) золото привозили в город, а уж потом забирали. И его сохранность была вечной головной болью стражи. Вот и сейчас в хранилище пребывали целых десять тысяч империалов, магически упакованные в малый объем и облегченные. Отлично подходит для перевозки… и для воровства.
– Я специалист по аферам и подобному воровству, – продолжал капитан, – поэтому и послан сюда.
– Хотите поймать Актера? – сходу уловил Ронвир.
– Именно. Поможете?
– Еще бы!
– Тогда, в первую очередь надо обезопасить золото. Найдите надежных людей – и перепрячем его, заменив приманкой.
– Одного хватит, – уточнил Ронвир. – Столичные маги на сей раз отлично уменьшили вес.
– Да? – удивился капитан. – Тем лучше. Давайте теперь выберем место.

В течение следующего дня Ронвир и ди Импосто успели многое. Перенести золото (увесистый ларец теперь покоился под присмотром двух верных людей в непримечательном доме у городской стены), заменить его фальшивкой, раздать инструкции страже…
Как заключил капитан, Актер будет выдавать себя за представителя высшего общества – кто-то другой просто не сможет свободно посещать ратушу (в подвалах которой золото и хранилось). Так что внимание сосредоточилось на четверых, прибывших в город в течение следующих двух дней.
Молодой рыцарь-аристократ с дальнего юга Империи, беловолосый аристократ-альв, седой полковник с востока и пожилая маркиза из центральных районов.
Актер, как известно, был мастером перевоплощения, за что и получил прозвище. Так что он мог притвориться любым из них – с военными все ясно, у дамы были весьма пышные платья, скрывающие фигуру, а альв… Ну так никто и не знал – человек Актер или нет.
Капитан и сам переоделся – в привезенный с собой дорогой наряд, изображая приезжего аристократа. Ронвир просто диву давался – как отменно «грифон» играет роль. А может, он просто вспомнил воспитание – сам ведь из знати.
– Надо быть как можно внимательнее, – заметил капитан. – Мелкие детали могут выдать самозванца с головой.
Так что ди Импосто как бы случайно встречался с каждым из подозреваемых, беседовал, пытаясь уловить какие-то неувязки и подловить Актера.
– Пока не получается, – признался он после первой беседы. – Есть легкие отклонения от правды… но это легко объясняется. Военные любят преувеличивать подвиги, альвы – приукрашивать действительность, а женщины вообще склонны к фантазии.
– Но что тогда делать?
– А убедите бургомистра устроить прием в ратуше, – посоветовал капитан. – Оказавшись рядом с целью, Актер непременно постарается до нее добраться – и попадет нам в руки.
Ронвир счел идею логичной.
Бургомистр, посвященный в замысел, согласился, что Актера необходимо поймать. А так, как он и сам был склонен к устраиванию различного рода празднеств…
Словом, всех четырех гостей, «приезжего аристократа» и высшее общество города собралось на прием у бургомистра. За дверьми пиршественного зала Ронвир оставил четырех лучших стражников – их тоже обо всем уведомили.
На приемах у главы города начальник стражи уже бывал; так что он пропускал мимо ушей речи бургомистра, смаковал вино (благо хозяин ратуши был знатоком и ценителем такового), и следил за ди Импосто. А «грифон», в свою очередь, скользил взглядом по каждому из подозреваемых – они «случайно» оказались напротив.
Ронвир не уловил, когда взгляд ди Импосто изменился. Но капитан встал, извинился и, пошатываясь, покинул зал. Через несколько минут Ронвир последовал за ним.
Вне зала капитан мгновенно протрезвел – словно и не пил ни капли. И, лишь начальник стражи приблизился, выдохнул:
– Рыцарь. Перехватите его.
– Но почему он?
– Мелкие детали! – улыбнулся ди Импосто. – Как я и говорил… Вот, он уже идет!
Ронвир кивнул стражникам. И, как только рыцарь покинул зал и повернул за угол – крепкие руки скрутили его.
Честный гражданин бы возмутился; на лице рыцаря же отразился страх… а затем ди Импосто подошел и с улыбкой сообщил:
– Ни один южный аристократ не станет пить корленское с рыбой-ножом. Это неписаный закон высшего воспитания. Так что тут вы ошиблись…
Страх и гнев на лице лже-рыцаря доказали – капитан прав.
Сияющий Ронвир мигом отдал приказы: самозванца в тюрьму, на допрос, исполнять, доложить…
– Что-то у меня сердце не на месте, – озабоченно сообщил капитан. – Вдруг у него помощники были? Пойду-ка я лучше проверю, как там настоящее золото.
– Да-да, конечно, – невнимательно кивнул Ронвир, руководя связыванием пленника.

В самом допросе начальник стражи участия не принимал. Зачем? Специалисты все вытряхнут и доложат.
Так что Ронвир расположился у себя в кабинете с бокалом вина и очень приятными мыслями; конечно, вся честь поимки Актера принадлежит ди Импосто, но и ему самому может выпасть награда. И может быть…
Вот тут в дверь и заглянул один из стражников.
– Командир, – растерянно сообщил он, – этот… которого вы взяли… признался.
– И? В чем именно?
– Говорит, что это у него всего лишь второй раз. Дико удивляется, как его узнали – говорит, что хорошо роль играл.
– Как это – второй раз? – изумился Ронвир. – Врет!
– Нет, командир. Он имя назвал, и Тейн его по Воровской книге проверил. Все приметы сходятся; он всего раз сидел. А мастер Хеммен говорит – ему на деле не больше двадцати пяти.
«Да неужели ди Импосто ошибся? Но что же тогда делать…»
Взгляд Ронвира упал на то самое письмо, лежавшее на краю стола. Странно… вроде бы он его положил текстом вверх…
Начальник стражи протянул руку за бумагой. Повернул. И окаменел, увидев, как медленно выцветают, становясь совершенно невидимыми, слова на обратной стороне – адрес отправителя.
Временные чернила! Но если…
В голову пришла совершенно жуткая мысль – и Ронвир вылетел из-за стола как катапультное ядро. Стражник еле посторониться успел.

Ворвавшись в домик у городской стены, Ронвир понял – опасения сбылись. Двое стражников храпели на полу; в воздухе еще чувствовался аромат усыпляющей пыльцы.
И, конечно, не было никакого ларца.
Зато имелась записка, положенная прямо в середине комнаты.
Очень медленно Ронвир поднял ее и развернул.
«Уважаемый начальник стражи славного города!
В будущем – обращайте внимание на мелкие детали. Например, не верьте знакам на воротнике, а спрашивайте документы и проверяйте их.
Искренне ваш,
Нимир ди Импосто.
Впрочем, вам я больше известен по прозвищу
»
Ронвир сел там, где стоял. И смог лишь констатировать:
– Вот нахал… Это же надо – переодеться сыщиком, привезти сообщение о своем собственном приезде, потом сдать какого-то совершенно постороннего афериста… и пока мы с ним возимся – забрал себе золото. А я же сам его поместил рядом с городской стеной… тут до ворот пара минут ходу.
Он скомкал издевательское письмо в кулаке. Вздохнул. Попытался утешить себя тем, что хоть один преступник у него в тюрьме сидит.
И вопросил непонятно кого:
– Ну и как? Как, скажите, работать честному стражнику, когда вокруг сплошные самозванцы?
14.11.2006 – 16.11.2006
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 13:58   #9
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Вечная тень
(Ринемма, "Грани реального")

Эйвирну, рыцарю Короны, категорически не нравилась идея ночной атаки; очень уж это не согласовывалось с понятиями воина о правилах боя.
Правда, возражать он не стал. По той простой причине, что противник – а вернее, противница – этих правил вообще не собиралась соблюдать.
Эйвирн не знал имени предводительницы врагов, да и не хотел знать. Ему вполне хватало простых сведений: она могущественная волшебница; в Королевствах ее называют «Деверра» – «Темная»; и она – враг. Враг, отринувший все правила настоящей, благородной войны… и потому побеждающий. Постоянно.
Только сознание этого и заставляло рыцаря мириться с тем, что их группа пробиралась в захваченный город ночью, укрытая от чужих глаз маскирующим заклинанием… Ведь если есть шанс покончить с войной, победив Деверру – его придется использовать.
Но поражения они потерпеть не могут! Ведь здесь преподобная Амейла – первая среди служительниц Света; здесь сильф Аоллен – удивительное волшебное существо; здесь маг-наемник, уже доказавший, что обладает огромной силой… И, разумеется, он сам – владеющий мечом, зачарованным лучшими магами Королевства. Это оружие способно убить Деверру, какую бы силу она не пустила в ход…
Правда, магу Эйвирн не совсем доверял. Тот пошел с ними из-за денег и каких-то туманных и давних обязательств; Деверре служили многие чародеи… что ж, в случае чего – сталь меча справится с любым колдуном.
Эйвирн был воспитан на легендах и рассказах рыцарей и свято верил в то, что они – чистая правда. И что все происходит именно так, как описано в книгах; сейчас же все было именно так?
К счастью, город этот рыцарь отлично знал – он не раз бывал здесь, пока не пришли войска врага. И во дворце градоправителя Эйвирн был частым гостем – а именно там Деверра и расположилась.
Они сумели пройти по коридорам незамеченными; Эйвирн окончательно уверился в том, что им благоволят высшие силы. А заодно с ноткой презрения подумал о том, что у врага даже стражи приличной не нашлось. Еще одно доказательство, что побеждать они умеют только подло.
А вот и дверь главного зала. Эйвирн еще раз прокрутил в голове весь план действий – выбиваем дверь, преподобная ослепляет вспышкой света всех внутри, а он, под прикрытием чар мага и Аоллена, оказывается рядом с сидящей на троне Деверрой и пронзает ее мечом… Да, все верно. Тактика идеальная – и в отличие от всего остального, правильная.
– Давайте, – прошептал Эйвирн, извлекая меч из ножен.
Ветер, рванувшийся с ладоней Аоллена, ударил в створки, распахивая дверь – и с тонких пальцев Амейлы ударила ярчайшая вспышка; рыцарь предусмотрительно опустил глаза.
А как только свет погас – ринулся в зал, точно зная, где находится трон.
Он слыл одним из лучших бойцов – и за какие-то несколько секунд пробежал все расстояние, вогнав клинок в спинку трона…
…только в спинку. Деверры там не оказалось.
«Почему? – изумился Эйвирн. – Почему она не восседает… как во всех книгах…»
Закончить мысль рыцарь не успел – потому что тело его сковало, словно Эйвирна опутали незримыми цепями. И слегка дернуло назад, отрывая пальцы от рукояти засевшего в спинке трона меча.
Рыцаря подняло в воздух – и перенесло к дверям; рядом с замершим с поднятыми руками Аолленом и приложившей ладонь к сердцу Амейлой (которых, видимо, сковали те же чары).
Только теперь Эйвирн увидел ее.
Деверра ничуть не походила на тот образ, который себе рисовали все. На вид – не более двадцати восьми, немного выше среднего роста, сероглазая, с темно-русыми волосами; никаких черных мантий или посохов – простой и удобный костюм. Правда, из дорогих тканей – насколько Эйвирн мог оценить.
Рядом с ней замерла уже знакомая рыцарю фигура – невысокая девушка с черными крыльями, отливающими металлом. Гемма, ученица и верная последовательница Деверры. Ее вестница.
– Хороший удар, – голос у Темной оказался вполне обычный – высокий и звонкий. – Только почему вы решили, что я никогда не схожу с этого трона? Признаться, я его вообще не слишком люблю.
«Проиграли! – с отчаянием подумал Эйвирн. – Проиграли… потому что она снова устроила подлую ловушку! Мы все обездвижены… и нет смысла даже вызывать ее на поединок – она ведь будет убивать чарами… а где маг? Неужели сбежал?»
– Отличное зачарование, – теперь Деверра разглядывала меч. – Работа Мелента Серебряного, Альхеля Огненного и Фейрона Ледяного Глаза, так? Не думала, что они будут работать вместе… Хорошая попытка, рыцарь Эйвирн. Только вот вам меня не убить – слишком предсказуемо действуете…
Она вдруг замолчала. И Эйвирн увидел, как в глазах Деверры, Темной, смешиваются чувства – удивление, радость, страх…
А потом мимо рыцаря прошел маг. И совершенно спокойно направился на середину зала – куда, навстречу ему, спустилась от трона Деверра.
Гемма развернула крылья и шагнула за госпожой.
– Стой! – резко бросила та.
– Но…
– Стой на месте, говорю! Он тебя одним взглядом в прах развеет!
«Они что, знакомы?»
Двое остановились в паре десятков шагов друг от друга – высокий темноволосый мужчина и стройная молодая женщина.
И дальнейшего разговора не слышал никто, даже чувствительный Аоллен – потому что маги отлично умеют закрываться от чтения мыслей.
– Здравствуй, учитель. Неужели это действительно ты?
– Здравствуй, Элин. Да, это я. Изменился?
– Не очень… Ты знал, что Деверрой прозвали меня?
– Да. Точнее, знаю уже две недели – с осмотра разрушенного Рейхарна.
– А-а… «Знак Разрушения», сплетенный с огнем и холодом…
– Верно. Я только тебя учил этой технике
.
Краткое молчание.
– Зачем ты здесь?
– Сражаться.
– Со мной?
– Да.
– Но почему? Почему ты встал на их сторону? Хотя… догадываюсь. Сейчас ты скажешь, что я опозорила Гильдию, что использовала Силу во зло, что ты пришел остановить чудовище… Говори же, я уже слышала! Скажешь, что ты меня не такому учил?
– Не скажу. Гильдии плевать на любые войны; а я учил тебя всегда делать свой выбор. Ты его сделала – и очень неплохо воюешь.
– Правда?

Короткая улыбка.
– Элин, я учил тебя – и ты давно вольна делать, что хочешь. Я счел бы преступлением только одно – забросить свой талант. А ты сделала совсем обратное… вижу, ты увеличила свою Силу.
– Так ты… ты не считаешь…
– Нет.
– Но почему тогда ты – с ними?
– Я дал обещание Королевствам, что они всегда смогут нанять меня, если я не буду связан контрактом; и что я всегда буду сражаться на их стороне против врага.
– Обещание? Но не ты ли говорил о важности ученика?
– Этот договор старше твоего ученичества, Элин. Он, собственно говоря, старше тебя самой
.
Наступило молчание – а для остальных оно просто продолжилось.
Двое по-прежнему стояли неподвижно.
– Откажись, учитель! Откажись – и помоги мне!
– Ты знаешь мои обещания, Элин
.
Она знала. Сама никогда не нарушала слова – потому что так поступал ее наставник.
– Что было, то прошло, – четко произнесла Элин – уже вслух. – От любой связи осталась только тень… только невесомая тень…
– Может и так, – последовал ответ.
– Прости, учитель. Но я буду драться всерьез.
Изумрудная вспышка разбилась о невидимый щит, вовремя возведенный магом.
– Прости, Элин. Я уж точно не буду поддаваться.
И трое остальных вновь обрели свободу движений – энергия требовалась волшебнице для другого. Впрочем, в схватку они не полезли – там было место только двоим.
Не-магу сложно оценить битву волшебников; большинству видны лишь внешние эффекты. Да и магам… если уровень сражающихся очень высок… Даже Гемма и Аоллен были неспособны понять и оценить то, что творилось сейчас в зале.
Одно было неоспоримо – это было жутко и красиво одновременно.
Ветвистые белые молнии – и кружащиеся ледяные звезды. Полупрозрачные волны – и пламенные полосы. Пульсирующие фиолетовые сполохи – и текучий зеленый огонь.
– Отличная связка, Элин. Сама придумала?
– А как же… и не только ее…

Два волшебника сменили тактику – перемещаясь по залу с такой скоростью, что уследить за ними было невозможно. Гемма могла лишь удивиться – почему ее госпожа не возникнет прямо за спиной у противника? Крылатая не знала, что учитель некогда втолковал юной магессе, что именно на него нападать со спины – верная гибель…
Они замерли – краткая передышка. Элин сейчас стояла у своего трона, касаясь подлокотника; маг смотрел на нее снизу вверх, чуть приподняв руки.
– Ты думаешь, что война кончится, если я проиграю, учитель? Позволь тебя разочаровать – я нашла очень хороших генералов, и отдала им приказы. Что бы со мной не случилось – они все доведут до конца.
– Разумный ход, Элин. Спасибо что сказала – значит, после тебя я займусь твоими генералами лично.
– Что?

Глаза Элин вспыхнули; меж ее ладоней зажглось не менее яркое алое пламя; и всего через мгновение в противника ударил настоящий огненный шквал.
Который тот встретил поднятыми руками – и мерцающим перед ними огромным полупрозрачным кристаллом.
– Проклятье!
«Ветер Изумруда». Редкое и сложное заклинание – которое позволяло, приняв магическую атаку, поглотить ее без вреда для себя… а при большом мастерстве – еще и вытянуть из противника оставшуюся силу. Если, конечно, сама атака была мощной.
Погасло пламя. Рассыпался кристалл.
Элин рухнула на ступени у трона.
А ее противник подошел вплотную – и в его ладони зажегся слепящий белый овал.
На такой основе он сплетал самые смертоносные заклинания – и Элин это знала превосходно.
– Ты сказал, что убьешь генералов – чтобы я разъярилась и била как можно мощнее.
– Да.
– Ты знаешь меня лучше, чем я сама, учитель.
– Да.
– И теперь… ты убьешь меня? Да?

Слепящая белая вспышка, заставившая всех прикрыть глаза.
– Великий Воздух! – выдохнул Аоллен. – Он… он сжег в ней все магическое! Абсолютная смерть для волшебника!
– Будь ты проклят! – Гемма, раскрыв крылья, стремительно рванулась к стоящему над телом наставницы магу. Тот, даже не глядя в ее сторону, вытянул руку – и крылатая отлетела, врезавшись в стену.
– Все, – сухо проговорил маг.

Тело Деверры собирались выставить в столице – но однажды оно таинственным образом пропало. Маги заключили, что Темная поступила как многие из чародеев – наложила на себя заклинание, уничтожающее тело после смерти, дабы оно не попало в руки врага. Возник вопрос – почему же оно сработало не сразу? Ответ нашелся очень быстро – видимо, чары уважаемого мэтра что-то сбили в тонкой настройке.
Гемма тоже исчезла – говорили, что маг-победитель забрал ее для опытов. Эйвирну это не понравилось – но вновь пришлось смолчать.
Главное – победа! Победа и смерть врага!

Комната была наполнена радужным сиянием; многоцветные потоки казались совершенно нематериальными – но уверенно держали в воздухе тело стройной русоволосой женщины.
Стоявший рядом маг неспешно касался то одного, то другого потока, менявшего цвет под его пальцами.
– Как вы это вообще сделали? – не выдержала Гемма; после пробуждения она уже четвертый час наблюдала эту картину.
– Глубокое усыпление – имитация смерти, – отозвался маг, не отвлекаясь. – И иллюзия выжженной ауры. Чтобы ее прочитать, надо быть сильнее и искуснее меня.
– Но почему? Почему вы не убили ни ее, ни меня? По-настоящему?
– Элин – моя ученица. Я никогда не причиню ей вреда. А ты обучаешься у нее.
– А… почему вы убивали остальных наших?
– Они у меня не учились.
– Не понимаю…
– Если бы мои поступки понимали сразу, я бы не стал мастером магии.
С этим Гемме пришлось согласиться – она и свою наставницу не всегда понимала.
– И что вы теперь будете делать?
– Пробужу ее, – пожал плечами маг. – И отпущу вас обеих. Советую идти в западные королевства.
– Почему туда?
– Там у меня нет никаких обязательств.
Молчание продолжалось еще пару минут, потом Гемма выдохнула:
– Но она закончила обучение!
– И что?
– Она… она ведь сама сказала – от всего что было, осталась только тень!
Маг отвлекся от работы и внимательно взглянул на Гемму.
– Может и так. Но, в отличие от большинства «нерушимых обетов» и «священных уз», эта тень – вечная. Запомни. Пригодится.
И вновь принялся легкими, осторожными касаниями выводить из сна свою ученицу.
02.09.2006
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 14:02   #10
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Музыкальный воин
(Эрде, "Грани реального")

– Смотри, это кто такой?
Вопрос, заданный молодым стражником, был отнюдь не праздным. Приближавшийся к воротам человек не выглядел похожим на тех, кто каждый день представал перед глазами стражи.
Высокий. Худощавый. Темноволосый, в темно-серой одежде и таком же плаще. Дорожный мешок за спиной. У пояса – прямой меч, с другой стороны – кинжал. Вроде бы ничего необычного, но вот осанка подобает больше генералу или, по крайней мере, полковнику, а отнюдь не простому странствующему воину.
Старший в карауле скользнул взглядом по фигуре путника. Профессионально оценил походку, удобную одежду (сразу видно – привык человек бродить), задержал взгляд на воротнике… Задержал дольше, чем на других деталях одежды.
А если точнее – то не на воротнике, а на четырех шнурках, выбегавших из-под него. Конец каждого из них был аккуратно обрезан; словно там висел кошелек, а потом острый клинок передал его в другие руки.
Однако, когда с воина потребовали плату за проход в город, он вытащил несколько монет из-за пазухи; острый слух одного из стражников различил позвякивание. Значит, деньги у него не там были… Да и мало кто кошелек на шею вешает.
– Знаете что, парни, – задумчиво сказал старший, провожая взглядом удаляющегося воина, – я пока отлучусь. Есть пара догадок, которые нам хорошие деньги принесут, коли я прав. Харгет, последи-как за ним. Потом скажешь, где остановился.

– Ну, шнурки, и что с того? – пожал плечами мощный светловолосый человек, опиравшийся на спинку кресла. – Мало ли, кто как одевается. Тем более, сам сказал – он на белланийца смахивает, а там все слегка того, уже пять веков… когда у них демон стал править.
– Даэмар Вечный такой же демон, как и я, – фыркнул сидевший в кресле – худой и седой, с ледяными светлыми глазами. – Конечно, маг он отменный… но в то, что он демон, верят только эти проповедники из Земли Веры.
– Ну, если он такой же, как ты, то точно демон, – хмыкнул блондин.
В сказанном была доля правды. Занимавшего кресло звали Берантом, и он держал в своих руках чуть ли не половину преступной жизни Канхаймского королевства; относительно недавно его влияние распространилось и на уже упоминавшуюся Белланию. Хотя Берант с недовольством признавал, что там работать сложнее.
– Так что со шнурками-то?
– Постой, Когард. Если я правильно понял, ты думаешь, что этот человек – из музыкальных воинов? Точнее – из ахайрен?
Стражник, стоявший навытяжку перед Берантом (все же тот не зря регулярно подкармливал многих из городской стражи), кивнул.
– А что, может быть… Держи, – Берант бросил стражнику золотой. – Если это так, то получишь куда больше. Когда проверю.
– Благодарю вас, господин, – поклонился стражник и исчез за дверью.
– Что за музыканты? – поинтересовался Когард. Бессменный телохранитель и помощник Беранта культурой других стран не интересовался совершенно, считая, что в его работе это вряд ли поможет.
– Есть такой… храм не храм… вроде монастыря на востоке Кенсамирских гор, – пояснил Берант. – Там обучают крайне странному искусству – сражаться в такт некоей музыке. Я, честно говоря, этого не понимаю, но они, соизмеряя свои движения с музыкой, сражаются безупречно. Это искусство сложно освоить, но музыкальные воины – бойцы чрезвычайно хорошие. У меня есть достоверные сведения о них… Так вот, они слышат музыку через особый кристалл, который постоянно носят при себе, чаще всего – на груди. Это некая зачарованная вещичка, передающая мелодию только самому владельцу.
Но некоторым музыка мешает. Ну не умеют они с ней в лад работать. Кому-то вообще неинтересно. Вот они и сражаются без музыки, не активировав кристалл. Только вот по обычаям обители это считается тяжелейшим проступком – мол, ты пренебрег самой сутью науки. У тех, кого в таком уличили, срезают кристалл со шнурков, на которых он висел, и выгоняют к демонам из обители. Их и называют – «ахайрен». Это на каком-то старом языке значит «преступившие».
Главное вот что – вместе с обучением бою им вбивают в голову кучу всяких правил, как всегда в монастырях. Обученный музыкальный воин для нашей работы непригоден – принципы мешают. А вот ахайрен обычно отсеиваются, когда им еще не успели прочно привить запреты. Что получается – человек с умением драться, только без лишних принципов. Хорош для нас боец выйдет, а?
– Хорош, – задумчиво согласился Когард. – Если это точно музыкальный воин, а не какой-нибудь модник… А уверен, что согласится?
– Я много читал, – усмехнулся Берант. – ахайрен обычно злы на обитель и на весь мир; нанимаются они с радостью. Кстати, поскольку в Беллании этот монастырь весьма уважают, то нанимать там на службу преступившего никто не станет. И даже из страны гонят взашей. Ну так мне эта обитель и даром не нужна. Так что кое-что проверим – и можем смело ему обещать работу.

Обсуждаемый воин в этот момент расположился в одной из городских гостиниц. Относилась она к разряду недорогих, хотя хозяин и прилагал все усилия, чтобы поддерживать ее в опрятном состоянии. И ему это вполне удавалось; посетители оставались довольны.
Воин занес в гостевую книгу имя «Кэвелл Альсари», расплатился и получил взамен ключ. Поднявшись на второй этаж и закрыв дверь комнаты, пристроил у стены мешок, поставил у изголовья меч и растянулся на кровати.
Несколько минут он задумчиво смотрел в потолок, закинув руки за голову. Потом прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину. Впрочем, теперь, когда он был более внимательным, появились и звуки.
Чей-то разговор в соседней комнате. Голоса прохожих за окном. Шаги слуг в коридоре. Заливистый собачий лай во дворе.
Кэвелл своим слухом гордился по праву. Таковой в свое время и помог ему войти в Тан Карем Фэлло, Обитель Музыки Боя, как ее называли. Глухим или равнодушным к звучанию мира в Обители делать было нечего.
Конечно, и не только им. Некоторые не подходили по душевным качествам, кто-то уже при обучении совершал некий непростительный проступок, перечеркивавший все, чего он успел достичь. К чести Обители, такое случалось не слишком часто.
Интересно, а как звучит этот город?
Альсари знал, что многие гостиницы Канхайма держат своих музыкантов. Ему всегда было любопытно, откуда выросла эта традиция, но истоков ее он так и не обнаружил.
Мысль о музыке казалась очень интересной. Кэвелл поднялся с кровати и направился в нижний зал проверять свои догадки.
Он оказался прав – музыкант в гостинице был. Правда, только один, и довольно молодой… что ж, талант от возраста не зависит. Вот мастерство – вполне.
– Что вы желаете услышать? – уверенно спросил молодой человек, артистично откидывая назад прядь каштановых волос. Чересчур артистично, на взгляд Кэвелла.
– «Серебряную сонату», если можно, – вежливо попросил Альсари. На мгновение им овладело искушение заказать одну из мелодий Обители – впервые послушать ее не в своей душе. Но это было бессмысленно; музыкант не мог знать ритмов Тан Кэрем Фэлло.
Музыкант кивнул и поднял скрипку. Ему явно нравилась собственная игра, и он даже глаза прикрывал от удовольствия… пока лицо недовольно морщившегося Альсари не согнало улыбку скрипача.
– Вам не нравится? – обиженно осведомился он.
– Вы хорошо выучили саму мелодию, – признал Кэвелл. – Но недостаточно чисто исполняете. Это ведь мелодия Шелкового стиля, и она должна течь плавно и нежно. Никакой резкости. Никаких чрезмерно быстрых движений. А заодно научитесь владеть лицом – сейчас по нему ясно читается: «Да что этот вояка в музыке понимает?»
Музыкант вспыхнул и опустил голову.
– Смею думать, что понимаю многое, – заверил его Кэвелл. – И могу вам посоветовать следующее…
Он объяснил юноше все недостатки его техники и возможные способы исправления. Заодно пояснил, какие трудности связаны с каждым путем.
Краем глаза Альсари отметил, что человек за соседним столиком очень внимательно смотрит и слушает. Пусть…
Музыкант поблагодарил, причем явно искренне. Значит, получится из него мастер, раз умеет слушать толковые советы. Хорошо, конечно, что он не стал уточнять – а откуда воину такие тонкости известны.
А как только юноша ушел, к Кэвеллу пересел тот самый слушатель. Тоже весьма молодой, не старше двадцати пяти.
Он представился Лередом, и весьма осторожно поинтересовался – не принадлежит ли почтенный воин к числу обучавшихся в Тан Кэрем Фэлло?
– Да, – очень кратко ответил Кэвелл.
– И вы… – Леред помедлил, – ахайрен?
– Да, – сказано было гораздо суше. – И что?
– Дело в том, что мне поручено вам передать…

Леред был вторым помощником Беранта, но не таким доверенным, как Когард. По мнению их обоих, юноша во многом был еще чересчур принципиален: не желал связываться с наркотиками, мог дать отсрочку должнику, и так далее… Но Берант был уверен, что эти идеи он у ассисстента из головы выбьет; так-то из него должен был получиться отличный помощник – острый ум, способности лидера… Правда, сейчас ему давали лишь редкие поручения. Вроде этого.
Провожая Кэвелла на встречу, Леред ему сочувствовал. Он знал, что сейчас будет – Берант «зацепит» его за проступок, который послужил причиной изгнания. Загонит в угол. Придавит его же собственным стыдом, собственной виной и покажет лишь один выход – работать на него. Ибо будет убедительно доказано, что никто иной не примет, и только тут поймут. Уже приходилось видеть.
И потому он даже не особенно вслушивался в речь хозяина, вынырнув из размышлений лишь когда Берант спросил:
– Итак, вы согласны, что иной дороги нет?
– Согласен, – задумчиво кивнул Альсари. – Знаете, а я сюда к вам и шел…
– Правда? – искренне удивился Берант.
– Правда, – заверил Кэвелл.
И неуловимо быстрым ударом вогнал собеседнику меч в сердце.
Когард свалился с рассеченным горлом парой мгновений позже, успев только крикнуть; вломившиеся в комнату четверо телохранителей присоединились к хозяевам в течение какой-то минуты.
– Вообще-то, – весело сообщил Альсари окаменевшему у стены Лереду, – я должен был сперва огласить приговор. Но, думаю, их величества не будут в обиде.
– К-какие величества? – выдохнул Леред.
– Марциал Четвертый и Вальран Второй, короли Беллании и Канхайма, с ведома которых это и случилось, – Кэвелл небрежно кивнул на тела. – Для того лорд Даэмар меня сюда и послал.
– Н-но… Беллании? Но ведь ахайрен не принимают… после их проступка…
Ахайрен – не изгнанники, – улыбаясь, пояснил Кэвелл. – А те, кому позволено идти, следуя своей воле. Глаза и уши Обители и белланийской короны. Агенты.
– Н-но… то есть, те, у кого мало мастерства…
– Нет. Много. Я не ношу кристалл, потому что мне он уже не нужен; моя музыка боя звучит в душе, и не требует носителя. Мое мастерство – таково. Что? А, «преступившие»… Маленькая языковая разница. ахайрен – не «преступившие». «Переступившие». На иную ступень мастерства. И понявшие, когда строгие этические каноны могут помешать хорошему делу.
– Но зачем ты рассказываешь?
– Потому что теперь ты займешь место Беранта. Сохранишь четкую организацию, но не будешь тревожить корону Канхайма. И не будешь лезть в Белланию. Ясно?
– Да.
– Хорошо. Иначе и к тебе придет… какой-нибудь ахайрен.
– А… – Леред сглотнул и все же спросил: – А не боишься, что я про все это расскажу?
– А кому? – тихо рассмеялся Альсари. – Открою еще один секрет – большинство тех, кто вообще знает об обители, считает нас скорбными разумом; ахайрен – тем более. Даже многие специалисты. Так что тебе просто не поверят. Сочтут, что мной просто овладело безумие.
– Как вы вообще до такого додумались? – только и спросил Леред.
Кэвелл ответил уже от двери.
– А это не наша идея. Спрятать за мнимым проступком настоящее поручение – обычно для всех тайных служб мира. Запомни и лучше не суди по проступкам.
И ушел. А музыка, сыгранная его мечом и словами, осталась в памяти выжившего.
13.03.2007 – 14.03.2007.
  Ответить с цитированием
Старый 26.12.2007, 14:05   #11
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Перстни неравенства
(Ринемма, "Грани реального")

Лейсена Валларон считалась одной из самых красивых женщин Фьоланда (а по ее собственному мнению – и континента в целом). И надо признать, что точеная фигура, мягкие черты лица, темные умные глаза, черные волосы и умение держаться это подтверждали. А еще, как и большинство аристократок Фьоланда, она была магессой и с гордостью носила ажурный браслет, с вплетенным знаком «эрм» – «семь». Конечно, это не высший ранг, но куда выше середины.
Перечисленные качества давали ей право и возможности для многочисленных романов, и таковые Лейсена заводила часто и с удовольствием. К замужеству пока не очень стремилась, и причина того, как ни странно, была именно в магической силе и искусстве.
Совершенно равных по силе магов не бывает; всегда один будет сильнее, а второй – слабее. Лейсена категорически не желала в мужья волшебника сильнее себя; даже лучшие из них имели привычку навязывать остальным свою волю, чего Валларон не переносила. А среди тех, кто был слабее, она еще не встречала человека, с которым ей хотелось бы провести жизнь.
Вот и сейчас, на приеме у мэра города Танмайра, она изрядно скучала. Неинтересно ей было с большинством гостей и тех, кто навязывался в собеседники.
Поэтому Лейсена удалилась на балкон и уже там спокойно наслаждалась прохладным вечерним воздухом. Появляющиеся рядом излишне любопытные видели браслет и тут же отступали: если волшебница желает побыть в одиночестве, мешать ей не стоит.
Впрочем, не все так считали.
– Я вам не помешаю?
Приятный низкий голос; Лейсена с любопытством оглянулась и отметила, что обладатель выглядит не менее приятно, чем звучит. Темные волосы, небольшая бородка, светлая кожа – явный уроженец Вехальва.
Валларон немедленно бросила взгляд на правую руку, на перстень силы, носимый всеми магами-вехальвитами. Аметист. Пятый Круг, примерно ранга на два ниже ее самой. Хорошо…
– Да нет, нисколько. Присоединяйтесь, если желаете.
– Благодарю. Малерран Ансеми, к вашим услугам.
– Лейсена Валларон – к вашим. Простите, – лицо казалось странно знакомым, – мы с вами ранее не встречались?
– Мимолетно, – чуть улыбнулся Ансеми. – Вы, если не ошибаюсь, бывали в Вехальве, а если точнее – в Кансее.
Теперь Лейсена вспомнила. Конечно, очередная Кансейская Ассамблея… там они, вроде бы, перекинулись парой слов. Но чем-то тогда Ансеми отличался…
– Я был одет куда богаче, – улыбнулся вехальвит, правильно оценив озадаченность на лице Лейсены. – Все-таки Ассамблея…
– А что вы тут делаете? – поинтересовалась Валларон.
– Укрепляю деловые отношения, – с тоской вздохнул Ансеми. – В качестве эксперта при представительстве «Торговой Компании Вехальва».
Лейсена понимающе кивнула. О скучности торговых дел она была наслышана; любой более-менее умелый маг старался ими не заниматься, а поручать специалистам.
– Сочувствую, – согласилась она. – Как я понимаю, вы и на этом приеме по той же причине?
– Увы, – развел руками вехальвит. – Правда, при первой возможности ускользнул от беседы с мэром.
«И, разумеется, заранее посмотрел, где тоже есть скучающие».
На губах Лейсены заиграла едва заметная улыбка. Вечер понемногу становился интересным.

Разговор ее ожидания оправдал. Ансеми оказался на редкость приятным и интересным собеседником; казалось, он был способен развить любую тему и повернуть ее под совершенно неожиданным углом. Лейсене всегда нравились люди с такими способностями. Да и внешне, если честно, вехальвит был более чем в ее вкусе.
Когда прием закончился, они сменили место беседы – на одно из предназначенных для высшего света и магов заведений, и продолжили разговор. А потом оказалось, что и гостиницы, в которых они поселились, находятся совсем рядом… и что каждый из них не связан никакими узами…
Словом, утром Лейсена с удовольствием констатировала, что с Малерраном Ансеми приятно не только поговорить. Отнюдь не только.
Пожалуй, именно в этот момент она впервые подумала о том, что вот с ним она могла бы вполне провести много лет… благо от общения с Ансеми нисколько не устала.
Но потом проснулся и сам Малерран, и магессе стало не до построения планов.

Лейсена пробыла в городе еще неделю, и проводила с Малерраном каждый день (по имени они стали друг друга называть еще первым вечером, как-то совершенно незаметно). И ей было очень жаль расставаться… но, что поделаешь, свои обязанности есть даже у магов. Причем, чем выше мастерство и сила – тем их больше.
«Странно все-таки, что Малерран не смог подняться выше Аметиста, – размышляла она в дороге. – Ум у него более чем острый, а знаний хватает. Наверное, природной Силы слишком мало. А подпитывать ее амулетами…»
Лейсена презрительно фыркнула. Она сама бы так никогда не поступила… да и смысла не было. Вехальвские перстни отражали лишь Силу самого хозяина, а не его артефактов.
Маги других стран нередко прибавляли к невеликим способностям энергию амулетов. В Ар-Механе их вообще иногда в тело вживляли… но разве это путь для настоящего мага? Уважающего себя?
Лейсена не сомневалась – ни в коем случае. Уж лучше невеликий дар, но свой. А не заемный.
И потому Малерран ей становился еще симпатичнее.

Вновь они встретились лишь через полгода, уже в Вехальве – теперь Лейсена там оказалась по своим делам. И свела их вместе случайность; магесса решила узнать, каково на вкус знаменитое фаэльвийское вино.
Им она и наслаждалась, когда на пороге зала появился Малерран.
Лейсена едва подавила порыв помахать ему рукой; вместо этого, как и положено магессе, она послала импульс, ощутимый лишь для цели.
Правильно. Отреагировал на него Ансеми моментально; пересек зал и сел напротив.
– Я и не ожидала тебя тут встретить, – радостно призналась Лейсена.
– Я тоже, – улыбнулся вехальвит. – А это, кстати, мое любимое место в городе.
И какое-то время они просто молча смотрели друг на друга.
– Знаешь, мне повезло еще в одном, – неожиданно нарушил тишину Ансеми.
– В чем же?
– Я взял с собой…
С этими словами он извлек из кармана белое кольцо, обвитое языками алого металлического пламени.
Вехальвский символ брака. А протянутое кому-либо, как сейчас, – предложение руки и сердца.
Лейсена с огромным удивлением обнаружила, что еще не разучилась краснеть, пусть даже от неожиданности и совсем чуть-чуть.
– Знаешь, – справившись с волнением, сообщила она, – о чем я подумала, когда ты вошел и еще меня не увидела?
– О чем?
– Что если ты мне не сделаешь предложение, я буду об этом жалеть всю жизнь.

– Согласись, – Лейсена сменила позу, гибко разметавшись на кровати, – более сильный и умелый маг всегда будет иметь превосходство.
– Это несомненно, – Малерран мягко взял тонкую руку магессы… на которой сейчас блестело предложенное им кольцо.
Точно такое же – на его левой руке. Правая, увы, уже была давно украшена.
– Поэтому, – развила мысль дальше Лейсена, – окончательное решение останется за таковым. Конечно, превосходящий будет полным дураком, если не станет слушать разумных советов уступающего ему.
– Невозможно спорить, – согласился Малерран.
«Почему он даже не пытается возразить? – с недоумением подумала магесса. – Или просто уже сталкивался с подобной точкой зрения?»

Эту их беседу, состоявшуюся сразу после свадьбы, Лейсена вспомнила месяцем позже, когда дела (теперь уже совместные) занесли их к морю, на восточное побережье. Правда, разобраться с делами удалось быстро, и теперь они решили прогуляться вдоль берега; оба они любили море.
– Вот странно, – задумчиво произнесла Лейсена, бросая взгляд на кольца, мягко мерцающие на их руках. – По закону мы равны. И кольца это подтверждают. Но сила у нас разная, и они получаются напротив – со значением неравенства…
Она не хотела лишний раз напоминать Малеррану о том, что он уступает. Но вырвалось; и Лейсена мгновенно осеклась, поняв это.
– Кто знает, – пожал плечами маг и озабоченно глянул на море. – Похоже, идет шторм. Или что-то похожее.
– Не страшно, – Лейсена небрежно взмахнула рукой, создавая вокруг них обоих защитный купол.
И мгновением спустя в него вплелись нити заклинания, сделавшего его многократно прочнее… и значительно превосходившего возможности и знания Лейсены.
– Что… – она стремительно обернулась к мужу.
А тот лишь улыбался, мягко и вроде бы совершенно невинно. Но Лейсена застыла на месте, глядя, как фиолетовый камень на правой руке меняет цвет на непрозрачную зелень. А магическое зрение показало, как растворяется ложная аура, открывая истинную силу.
Нефритовый Круг. Десятый. На три ранга выше ее самой.
С запозданием Лейсена вспомнила, что тогда, на Ассамблее, она перестала смотреть, устав от многообразия аур… и именно тогда к ней подошел Малерран.
– Т-ты…
– Я, – вздохнул вехальвит. – Малерран Ансеми, Нефритовый Круг. Прости, что не совсем оправдал твои ожидания.
– Ты как посмел? – изумление немного схлынуло и пришла ярость. – Ты… да кто тебе позволил?.. Обмануть…
– Любовь.
Лейсена вновь осеклась. А маг, пользуясь передышкой, заговорил:
– Я в тебя влюбился еще тогда, на Ассамблее. Правда, тогда поговорить не успел… к счастью. Ты ушла, а я попытался навести справки. И узнал, что с магами сильнее тебя ты установишь лишь деловые отношения. Тогда… скрыл перстень под иллюзией высокого уровня, создал ложную ауру, наложил блок на Силу и принялся искать тебя. В Танмайре мне повезло. Прости, что я тебя обманул… но ты бы подпустила меня близко, приди я с нефритовым перстнем?
– Ты три года ограничивал свою Силу и был под иллюзией?
– Да. Сложно, но бросать было нельзя – существовал шанс, что я с встречусь с кем-то из твоих знакомых без иллюзии, а он расскажет тебе.
– Я бы не смогла, – честно призналась Лейсена.
Малерран улыбнулся еще шире.
– И… погоди! Ты так же ухмылялся, когда я рассуждала о неравенстве, потому что знал – вскоре все мои слова повернутся как в зеркале?
Вновь улыбка.
Лейсена попыталась еще больше разозлиться. Попыталась. А потом звонко рассмеялась.
– Знаешь, – сказала она наконец, – я все равно рада. Нефрит, Аметист – никуда ты от меня не денешься.
– Ну а как я рад подобному «неравному браку» – не выразить словами, – усмехнулся Ансеми. – Как и обещал, буду всегда слушать разумные советы…
– И принимать окончательные решения?
– Конечно.
Лейсена вновь рассмеялась и подумала, что на такое неравенство она согласна.
  Ответить с цитированием
Старый 29.02.2008, 04:19   #12
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Первое из "Четвертого тысячелетия".
Небольшое пояснение, или мини-глоссарий.
Нейтральный Пояс – ряд планет, не входящих ни в какое государство, но и не являющихся частью Вольных Территорий. Принимают у себя всех, кто прилетает; местные законы запрещают лишь вредить жителям самой планеты. На сделки инопланетников, проводимые на их территории, внимания не обращают, разве что представителей планеты пригласят засвидетельствовать заключение, как независимую и беспристрастную сторону.
Вольфары – киноидные гуманоиды, похожие на земных волков. Высокоразвиты, воинственны, агрессивны.
Фелисиане – фелиноидные гуманоиды, похожие на земных кошек. Высокоразвиты, изящны, малопредсказуемы.

Игроки
Когда человечество только начало активно заселять другие звездные системы, то некоторые философы пытались найти что-нибудь, что всегда будет общим у культуры Земли и тем, что развивается в колонизированных мирах. Как подметил один из наблюдателей – бары точно не переменятся.
Увы, с момента изобретения таковых сложно было бы придумать что-то принципиально новое. Разве что напитки теперь доставляли небольшие автоматы-официанты; на куда более развитых планетах стаканы наполнялись прямо на столике у клиента, но для Ветонии хватало и этого.
Еще одним отличием было то, что бармен не протирал стаканы (как это обычно изображают), а читал с экрана местную газету, не проявляя особого интереса к посетителям.
Таковых, впрочем, было немного. Пара пилотов, зашедших выпить между рейсами – потрепанные комбинезоны, значки по числу межзвездных рейсов. Худощавый молодой человек в деловом костюме, по виду клерк или корабельный счетовод, с крупным серым котом на коленях.
И еще одна, куда более примечательная личность. Бритая голова, мощные мускулы, тяжелый бластер в кобуре на поясе… сразу можно причислить к пиратам или наемниками.
Впрочем, на Ветонии этим никто не интересовался. Планета находилась в Нейтральном Поясе и, естественно, отличалась свободными законами.
Негромко играла музыка. Пилоты беседовали о чем-то своем, щедро добавляя в речь профессиональных терминов. Клерк поглаживал кота и неспешно пил пиво. Бритоголовый осушил уже четвертый стакан, сосредоточенно читая что-то с электронного планшета.
Идиллия.
Идиллию нарушила распахнувшаяся дверь и прошедшие через нее четверо.
Возглавлял группу массивный вольфар со светлой шерстью и в крупных очках с темными стеклами; тяжелым плазменником он поигрывал с почти что небрежной грацией. Два человека чуть позади держали на виду лазерный пистолет и игломет; вошедший последним гибкий темный фелисианин был вооружен сразу двумя легкими бластерами.
Бармен, только бросив взгляд на новых гостей, мигом нажал клавишу на браслете и скрылся в открывшейся позади стойки двери; та немедленно отсекла его от всего, что могло произойти. Принцип «ничего не вижу, ничего не слышу» был известен его коллегам по всему известному пространству.
– Нам нужен только один, – заявил вольфар. Кинул взгляд на пилотов. – Все остальные – вон.
Пилотов и долго упрашивать не пришлось; фелисианин вежливо посторонился, пропуская их.
Бритоголовый вскочил со стула, сжимая бластер.
– Меня вам так легко не взять! – рявкнул он. – Пусть и четверо…
– Заткнись, – бросил вольфар. – Ты нам до дюзы.
Смотрел он при этом мимо пирата, и тот недоуменно опустил оружие.
Четверо двинулись к столику в глубине, рассредоточившись так, чтобы не перекрывать друг другу линию огня. Все взгляды были прикованы к «клерку», спокойно отодвинувшему стакан с пивом.
– За котом приглядывайте, – велел вольфар. Предосторожность была не излишней – хватало примеров, когда безобидное животное на деле оказывалось результатом работы биологов и настоящей машиной смерти.
Движением зрачков он перевел очки в новый режим, осматривая цель. Нет, никакого оружия под одеждой. Обычный человек, пусть даже и в неплохой форме.
И у кота никаких имплантатов. Хотя это еще ничего не значит.
– Лазер, лучше тебе не сопротивляться, – предупредил вольфар, направляя плазменник в грудь «клерку». – С четверыми тебе не справиться.
– Четверо на одного – конечно, условия неравные, – согласился тот. – Как вы меня нашли-то?
Он по-прежнему был расслаблен, и даже улыбался. В серых глазах страха даже и близко не было.
Бритоголовый недоуменно смотрел на происходящее, и на лице отражалась даже явная обида – он был искренне уверен, что если по чью душу сюда и придут, так именно по его.
– Да он кто вообще такой? – прозвучал вопрос.
– Лазер, – мурлыкнул фелисианин. – Игрок. Очень хороший игрок. Только иногда обыгрывает не тех, кого надо, и получает из-за этого массу неприятностей.
– А теперь сгинь, – подвел итог вольфар, и с намеком покачал плазменником.
Соваться в чужие дела бритоголовому явно не хотелось, и бар он немедля покинул.
– Пошли, – велел вольфар.
– Все же ответьте – как вы меня умудрились найти? – Лазер пересадил кота на стол, и на зверя немедленно нацелились оба человека.
– Скажи спасибо своему питомцу, – оскалился вольфар, кивнув на кота. – Ты можешь внешность поменять, но зверь слишком заметен. Примелькался в каждом казино, в которые ты его таскал. Избавился бы от него – и тогда б искать было труднее.
– Может и так, – вздохнул игрок, поправляя массивный браслет на запястье. – Но это невозможно.
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на компанию, фыркнул и отвернулся.
– Рукавов не касайся, – предупредил вольфар. – И вообще держи руки на виду.
Увы, хватало видов оружия, которые детектор в очках засечь не мог.
– Хорошо, хорошо, – вытянул перед собой руки Лазер и начал вставать. Один из людей свободной рукой отстегнул от пояса наручники и подошел вплотную.
– Кстати, скажи и ты, если уж заговорили, – заметил вольфар. – Почему тебя так прозвали? Вроде ты не особенно скоростной. И играешь блестяще, но не то чтобы быстро.
– А, – улыбнулся Лазер. – Всем интересно. А все на деле просто…
Он посмотрел на наручники и внезапно резко дернул правой рукой.
Тонкие рубиновые лучи, плеснувшие из кончиков пальцев, с легкостью рассекли тело противника на части; Лазер взмахнул левой рукой, и точно такие же алые, почти беззвучно шипящие линии снесли голову вольфару.
Все произошло очень быстро; оставшиеся двое еще не успели ничего сообразить, когда игрок кинулся в сторону, вновь нанося удар.
Человек с лазером успел пригнуться, пропуская смертоносные лучи над собой; кот, слетев со стола, метнулся за стойку. Бластеры фелисианина полыхнули огнем.
На пол рухнули останки второго человека; мгновением спустя к нему присоединился обезглавленный вольфар.
Лазер оказался куда более быстрым, чем могло показаться изначально; от выстрелов он сумел увернуться и немедленно ответить.
Сложенные в щепоть пальцы левой руки метнули куда более мощную вспышку, не хуже обычного бластера; боец с лазером сделал шаг назад и повалился навзничь. Вместо верхней части лица образовался черный ожог.
Фелисианин уклонился от очередного взмаха лучей из пальцев, и с безупречной точностью всадил два выстрела в корпус противника.
Рубашка прогорела мгновенно, и на пол посыпался черный пепел от сожженной ткани… под которым блеснула зеркальная поверхность антилучевой защиты.
Боец успел этому лишь удивиться; долей секунды позже алые лучи полоснули по телу, отсекая руку и ногу.
– Ну вот и все, – поправил галстук… вернее, верхнюю, оставшуюся целой половину Лазер. Посмотрел на еще живого противника. – Это как, понятный ответ?
Он встряхнул руками; на кончиках пальцев уже нарастала синтеплоть.
Фелисианин затуманенным от боли взглядом поймал браслет на запястье и вдруг с необычайной ясностью понял, почему детектор в очках не предупредил об опасности.
Постановщик помех. Полная иллюзия обычного человеческого тела.
Редкая вещь, и очень дорогая. Впрочем, как и имплантаты в пальцах, или антилучевая защита.
Видимо, к обороне Лазер подготовился не хуже, чем к важной партии.
– Игрок… – выдохнул фелисианин, пытаясь заставить уцелевшую руку поднять бластер. И уже понимая, что попасть не сможет.
Лазер наклонился, поднимая игломет. Раздалось короткое шипение выстрела.
Из-за стойки вышел кот. Скептически посмотрел на тела и вспрыгнул на стол.
«Я всегда вам, людям, удивляюсь, – скользнула мысль. – Эти ваши хирургические лазеры были придуманы для лечения, а ты из них такое жуткое орудие сделал».
– Таковы мы, Тойо, – пожал плечами Лазер. – И не надо мне читать лекцию на тему того, что вы, эйсехи, такими грубыми методами не пользуетесь, я ее уже слышал.
«Не буду, – согласился Тойо. – Тем более, что я обо всем этом знал, когда тебя нанимал».
– Это точно, – хмыкнул Лазер. – Интересно, кто-нибудь когда-нибудь догадается, что игрок – это ты, а я – охрана?
«Было бы нежелательно, – фыркнул Тойо. – Хотя разве что нам псионик, как я, попадется».
Открылась дверь за стойкой; выглянул бармен. Звуки выстрелов, в отличие от негромкой речи, были слышны, и он здраво рассудил, что все кончилось.
– А убирать кто будет? – поинтересовался он, оглядывая помещение.
– У них в карманах наверняка хватает денег, чтобы оплатить уборку, – небрежно махнул рукой Лазер. Подняв на руки кота, он направился к выходу.
– Кстати, а чем это? – проявил интерес бармен. – Как они стреляли – слышал, а вот твоего ответа…
– Не поверишь, – улыбнулся Лазер. – Их мой кот задрал. Никогда не знаешь, что ожидать от этих зверей, правда?
Бармен недоверчиво посмотрел на зверя.
– Мур? – невинно осведомился тот.
26.02.2008
  Ответить с цитированием
Старый 29.02.2008, 13:11   #13
Malice
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Какие хорошие кусочки интересятинки...
  Ответить с цитированием
Старый 29.02.2008, 13:21   #14
Душа Света
 
Сообщения: n/a


Сообщение

Ага, мне тоже понравилось
  Ответить с цитированием
Старый 29.02.2008, 16:40   #15
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Рад, что понравилось.)
Продолжения таковых будут, могу вас заверить.)
  Ответить с цитированием
Старый 01.03.2008, 15:27   #16
Нокс
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Цитата:
омневаюсь, что ЗВ-рассказы, к примеру, сюда примут.
Те самые выоженные на Jedi Council'е?
  Ответить с цитированием
Старый 01.03.2008, 20:43   #17
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Хм, ну и их в том числе. Хотя там не все выложены.
  Ответить с цитированием
Старый 01.03.2008, 23:40   #18
Нокс
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Зря, что не все, а то наше тамошнее Сообщество Писателей Фан-фиков проставает, скучно.
Да и по поводу этих рассказов - пробежался глазами, крайне недурственно. Потом поподробнее отпишусь.
  Ответить с цитированием
Старый 01.03.2008, 23:51   #19
Voron4
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

V-Z отличный рассказик читал с удовольсвтием. По нему можно вывести следующие правило стрелка стреляй первым потом разговаривай.
  Ответить с цитированием
Старый 02.03.2008, 01:07   #20
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Нокс
А что, один я писать должен, а?)

Буду ждать более подробного.)

Voron4
Тоже верно.) Но Лазер все же не просто стрелок, а охрана, и ему как раз имеет смысл стрельбы избегать.)
  Ответить с цитированием
Старый 11.03.2008, 03:30   #21
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Партия в память
(Четвертое тысячелетие)

– Вниманию пассажиров: мы готовимся к переходу в гиперпространство. Просьба оставаться на своих местах до начала движения корабля.
«Какие же у них резкие голоса, – недовольно заметил Тойо. – Уши просто скручиваются».
«Это для твоего слуха, – ответил мирной мыслью Лазер. – Для нас эйсехское мурлыканье вообще почти неслышно».
«А вам и не надо», – высокомерно отозвался серый кот. Точнее, эйсех; правда, отличить представителя этой расы от обычного кота мог разве что специалист по редким расам. Для всех остальных Тойо казался обычным образчиком центаврианского туманного, пусть и довольно крупным.
Лазер неспешно огляделся по сторонам, оценивая салон лайнера. Ну что тут сказать, обычный пассажирский корабль малой дальности. Удобные кресла, поставленные не слишком близко друг к другу (все же лайнер, а не простая «сардинница»*). Стены мягких цветов. Представители множества рас вокруг.
Он невольно усмехнулся, заметив, как рядом с невысоким риветом** разместилась летающая камера. Вполне логичная предосторожность; рептилиям-технократам постоянно хотелось что-нибудь отремонтировать или соорудить… а для этого – сперва разобрать. Нередко бывало так, что собрать обратно ривету так и не удавалось, так что на кораблях их предпочитали держать под наблюдением.
Впрочем, они не обижались.
На голографическом табло менялись цифры – время, оставшееся до перехода в гиперпространство.
Тойо, кинув взгляд на табло, устроился поудобнее на коленях партнера, запустив когти в светлую куртку. Лазер на это внимания не обратил – привык.
Эйсехи всегда нервничали при входе в гиперпространство. Пожалуй, это роднило их с обычными животными; впрочем, Тойо страшно возмущался, если на это указывали.
Зато псионические способности были куда лучше, чем у многих других. Точнее – среди эйсехов было очень мало не-псиоников.
Это и помогало Тойо и Лазеру работать вместе; пока один переставлял фигуры или рассматривал карты, другой подсказывал ему, что именно делать. Уловить эту связь было исключительно сложно – эйсехи прекрасно умели скрывать передачу мыслей.
Но жульничества не было никогда. Тойо не читал в разумах других игроков их карты и планы; просто он действительно был великолепным игроком. Лазер и сам неплохо играл, но до партнера ему было очень далеко.
При всем этом Тойо был совершенно равнодушен к славе, спокойно относясь к тому, что репутация великого игрока достается не ему. Эйсеху была важна сама игра, и чем интереснее – тем лучше. Даже на выигрыш он обращал внимание лишь в связи с игрой.
Лазер иногда задавался вопросом: где Тойо вообще научился чуть ли не всем известным играм Галактики? Когда они повстречались, эйсех уже обладал огромными знаниями по этой части.
Впрочем, партнер упорно отмалчивался, если ему задавали такие вопросы.
Затихло гудение двигателей, и Лазер расслабился – сейчас произойдет переход.
Он не раз видел, как это происходит: корабль замирает, отключив двигатели. Потом в гиперотсеке нарастает неслышимый, но ощутимый гул иного двигателя; корпус окутывает полупрозрачное сияние экрана Лайгера***.
И корабль исчезает, растворяясь в пространстве. На деле же – просто переходя в иное пространство, где межзвездные перелеты занимают не так уж много времени.
А потом на корпусе загорается золотистый обруч и начинается сам полет в гиперпространстве.
Тойо незаметно выдохнул и втянул когти. Недовольно покрутив головой, прикрыл глаза: теперь ощущения пришли в норму.
«Не люблю эти лайнеры, – пожаловался он. – Говорил тебе, корабль с фандрайвом покупать надо. Деньги же есть».
«Я пилот нулевой, – заметил Лазер. – Сам же знаешь. И еще для фандрайва навигатор нужен, а у меня воображение не дотягивает».
Тойо сердито фыркнул, но отвечать не стал. Просто прикрыл глаза и, казалось, заснул.
Лазер улыбнулся; на периферии зрения мелькнуло что-то белое, и он резко повернул голову. Нет, все в порядке, просто какая-то дама в светлом платье.
Хорошо. Партия полугодовой давности еще из памяти не стерлась.

К счастью для партнеров, зверей-талисманов приносили с собой многие игроки, так что доступ в казино животным не запрещали. Конечно, в больших игорных домах встречались свои псионики, следящие за тем, чтобы не было жульничества… но они сканировали только тех, кого считали игроками.
А у Лазера псионических способностей не было никогда. Передавать мысли он мог только своему партнеру, и то именно благодаря умениям последнего.
Проверить же кота никто не удосуживался; позже, уже во время игры, засечь их связь было почти невозможно – слишком тонко работал Тойо. Да и не отслеживал никто связи зверя и хозяина; обращали внимание лишь на воздействие одного игрока на другого.
А зря.
Тогда они сыграли неплохо: пять партий в звездный джет, четыре в сейфах, и две в кьесу****. Выигрыш был значительным, хотя и не настолько, чтобы серьезно обеспокоить владельцев казино. Впрочем, Лазер все равно на всякий случай прикинул пути отхода.
«Уходим?» – мысленно поинтересовался он.
«Давай, – в голосе Тойо слышалось откровенное удовольствие. – Вечер – чудо…»
– Прошу прощения, не уделите мне внимания?
Словно подуло свежим ветром, столь неожиданным в казино. Вкупе с вежливой манерой речи это позволяло почти безошибочно назвать говорившего, и Лазер, поворачиваясь, уже знал, кого увидит.
Светлое одеяние, похожее на сутану священника; только ткань куда легче и кажется невесомой (хотя и совершенно непрозрачна). Ощущение свежего ветра и мягкая пластика движений. Темные волосы, правильное, спокойно-вежливое лицо и искорки иронии в серых глазах.
И высокий, облаченный в черное охранник за спиной.
Китерианский Чародей*****.
– Конечно, – столь же вежливым тоном откликнулся Лазер. – Чем могу быть полезен?
– Я наблюдал за вашей игрой, – улыбнулся Чародей, – и хотел бы попросить о любезности. Не сыграете партию со мной******?
Лазер постарался остаться спокойным, но внутренне напрягся. Чародеи имели заслуженную репутацию мощнейших псиоников, и он не сомневался, что китерианин куда сильнее местного контролера.
«Соглашайся», – мелькнула мысль Тойо.
«Что?»
«Не отступать же, когда пригласили сыграть?»
– А во что именно партию? – уточнил Лазер.
– В рейт.
Уже лучше.
Рейт, изобретенный в Империи Центавра, был достаточно сложной стратегической игрой; считалось, что мастер рейта будет и минимум неплохим полководцем. Лазер понятия не имел, каков его партнер в качестве командира, но игру Тойо освоил блестяще.
Как и всегда.
– Хорошо. Прямо сейчас?
– Есть какой-то повод откладывать? – улыбнулся Чародей. – Прошу к столу.
Он двигался совершенно беззвучно, будто вообще даже не шел, а скользил над землей. Зато охранник ступал твердо, как и все его коллеги.
Свободный стол для рейта нашелся мигом – эта игра не пользовалась особенной популярностью.
Садясь, Лазер по привычке взглянул в глаза оппоненту; у него неплохо получалось читать чужое настроение по взгляду.
Но только не сейчас. Вежливый интерес, за которым – стена. Никаких чувств, допускаемых наружу; не надо быть псиоником, чтобы это понять.
Что ж, придется работать так.
Лазер перевел задумчивый взгляд на доску, придвигая еще один стул и пересаживая на него Тойо. Где-то в глубине сознания отозвалась очень тихая мелодия; эйсех установил постоянную связь. Теперь все, что видит человек, увидит и настоящий игрок.
– Ставки? – поинтересовался Лазер, и Чародей назвал сумму. Неплохо, хотя и не так уж много. Но пойдет.
Фигуры они позволили расставить китерианину, тем самым получив право на первый ход. Теперь можно было и начинать. Слушая подсказку в глубине разума, Лазер двинул туманный корабль.
Чародей ответил немедленно, переставив звездную птицу. Тойо на мгновение задумался, но тут же велел ходить крылатым странником.
– Кстати, а как ваше имя? – поинтересовался Лазер.
– Райен, – отозвался Чародей, глядя прямо в глаза оппоненту.
Такое бывало нередко; хватало игроков, предпочитавших не отводить взгляда, и заставлять противника нервничать. Это действовало… но не в этом случае. Что бы не чувствовал Лазер, на состояние Тойо это не влияло – не на него же смотрели.
В детали, аллегории и сложную философию рейта Лазер никогда и не пытался вдаваться; пусть даже и изобрели его люди. Видимо, чтобы ее понимать, нужно было с рождения пропитаться военным духом Центавра… а отнюдь не Лиранской Республики, в которой он и появился на свет.
Или же надо было быть Тойо с его страстью к игре.
«Хрустальные воины на левый фланг» .
От них Чародей закрылся королями тумана; на это эйсех ответил звездным мечом в центре. Китерианин блокировал ее звездной птицей, выстраивая весьма мощную оборону.
«Когда ж он перестанет в лицо смотреть? Гипертвари*******, будь я псиоником, ощутил бы… или нет?»
«Лазер, перестань нервничать, мне ходы трудно передавать».
«Легко говорить, не на тебя же он таращится».
Через пару ходов Лазер вообще перестал понимать смысл того, что делают его руки. Фигуры с причудливыми названиями скользили по доске в не менее странном танце; для несведущего было совершенно непонятно, к чему приведет тот или иной ход.
Но сам он нервничал все больше; Чародей по-прежнему не отводил взгляда от лица оппонента, лишь иногда посматривая на доску. Что он делает-то? А если просканирует чужой разум и все поймет?
Лазер мимоходом глянул на партнера; эйсех расслабился, слегка поводя хвостом из стороны в сторону. Явный признак того, что Тойо доволен и наслаждается ходом игры.
Хорошо.
Вновь вернув внимание доске, лиранец все же сумел опознать одну из комбинаций. Кажется, то, что выстраивал Райен, называлось «Каменным драконом» – методика, рассчитанная на оборону с внезапными ударами. Похоже, что можно записывать проигрыш; если противник начинал обороняться, то шанса на выигрыш ему Тойо обычно не давал.
Интересно, сколько еще продлится игра?
Как выяснилось – недолго. Еще через пять минут Тойо руками Лазера окончательно разбил построение противника и не отказался от красивого финала, поразив императора звездным лучником.
Чародей чуть наклонился вперед, рассматривая доску. С сожалением развел руками.
– Да, ничего не поделаешь. Признаю свое поражение. Вы действительно превосходный игрок.
– Репутация так просто не зарабатывается, – усмехнулся Лазер. – Как насчет выигрыша?
– Конечно, – кивнул Райен. – Асток…
Охранник молча извлек из кармана инфочип и считыватель. Протянул Лазеру; тот вставил в разъем свой чип, и охранник перевел деньги с одного на другой.
«Похоже, правда, что Чародеи предпочитают не касаться электроники, – подумал Лазер. – Странно. Впрочем, они вообще странные».
Насколько он знал, охранники при Чародеях были прежде всего для работы с электроникой. Отбиться же от нападения они могли и сами, причем превосходно. Да и дураков не находилось на них нападать.
– Благодарю за игру, – улыбнулся Райен, поднимаясь из-за стола. – Возможно, мы еще сыграем в будущем.
– Буду рад, – ответил улыбкой Лазер.
Глядя, как китериане уходят, он мысленно обратился к партнеру:
«Он ничего не заметил?»
«По-моему, нет, – без особенной уверенности отозвался Тойо. – Сканировать вроде не пытался, я бы заметил… наверное».
«Уже легче… – кивнул Лазер. – Пошли, заберем выигрыш».
Несмотря на заверения в радости, второй раз играть с Чародеем Лазер бы не хотел. От китериан вообще старались держаться подальше.

И вот сейчас, увидев мелькнувшую белую одежду, лиранец припомнил ту партию. Интересно все же, с чего вдруг Чародей проявил интерес к игре? Хотя их все равно не поймешь.
«Как там называется планета?» – внезапно вмешался Тойо.
«Канрай, – отозвался Лазер. – Когда ты, наконец, запомнишь?»
«Делать мне больше нечего, человечьи планеты запоминать, – недовольно фыркнул эйсех. – Наши бы я не забыл».
«У вас она всего одна».
«Вот именно».
По мнению Лазера, соплеменники Тойо по отношению к миру недалеко ушли от настоящих кошек. Но любой намек на это вызывал бурю возмущения и подробные лекции на тему того, что эйсехи живут дольше, и разумом куда выше.
Да какая разница-то? Различия эстов******** лиранца не интересовали никогда. Конечно, он мог отличить друг от друга представителей разных рас и неплохо знал, как их надо убивать. Но не более того.
Да ладно. Приятно все же, что цель – Канрай; все-таки лиранская территория, родина, так сказать. Та ее частичка, на которой еще никогда не бывал.
Собственно, Лазер и не знал почти ничего о Канрае. Исключая факт, что там имеются игорные дома… которые им и были нужны.

– Вы выиграли, – с очень кислой физиономией сообщил банкомет. Лазер мог его понять – за последний час Тойо выиграл с десяток партий. Увы, отобрать деньги потом было нереально – казино располагалось совсем рядом с полицейским участком; а на Канрае за порядком следили весьма строго.
Собственно, потому лиранец именно это заведение и выбрал.
«Ну что, пойдем? – поинтересовался Лазер. – Доволен вечером?»
«Еще бы, – Тойо блаженно потянулся, перебираясь на руки к партнеру. – Последние три партии – просто блеск, давно не попадалось таких хороших противников. Но я все равно лучше».
«Кто бы сомневался», – усмехнулся Лазер, забирая у банкомета чип и поднимаясь. Легкий сегодня был день, даже руки не устали.
– Прошу прощения?
Подошедший был облачен в мундир центаврианского торгового флота; впрочем, по выправке он ничем не отличался от своих военных коллег. Нашивки капитана, светлые волосы, но слегка раскосые глаза… обычное для центавриан сочетание признаков.
– Капитан Эндрью Итикава*********, – представился он. – Я наблюдал за тем, как вы играли и, признаться, поражен. Не согласитесь ли сыграть и со мной?
– Во что именно?
– В рейт, конечно, – улыбнулся Итикава.
Лазеру живо вспомнилось аналогичное предложение от Чародея; к счастью, партия с центаврианином таких острых ощущений не обещала.
«Как, примем?» – мысленно обратился он к партнеру.
«Давай, – азартно согласился Тойо. – Я уже три месяца в рейт не играл».
– Хорошо, – ответил лиранец. – Прямо сейчас?
– Да, конечно, – кивнул капитан.
– Какие ставки?
Названная сумма не впечатляла, но и возмущаться из-за нее не было смысла. Итикава, похоже, к аристократии не принадлежал и богатством похвастаться не мог. А подобные деньги он как раз мог проиграть без ущерба для себя.
Как и в тот раз, свободный стол для рейта нашелся быстро.
Лазер действовал как привык: сел напротив оппонента, пересадил Тойо на соседний стул, чуть расслабился, в ожидании мелодии, всегда сопровождавшей связь…
…и ничего.
«Тойо?» – мысленно позвал лиранец, удивляясь тому, что партнер расслабился.
Молчание.
«Тойо? Тойо, ты чего?»
Никакого ответа. И… нет никакого признака уже столь привычной ментальной связи.
Лазер бросил мимолетный взгляд на эйсеха; тот, как и всегда, уютно устроился на стуле… только вот хвост метался из стороны в сторону. Еще одно сходство эйсехов с кошками – знак того, что Тойо очень взволнован. Или рассержен.
Еще пара признаков, заметных только хорошо знакомому с ним Лазеру показали – да, Тойо в полной растерянности и недоумении. И даже думать не надо было – почему.
– А почему вы обратили на меня внимание? – поинтересовался Лазер, глядя, как центаврианин расставляет фигуры.
– Мне подсказал человек, который с вами ранее играл, – охотно отозвался Итикава. – Да вот он, у стола для сейфаха.
Лазер повернулся в указанном направлении и окаменел.
Светлое одеяние. Темные волосы. И охранник за спиной.
Чародей. Причем совершенно конкретный.
Заметив направленный в его сторону взгляд, Райен улыбнулся и вежливо кивнул. Лазер автоматически кивнул в ответ и перевел взгляд на доску.
– Что с вами? – обеспокоенно спросил Итикава. – Вы как-то побледнели…
– Устал просто, – слабо улыбнулся лиранец. – Не очень хорошо себя чувствую… впрочем, давайте начнем.
Мысли, правда, были очень далеки от игры. Благодаря Тойо Лазер достаточно разбирался в псионике, чтобы понять, что случилось.
Райен попросту поставил что-то вроде барьера между их с Тойо разумами. И теперь общаться мысленно партнеры не могли, по крайней мере, пока Чародей близко.
А псионик казино, если он тут есть, этого не засек – видимо, возможности Чародея превосходят его. Конечно, можно поднять скандал… но тогда Райен попросту расскажет о том, что понял и скажет, что пресекал жульничество.
«Чтоб ты сдох», – мысленно пожелал Лазер китерианину, не сомневаясь, что тот сейчас улыбается.
– Прошу вас, начинайте, – пригласил Итикава.
Лазер выругался про себя, глядя на доску. Конечно, фигуры и правила он знал – трудно было не научиться. Но среди опытных игроков он себя и близко не числил.
И как выигрывать?
Что ж, можно припомнить ту партию…
Лазер передвинул туманный корабль, смутно надеясь, что Итикава ответит знакомым ходом. Не вышло – центаврианин пошел небесным серпом.
И что теперь делать?
Лиранец был почти уверен, что быстро проиграет. Может, извиниться, сослаться на плохое самочувствие, и уйти? Конечно, это означает проигрыш, но сумма-то невелика, они сегодня вчетверо больше выиграли…
Он снова бросил мимолетный взгляд на Тойо. Тот лежал полностью неподвижно, грустно уставившись в пол. Видимо, понял то же самое.
Значит, надо уходить и проигрывать?
По логике – да.
Но…
Лазер и Тойо создали себе репутацию безупречного игрока. Они не проигрывали еще никогда… и черта с два он даст какому-то центаврианскому капитану хвастаться легкой победой!
Он был плохим игроком – но, наблюдая за сотнями партий игрока великого, трудно чему-то не научиться. А уж на память Лазер не жаловался никогда.
Лиранец улыбнулся, передвигая небесного копейщика, и вспоминая, как отвечали на этот ход противники Тойо. Лучший способ нейтрализовать копейщика – блокировать его туманным кораблем, и если Итикава…
Так и случилось. Капитан передвинул туманный корабль, защищая свои фигуры.
А на это следует ходить небесным серпом…
«Смотреть в глаза Итикаве. Прямо в глаза, пусть нервничает. И улыбаться, все время улыбаться! Чтобы это было заметно, чтобы он себе голову ломал – какую комбинацию я строю?»
Звездный мечник сломал серп, но его самого поразил небесный копейщик. Итикава наморщил лоб, вводя в бой звездного лучника.
«Как по учебнику… наверное, так и есть. Правильные, самые эффективные ходы против каждой из фигур.
Ха.
Я пытаюсь вспомнить, как играл Тойо, а он вспоминает, как надо играть по правилам.
Это уже не рейт, а партия в память, прямо-таки…»
Копейщик ушел с доски два хода спустя – Лазер им намеренно пожертвовал, вспомнив аналогичный ход партнера. И сделал то же самое, что и эйсех тогда – отвлек этим внимание противника и бросил в бой небесного рыцаря.
Итикава закусил губу, спешно выстраивая оборону, и тем дал Лазеру немного времени на воспоминания – как следует бороться с такой тактикой. Последовала атака небесными рыцарем и лучником, но второго капитан очень быстро вывел из игры.
– Похоже, ваш питомец интересуется нашей партией, – заметил центаврианин.
Действительно, Тойо привстал на задние лапы, положив голову на стол и внимательно глядя на доску.
– Разумеется, – улыбнулся Лазер, вновь возвращая взгляд к оппоненту. – Дурной пример заразителен.
«Так, как ходить теперь? Проклятье, помню же, что такой же ход Тойо чем-то блокировал…гиперт-твари, почему я тогда внимательно не смотрел, идиот?
А, вспомнил!»
Неожиданный ход принцем нарушил оборону на левом фланге Итикавы, и тому пришлось изменять боевой порядок. Но и он доставил немалые проблемы противнику, выдвинув небесного рыцаря.
«Проклятье, уже почти ничего не помню, какие там еще хорошие тактики есть… так, а что он такое хитрое выстраивает? Ничего не понимаю, не помню такого порядка…»
Через пару ходов Лазер вдруг понял, что делает Итикава, и оцепенел.
Такое построение называлость «Крепостью без врат» – сильнейшим возможным в рейте. И теперь лиранец, глядя на доску, осознал – эту оборону не пробить. Любая из его фигур попадет под удары противника и будет убрана раньше, чем сумеет разрушить построение.
И теперь капитану оставалось только медленно выдвигаться вперед, добивая противника.
Тойо бы победил. Да что там победил – Тойо бы распознал формирование «Крепости» и не дал его закончить.
«Райен, сволочь, я не знаю, что с тобой сделаю!»
Взгляд Лазера заметался по доске: он отчаянно пытался нащупать хоть какой-то путь к победе. Вспоминал все правила рейта, которые тут можно было применить.
Не получалось.
Итикава торжествующе улыбнулся. Еще несколько секунд, и он предложит сдаться…
И вот тут лиранец заметил фигуру на своем левом фланге, до этого никак не участвовавшую в партии. Оба игрока про нее просто забыли.
А сразу после этого – и мелкую щель в обороне Итикавы. Никакая фигура не смогла бы там пройти… кроме этой, у которой подобные передвижения и являлись основным плюсом.
«Крепость без врат» была выстроена, но император стоял далеко позади нее, у края доски.
И Лазер стремительно передвинул туманного шпиона, проводя его сквозь щель в обороне – к беззащитному императору.
– Все, – выдохнул лиранец, стараясь скрыть облегчение.
Итикава вскочил с места, изумленно глядя на доску. Наклонился; на лице отобразилась отчаянная надежда, что противник как-то нарушил правила… но нет. Ход был верным, и они оба это знали.
Еще пару секунд центаврианин искал лазейки, а потом покачал головой и поклонился.
– Вы выиграли. Благодарю вас за игру… честно признаюсь, я восхищен. Уверить противника в победе, а потом одним ударом вырвать ее – это действительно высокое мастерство.
– Не стоит, – выдавил улыбку Лазер.
«Высокое мастерство, гипер-ртвари… скорее везение идиота», – констатировал про себя лиранец и порадовался, что у него вместо рук протезы.
Иначе бы они сейчас дрожали.

Окончательно в победу Лазер поверил, когда они перешагнули порог номера, и за ними закрылась дверь. Лиранец добрался до ближайшего кресла и рухнул в него, наконец ощутив жуткую усталость.
Тойо прошел к дивану и вспрыгнул на него, свернувшись клубком. Их связь восстановилась, как только партнеры вышли из игорного дома, но эйсех с того момента не промолвил ни слова.
– Чародеи – сволочи! – с чувством сказал вслух Лазер то, что ранее очень хотел произнести. – Никогда больше ни с кем с Китера не заговорю.
Тойо промолчал.
– Ты чего? – лиранец приподнялся в кресле. – Не волнуйся… ну блокировал он нашу связь, ну и что? Сам же говорил, что он куда сильнее тебя.
«Не в этом дело», – мрачно отозвался эйсех.
– А в чем?
Тойо помедлил, словно не решаясь ответить.
«Ты отлично сыграл».
– Спасибо. Но это что, повод для печали?
Вновь пауза, куда более долгая.
«Без меня».
Лазер непонимающе нахмурился… а потом вдруг дошло. Ну конечно же…
Тойо заслуженно гордился своим мастерством, и не раз подкалывал Лазера за отсутствие интереса к играм. А теперь лиранец сыграл сам, без всякой помощи от партнера, и выиграл. Причем сыграл отлично – как сам Тойо признавал.
Лазер вздохнул, выбрался из кресла и пересел на диван. Искусственные пальцы мягко взъерошили серую шерсть.
– Тойо, подумай немного. Меня эта партия вымотала до предела, а ты бы выиграл, и хвостом не поведя. И ты бы этого капитана разбил за втрое меньшее время, чем я. Да и вообще… я сумел выиграть только потому, что вспоминал твои партии. Там от силы пару ходов делал со своего разумения.
«Правда?» – приподнявшись, эйсех с надеждой посмотрел в глаза партнеру.
– Чистая правда, – заверил Лазер. – Игра – твоя стихия, и мне туда соваться не стоит.
Ответом было довольное мурлыканье, очень похожее на присущее обычным кошкам.
Лазер улыбнулся, машинально почесав эйсеха за ухом… и тут ему в голову пришла еще одна мысль. Странная на первый взгляд.
– Тойо, а сколько тебе лет?
Эйсех неожиданно напрягся, но ответил:
«Тридцать четыре».
– По чьему счету?
Молчание.
– Тойо? По чьему счету тридцать четыре?
«По нашему», – очень неохотно ответил эйсех.
– А в земных********** это сколько?
Опять молчание.
– Тойо, каков ваш год по отношению к земному?
«Два наших – один земной», – очень тихо прозвучало в ответ.
Лазер посчитал.
– То есть… гипертвари! – он просто не мог не рассмеяться. – Так у меня в напарниках настоящий вундеркинд!
«Заткнись!» – взвился Тойо.
– А когда мы повстречались, тебе вообще тринадцать лет было, – давясь от смеха, выдохнул лиранец. – Дитятко…
«Лазер, я тебя сейчас покусаю!»
– Кусай, – боец с улыбкой протянул руку. – Синтеплоть тонкая, а выигрыша тебе на новые зубы точно хватит.
Тойо сердито отвернулся и совершенно по-кошачьи фыркнул.
Прозвучал мелодичный сигнал – кто-то подошел к двери номера. Все еще смеющийся Лазер поднялся с дивана и пошел открывать.
Вернулся он несколько озадаченный, с конвертом в руках. Несмотря на проникшую всюду электронику, встречались еще люди, предпочитавшие писать от руки и на бумаге.
«Что там?» – сердитое настроение все же оказалось слабее любопытства.
– Сейчас, – Лазер надорвал конверт и извлек плотный лист. Он уже догадывался, кто мог воспользоваться таким старомодным способом…
Так и оказалось. На белой бумаге четко выделялись строки, написанные уверенным, красивым почерком. Пробежав письмо глазами, Лазер прочел его вслух.
Поздравляю вас с победой. Порекомендую в ближайшем будущем обучить своего партнера неким боевым навыкам; никогда нельзя знать, когда придется исполнять чужую роль, не так ли?
Райен

«Он еще и издевается», – констатировал Тойо.
– Чародеи – сволочи, – согласился Лазер.
26.02.2008 – 11.03.2008

*«Сардинница» – обиходное человеческое название пассажирских кораблей низкого класса; обычно в них стараются перевезти побольше пассажиров, экономя на комфорте. Отсюда и прозвище.
**Риветы – разумные рептилии с планеты Риветия, размером метр пятьдесят – метр шестьдесят, обычно с чешуей зеленых, синих или розоватых оттенков (очень редко встречается белая). Убежденнейшие технократы, риветские фирмы – одни из лучших производителей техники и электроники в Галактике.
***Экран Лайгера – человеческое название поля, защищающего от воздействия гиперпространства, открыт в 2104 году на Марсе Аттином Лайгером. На военных кораблях эту обязанность исполняют силовые щиты.
****Звездный джет – лиранская карточная игра, развившаяся из земного покера. Сейфах – фелисианская игра, немного напоминающая шахматы. Кьеса – риветская игра, требующая внимательности и технических знаний.
*****Китериане – обитатели одноименной планеты и всех подвластных ей миров. Очень высокоразвиты. Теоретически люди. Теоретически миролюбивы. Теоретически очень опасны. Практически – ничего достоверно не известно.
Чародеи – по общему мнению, китерианские псионики; хотя многие признают, что таланты Чародеев выходят за рамки обычных псионических.

******В крупных казино Галактики допустимы партии между игроками, от которых казино ничего не получает. Точнее, они служат для привлечения внимания; такие вызовы обычно практикуются между весьма опытными игроками.
*******Расхожее ругательство, идет от давнего поверья, что в гиперпространстве обитают некие создания, пожирающие корабли. На самом деле, их не существует; а вот в фан-пространстве подобные существа действительно могут встретиться.
********Эст – от итальянского «estero» – «внешний, иностранный». Земной термин для обозначения всех не-людей.
*********В свое время система Центавра была заселена выходцами по большей части из Британии, славянских стран и Японии. Поэтому подобные сочетания имени и фамилии для центавриан обычны, встречаются и куда более экзотичные варианты.
********** Столицами трех человеческих государств стали планеты с не очень отличающейся длиной суток и года. Так, на Прайм-Центавре год лишь на несколько дней длиннее земного; год Лиры-Прим, наоборот, на несколько дней короче. Человечество приняло земной год за стандарт, как среднюю величину.
  Ответить с цитированием
Старый 18.03.2008, 02:03   #22
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Новички
("Город без имени", "Дела Андрао")

В периоды, которые я называю пятницей, ко мне редко приходят клиенты. Не знаю, что тому причиной – каждые сто сорок четыре часа в Вечернем секторе ничего особенного не происходит.
А это значит, что я могу спокойно расположиться за столом с книгой, пить лично приготовленный чай и слушать музыку. Удивительно приятное занятие…
Чай сегодня получился просто чудесным – в меру крепкий, ароматный и приятный на вкус. Надо будет в следующий раз у Ли Синга попросить тот же самый сорт… если он к тому времени не выведет чего-то получше.
Пульта у меня, увы, нет, так что пришлось включать плеер вручную; комнату наполнил «Still Got the Blues». Часто я слушаю эту песню; очень подходит к тем кусочкам вечного вечера, что я отвожу на музыку.
А книга новая, только вчера купленная. Хильд заверил, что она хороша, а в таких вопросах я ему более чем доверяю. Благо вкусы у нас почти совпадают.
Я сделал глоток, чуть помедлил, наслаждаясь вкусом, и открыл первую страницу.
Хильд оказался прав: текст меня и впрямь увлек; уже к середине главы я перестал замечать мир вокруг. Исключая, правда, музыку; ее я не воспринимать не могу даже при желании. А желания у меня такого и не возникало никогда.
Так я и сидел – чай, музыка, книга… и думал где-то на краю сознания, что отвлечь меня от чтения сейчас невозможно. Лишь мимоходом отмечал мягкий переход от Гэри Мура к «Real Folk Blues», а от него – к «Ocean Gypsy»… да, разнообразные у меня вкусы.
Но только вот фиолетовая вспышка за дверным стеклом и ощущение холодной волны, заставившее дыбом встать волосы на теле… да, это отвлекает.
Не понять, что это, было сложно. За три десятка лет в городе я не раз видел и ощущал переходы, и могу с уверенностью заявить: спутать их с чем-то другим можно, лишь обладая чувствительностью бетонного столба. А у меня она, мягко сказать, повыше.
Я нехотя отложил книгу, поставил чашку на стол и направился к двери. Мое кошачье любопытство не дает спокойно сидеть, когда такое происходит. Конечно, если там нечисть какая, я дверь закрою снова…
А это оказалась девушка, на нечисть нисколько не похожая. Очень симпатичная, темноволосая, в крупных очках и светлой куртке. К груди прижимала кожаную сумку, вцепившись в нее так, что пальцы побелели.
Даже без моего чутья ясно, что она перепугана. Вполне можно понять… когда вдруг откуда-то попадаешь на вечернюю и совершенно незнакомую улицу, а из ближайшей двери выглядывает некая личность ростом неплохо за сто девяносто… да, ничего удивительного.
– Добро пожаловать, – сообщил я.
– К-куда?
Голос дрожит. Логично.
– Ну, это Вечерний сектор, – пожал плечами я. – Улица, которую лично я называю «улицей Нуар». А у города, где мы находимся, названий сотни, но ни одного настоящего.
– Это как? – о, уже страх из голоса пропадает, а в глазах загораются огоньки любопытства. Приживется у нас, точно.
– Заходи, – пригласил я. – Все расскажу.
Она нерешительно переступила порог моей конторы; огляделась с интересом. Ну да, старомодное местечко – довольно просторная комната, крупный стол, несколько стульев, кушетка у стены, комод, пара книжных полок, вешалка… Двери в другую комнату и на кухню, и лестницы на второй этаж и в подвал.
Обычная обитель частного детектива годов этак тридцатых-сороковых двадцатого столетия. Вот разве что CD-плеер и виднеющийся сквозь приоткрытую дверь стол с компьютером немного не вписывались… ну что поделать, при всей моей любви к атмосфере от музыки и облегчения работы я отказаться не готов.
Музыка уже успела смениться – теперь негромко звучала тема Хинаты и Нейджи. Очень кстати, умиротворяющая и мягкая мелодия, хотя и с некоторыми стальными нотками.
– Садись, – я пододвинул стул и направился на кухню. Тепловое заклинание не давало чайнику остыть, что несомненно полезно.
Мне с домом повезло – сквозь него проходят и техническая, и магическая линии. Так что мне не приходится отказываться от одной из сторон жизни города, что при моей профессии очень выгодно.
– Тебя как зовут? – поинтересовался я, возвращаясь с чайником, второй чашкой и сахарницей. – Только настоящее имя не называй; в городе хватает любителей по нему что-нибудь вредное навести.
Девушка, уже открывшая рот, осеклась. Чуть помедлила, и сообщила:
– Рин.
Я кивнул, наливая кипяток. К счастью, сама коробка с чаем уже на письменном столе имелась.
– Андрао. Имя тоже не настоящее, но я к нему привык.
Похоже, Рин уже совершенно успокоилась; страх из взгляда пропал полностью. А глаза у нее, к слову, серые как вечерние сумерки. Прекрасно подходят к этим улицам; увы, я со своей темной рыжиной и желтоватыми глазами этим похвастаться не могу.
Следующие пару минут я посвятил исключительно чаю. М-м… все-таки нет лучше листьев, чем у старого лиса Ли Синга.
– Сахар класть? – поинтересовался я.
– Одну ложку.
Кто-то мне говорил, что в необычных ситуациях лучше всего людей успокаивают привычные действия. Вроде приготовления чая, например.
– Так где я все-таки нахожусь? – повторила Рин вопрос, когда я передал ей чашку.
– Как уже сказал – у этого города нет названия, – я сел напротив и с сожалением отметил, что мой чай уже начал остывать. Ничего, кипятка подолью. – Впрочем, оно ему и не нужно… А сам дом, опять-таки, как я уже говорил, стоит в Вечернем секторе.
– А почему Вечерний? – Рин явно что-то хотела еще добавить, но сделала глоток и про вопрос, похоже, забыла. Горжусь своим кулинарным талантом.
– Здесь всегда вечер, – пояснил я. – Город разделен на четыре сектора, в каждом из которых – всегда одно и то же время суток. Вот здесь, например, вечер… только не спрашивай, как это возможно. Я лично не понимаю и вряд ли смогу когда-либо понять.
– А как я сюда попала?
– Тоже понятия не имею. Есть разные теории; самая распространенная – что по мирам мечутся некие вихри, которые и переносят в город тех, кто им подходит. В одном могу тебя заверить – раз уж ты здесь оказалась, то у тебя определенно есть какой-то талант.
– То есть? – она чуть чашку не выронила. – Это что, такой отбор творческих личностей?
– Ну, не уверен, что творческих, – усмехнулся я. – Я имею в виду магические таланты или те, что сродни магии. Город у нас очень и очень пестрый по населению…
В дверь постучали. Мне даже и открывать не требовалось, чтобы понять, кто там. Пожалуй, только от одного существа в городе могло исходить такое ощущение тепла и мягкости.
– Не заперто, Алвейт, – отозвался я. – Заходи.
Когда он вошел, Рин пролила чай и восторженно уставилась на него. Вполне можно понять.
Алвейт красив по стандартам любых людей. Правильные черты лица, золотистая кожа, мягкие светлые волосы… а самое главное – это живая красота. Очень обаятельная, добрая и внушающая настоящее доверие. Когда он где-то появляется, то прямо-таки становится светлее; и дело тут даже не в его любимом белом костюме, а в той теплоте, которая от него исходит.
И впечатление не поддельное. Алвейт – пожалуй, самый добросердечный и искренний из моих знакомых.
– А, я вижу, ты уже рассказываешь, – улыбнулся он. – Могу чем-то помочь?
– Начала я и сам смогу объяснить, – усмехнулся я в ответ. – Рин, познакомься – Алвейт.
– Рад видеть новое лицо, – теперь теплая улыбка адресовалась девушке. – А сейчас… сожалею, но мне пора. Прошу меня простить.
Вежливый поклон – и он исчез за дверью.
– Кто это был? – спросила Рин, с трудом вернув внимание мне.
– Кто он по крови – не знаю, но подозреваю, что из небесных существ, – я сделал паузу для глотка. – А что до работы… ну, его можно назвать государственным служащим.
– Кем?
Ну еще бы, последний с кем ассоциируется Алвейт – это со служащим.
– Он помогает только что попавшим в город, – объяснил я. – Рассказывает, что это за место, помогает найти работу и жилье, разобраться в своих талантах. Причем все это делает по велению сердца; он очень хороший… – я задумался над тем, можно ли сказать «человек», и все же остановился на более нейтральном варианте: – разумный.
– А он…
– Нет, не женат и вряд ли женится, – опередил я очевидный вопрос. – Только заранее советую предупредить, что особенно увлекаться им не следует.
– Почему?
Я вздохнул.
– Пожалуй, единственный недостаток Алвейта – он не может любить всегда кого-то одного. Если ты в него влюбишься, то он ответит взаимностью, и какое-то время вам будет очень хорошо вместе. И когда вы расстанетесь, то навсегда останетесь хорошими друзьями. Но расстанетесь обязательно. Алвейт и сам тебе это скажет.
– Понятно, – чуть погрустнела Рин. Я говорил правду и она, видно, это почувствовала. – Андрао, а сам ты кто?
– А тебе обстановка ничего не напоминает? – улыбнулся я.
Она огляделась.
– Контору детектива из старых фильмов.
– Совершенно верно, – согласился я. – Я детектив и есть, причем один из лучших. Не люблю хвастаться, но скажу, что при таком пестром населении расследовать дела сложно.
– А кто тут еще помимо таких, как Алвейт?
– Очень много кто, – пожал плечами я. – Могу точно сказать, кого тут нет – обычных существ. А оборотни, призраки, разумные звери, существа разных миров, демоны, ангелы, маги… пожалуй, если ты кого-то знаешь, то этот кто-то в городе встретится. Обычно селятся в секторе, который лучше всего подходит к их месту обитания на родине.
– То есть вампиры, колдуны и прочие – это Ночной сектор? – уточнила Рин. – А целители, единороги и так далее – Дневной?
– Да, – кивнул я. – Только не думай, что и по этическим воззрениям они так распределяются. Хватает совершенно жутких личностей, обожающих солнечный свет, и хватает добросердечных, предпочитающих ночь.
– А кто тогда тут живет? – нахмурилась девушка. – В Вечернем секторе то есть?
Я подумал, перебрал в памяти всех своих знакомых и честно ответил:
– Странные личности.
Рин помедлила, явно подключив фантазию. И задумчиво сказала:
– Ты перечислил тех, кто в других секторах… я даже подумать боюсь, кто в таком городе называется «странным».
– Много кто, – улыбнулся я. – Увидишь.
И следующие полчаса я посвятил рассказу о том, что из города уйти не получится. Просто некуда; похоже, кроме города, тут ничего нет. В стене нет никаких ворот; хотя она и не до небес, но заглянуть за нее и уж тем более перебраться – невозможно. Многие маги пытались, но ничего не вышло.
В другие миры из города могут уходить только Проводники, как мы их называем. И, теоретически, они могут кого-то отвести… но их мало. Весьма. И за свои услуги они берут очень и очень дорого.
Рин так и не рассказала о том, откуда она пришла и что оставила позади; я не стал спрашивать. Вопросы тянут за собой прошлое, которое иногда кусается больнее дракона.
Но по одежде и речи могу заключить, что она из мира, который многие люди называют Землей, конец двадцатого – начало двадцать первого века. Вот страну не пойму; город сразу дарует знание своего языка, и речь почти всех звучит одинаково. Удобно, конечно.
Приятно, когда человек быстро привыкает к случившемуся и держит себя в руках. Алвейту как-то несколько недель подряд новички устраивали грандиозные истерики; уж на что у него ангельское терпение, но испытание было тяжелым.
– А город вообще весь такой? Ну, как эта улица…
– Да нет, конечно. Такие улочки – это обычно для Вечернего сектора, а в других все иначе… знаешь, может, просто пройдемся? Лучше посмотреть своими глазами.
– Давай, – чашка опустилась на стол. Гм, я и не заметил, как мы оба чай допили; надо быть внимательнее.
Посуду я убрал обратно на кухню, в конторе ей теперь делать нечего. Снял с вешалки плащ и шляпу и остановился, увидев, как Рин улыбается.
– Что?
– Вот теперь ты – вылитый детектив из старых фильмов, – улыбка стала еще теплее. – Нарочно такой стиль выбрал?
– В какой-то степени, – усмехнулся я. – А еще в плаще много места для самых разных вещей; шляпа – это, да, уже особенно практической пользы не имеет. Но просто лишняя черта для образа.
За это философское рассуждение я получил еще одну улыбку.

Границы между секторами четко не проведены; просто по мере приближения, скажем, к Дневному, становится светлее. Ранний вечер, в общем; я живу в немного более сумрачных местах.
Вот сквозь этот сумрак мы и шли. Тихий вечер, обычный для города без имени. Бесконечный вечер, обычный для этих улиц.
– А если тут всегда только вечер – как определять время? – задумчиво спросила Рин.
– По часам, – пожал плечами я. – Лично я привык к циклу в двадцать четыре часа и семидневной неделе. Но вот через три квартала живут флойхи, у которых в сутках тридцать восемь часов, а понятие недели им вообще незнакомо.
Из-за угла вышел огромный волк с дымчатой шерстью, державший морду у самого тротуара. Рин невольно отступила в сторону, но волк даже не глянул в ее сторону.
– Доброго времени, – приподнял я шляпу.
– Рр-ау, – приветливо отозвался волк, по-прежнему не отрываясь от следа.
– Это Викран, – пояснил я, когда он прошел мимо. – Оборотень и мой коллега. Только он специалист по поиску пропавшего; видно, сейчас как раз делом занят.
– Надо же… – Рин обернулась, посмотрев вслед уходящему волку. – А как отличить оборотней от обычных зверей?
– Ммм… – я сообразил, что ответа на этот вопрос не знаю. – Ну, сами оборотни, маги и просто те, кто прожил здесь достаточно долго, это просто чуют. Ты тоже научишься.
Мы свернули за угол и я остановился, указывая на хорошо видную отсюда (хотя и далекую) массивную башню. Металл и камень, суровая монументальность, ощутимая даже с большого расстояния.
– Она в самом центре города стоит; названия тоже нет. Я лично ее башней лорда Валентина называю.
– Ну, она все же поменьше Замковой горы, – рассудила Рин. – А что там?
– Считается, что раз в центре – значит, правительство, – пожал плечами я. – Только в нее не войдешь и неизвестно, чтобы кто-то выходил. Хотя нет, есть Стражи… но и они туда не заходят. Так что… – я улыбнулся, припомнив старую сказку, – у нас Правительство-Которого-Нет.
Мы шли дальше, меж вечерних теней и множества оттенков сумерек. И я продолжал рассказывать. О Стражах, которые не следят за порядком, но хранят целостность города. О том, что измерить территорию города еще не удалось – потому что его границы часто раздвигаются, расширяя и дома, оказавшиеся рядом (и потому многие хотят жить у самой стены, чтобы иметь шанс на увеличение дома). О том, что некоторые, такие как Алвейт, сами берутся исполнять обязанности служащих, и тем зарабатывают… все же, раз деньги чеканятся и доставляются, то кто-то в башне обитает. Наверное. Может быть.
Хорошее время – то, что я считаю нынешней пятницей. Тихая и спокойная прогулка, хороший разговор… и, надеюсь, не последний. Кажется мне, что Рин приживется в городе без имени; она ему подходит. Во всяком случае, таково мое мнение…
– Андрао!
Голос был знакомым и я тяжело вздохнул, останавливаясь и оборачиваясь.
Ну так и есть. Молодой парень среднего роста, светловолосый, в темной куртке, и с торжествующим блеском в карих глазах. Правая рука за спиной – явно готовит мне неприятный, по его мнению, сюрприз.
Давно его обещает. С тех пор, как месяца два назад, сразу после его перехода он решил продавать наркотики, а я все это дело поломал.
Увы, новички не все как Рин. Они бывают очень разные.
– Ну что тебе еще, Дайт?
– Ты теперь за все получишь, – пообещал Дайт, нарочито медленно выводя руку из-за спины. – Узнаешь штучку?
Мерцающий желтоватым шар в серебристой оправе. Чего тут узнавать, лунный талисман. При помощи его оборотням навязывают превращение и берут под контроль.
– Получи! – выкрикнул Дайт и бледный лунный луч ударил мне прямо в грудь.
Амулет под рубашкой на приказ к превращению отреагировал немедленно, убирая всю одежду в иное пространство. Эх… ну ладно.
Я рухнул вперед, скользнув в привычное болезненно-приятное состояние, когда человеческое тело переплавляется в звериное, набирая лишнюю массу… и действительно сложно и больно это лишь при первых обращениях. Да и то для тех, кто не родился оборотнем.
Правда, волки обычно при обращении не увеличиваются. Ну так я-то не волк…
Торжествующая улыбка на лице Дайта продержалась ровно до того момента, пока я не треснул его лапой, отшвырнув к стене. Лунный амулет из пальцев парня выпал и покатился по мостовой; я небрежно отбросил его подальше и оскалился, демонстрируя клыки.
Дайт убегал очень быстро, видимо, надеясь обогнать меня. Понятия не имею, смог бы или нет; я за ним гнаться не собирался.
Дурень. Лунный свет властвует над волками. А я тигр, и для меня луна – это лишь диск в небе, свет которого так красиво смотрится на снегу.
Пожалуй, одна из немногих вещей, которых мне в городе не хватает – именно луны. Здесь нет ни ее, ни солнца, а лишь их свет.
Я повернулся к Рин; она на меня смотрела с испуганным изумлением. С запозданием дошло: я рассуждал об оборотнях, но так и не сказал, что сам к ним принадлежу.
Значит, я тоже дурень. Надеюсь, она не очень испугалась…
Обратное превращение проходит немного тяжелее, но это все равно дело привычки. А амулет вовремя материализует одежду на теле; удобнейшая вещь. Иначе пришлось бы выпутываться из плаща каждый раз.
Когда я поднялся с мостовой и отряхнул плащ, страха в глазах Рин уже не было. Это хорошо.
– Извини, – вздохнул я. – Надо было раньше предупредить…
– Ничего, – помотала головой девушка. Улыбнулась: – Я кошек люблю, пусть и таких больших.
– Тогда я тебя как-нибудь с кланом городских рысей познакомлю, – усмехнулся я. – Найдете общий язык.
– А я теперь знаю, чем оборотни отличаются от обычных зверей, – немного невпопад сказала Рин. – У них человеческие глаза.
– Да? – удивился я. – Никогда не замечал.
– Ну так тигры в зеркало и не смотрятся, – улыбнулась она.
Не согласиться было невозможно.
И мы пошли дальше. Сквозь вечный тихий вечер города без имени, мимо домов жителей с ложными именами, под небом без луны, но с ее светом.
Обычная такая прогулка. Мне нравится.
И, наверное, понравится и Рин. Во всяком случае, один тигр, детектив и любитель хороших книг, музыки и чая на это надеется.
14.03.2008 – 16.03.2008
  Ответить с цитированием
Старый 20.03.2008, 23:15   #23
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Назначение
Вы можете удивиться, но тигры любят порядок. Они знают свою территорию, и они не станут захламлять место, где живут. А также убивают одним ударом.
Во всяком случае, все это касается тигров-оборотней вообще и меня в частности. С тиграми-зверьми я, к сожалению, так близко не знаком.
А любовь к порядку приводит к тому, что я нередко посвящаю время сортировке амулетов. Их у меня много; сам я не маг, но кое-что в волшебстве понимаю. А для того, чтобы работать детективом в городе без имени, нельзя обойтись без магии.
Под хранилище у меня отведен подвал; там как раз проходит магическая линия, так что место для работы подходит отлично.
Жаль, конечно, что плеер в подвале не поставишь – тонкая техника слишком уж чутко реагирует на такое обилие волшебных предметов. Что поделать, издержки профессии…
Впрочем, у нас эта работа вообще сложна. В городе очень мало законов, и очень своеобразная преступность… например, контрабанда вообще отсутствует. Принести что-то из иных миров могут лишь Проводники. А запрещенных товаров почти что и нет; в самом-то деле, что можно запретить в городе с таким населением, как у нас? Вот, к примеру, айкранит для людей смертелен… а на соседней улице живут кайемы, для которых он – главная приправа к пище, им любой обед без айкранита не в радость.
Поэтому и работа детектива сложна. И несколько отличается от того, что под этим в других мирах понимают.
Я стер пыль с последнего из защитных амулетов и вернул обратно в ящик. Пыль, конечно, не самая большая опасность, но я ее просто не люблю.
И закончил вовремя; в подвале раздался мелодичный звонок. Кто-то пришел.
Отряхивая руки, я поднялся наверх. К счастью, переодеваться не надо; а то иногда так испачкаешься при работе… мр.
Интересно, кто у меня в клиентах будет теперь?
Оказалось – сильф. Тонкий и изящный, как и все его сородичи, с гривой белых волос, парящий чуть над землей. Пахло от него ветром и небом; такое впечатление, что воздушные потоки текут сквозь тела сильфов. Может, так оно и есть.
А еще он был отнюдь не молод – слишком уж изящным и эфемерным казался.
– Доброго времени, – поздоровался сильф. – Вы Андрао?
– Он самый, – я отступил, пропуская гостя внутрь. – Детектив Андрао к вашим услугам. Чем могу помочь?
Сильф пролетел к креслу для гостей, подождал, пока я закрою дверь и устроюсь за столом, и сообщил:
– Миар… Мой сын недавно…
Его лицо внезапно исказилось, словно от нестерпимой боли; сильфы куда эмоциональнее ходящих по земле и любое горе или радость переживают втрое сильнее.
– Он недавно умер, – наконец смог выдохнуть сильф. – Я слишком поздно заметил…
Я понимающе кивнул. В девяти случаях из десяти эта фраза относится к наркотикам. Надо же, совсем недавно размышлял о вредных веществах, и вот, пожалуйста…
– Что именно он принимал?
В глазах сильфа сверкнул холодный гнев.
– Скальные кристаллы.
Я с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. Это как раз тот случай, когда кому-то вещество во благо… скажем, для людей это лишь легкий стимулятор. А для сильфов – привыкание с первого раза и гарантированная смерть на третий.
Конечно, не все об этом знают. Но если торговец знал и без колебаний продал сильфу смертельный яд…
– Вы хотите, чтобы я нашел поставщика?
– Да, – твердо ответил старик. – Нашли и покончили с ним. Я заплачу, сколько скажете.
– Я пока еще не смогу назвать цену, – заметил я. – Разве что лишь аванс…
– Заплачу любую, – горько улыбнулся сильф. – Мне деньги теперь и ни к чему…
Сказать было нечего. Я записал его имя и адрес, оговорил еще кое-какие детали, и сильф ушел. Вот так просто через мою контору прошло еще одно незаметное горе, которого в жизни хватает.
Я давно научился не пропускать его через себя; мне хватает чувств тигра, и не стоит смешивать их с чужими. Но осадок все равно остается, как остается на лице след хлестнувшего холодного ветра.
А чтобы смыть его – надо действовать.

Тигр на улицах города без имени – дело обычное. Чему удивляться, тут встречаются и драконы… так что я особенно не выделяюсь. Хотя и предпочитаю ходить все же в человеческом обличье.
Только сейчас тигриное подходило больше; особенности тех, кому я собирался нанести визит.
Вечный вечер стал немного темнее; я приближался к границе с Ночным сектором. Впрочем, улица, выводящая прямо туда, мне была не нужна; так что я свернул и углубился в сеть переулков.
Запахи тут отличались, а камни домов чем-то напоминали древесную кору. Каждый квартал в городе без имени выглядит по-своему – на него накладывают отпечаток те, кто там живут.
А жили здесь городские рыси. Странно звучит, правда? Но так и есть.
Конечно, это не простые звери. Но и не оборотни; острый разум в теле крупной кошки. Для своего мира они были обычны… для города – тем более.
И вот один из них серой тенью сейчас спрыгнул с балкона, похожего на переплетенные ветви. Оскалился, глядя мне в глаза, прижал к голове уши с дымчатыми кисточками.
«Это наша земля».
«Не сомневаюсь, – мирно отозвался я. – Позови Ксаора, юноша. Мне с ним нужно поговорить».
Ответом было шипение и оскаленные клыки. Явно горячий нрав… молодость, что поделаешь…
«Кто ты, чтобы требовать?»
Ну что с ним делать-то? Не драться же…
К счастью, ситуация разрешилась, когда на мостовую сверху приземлилась иная фигура, более крупная.
«Тишен, возвращайся», – велел новоприбывший.
«Но, дед…»
Получив строгий взгляд, Тишен фыркнул в мою сторону и взлетел по стене; я же сел, обвив хвостом лапы.
«Здравствуй, Ксаор».
«Здравствуй, Андрао, – он скопировал мою позу, исключая движение хвоста. – С чем пожаловал?»
Ксаор заметно крупнее внука, и шерсть у него более темная. Кое-где видны шрамы, да это и не удивительно. Он из второго поколения; его родители еще помнили леса, а вот Ксаор – полностью городская рысь. И именно он завоевал репутацию своему клану, которым и правит до сих пор.
Долго правит. Он младше меня, но родился лет за сорок до моего появления в городе. Его народ живет значительно дольше зверей, хотя и не так долго, как оборотни.
«Мне сведения нужны, – шевельнул усами я. – Как и всегда».
Конечно. Родичи и вассалы Ксаора есть всюду и знают все обо всех.
«Что именно, и чем оплатишь?» – лесной романтизм у главы клана отсутствует полностью. А вот городская практичность – в полной мере.
«Хочу знать, кто сильфу с улицы Ситы в Утреннем секторе продал скальные кристаллы. Расплачусь… чем скажешь».
Черные кисточки на ушах Ксаора задвигались; глава клана размышлял.
«Услуга невелика, – наконец решил он, – так что я сейчас с тебя платы брать не буду. Но запомню, что ты мне должен».
Обычное требование. Деньги рыси не очень ценят, а вот возможность заручиться услугами – еще как.
«Согласен».
Ксаор довольно кивнул.
«Иди к краю нашей земли, который совсем рядом с Ночным, – велел он. – Найдешь там Керсу – темно-рыжая, маленькая. Скажешь, что от меня; она об этих делах все знает».
«Спасибо, Ксаор».
«Кошки друг другу помогают, – повел он усами. – Так ведь?»
«Странно это слышать, – заметил я. – Почти все нашего рода – одиночки».
«Я городская рысь, – напомнил Ксаор. – Это еще более странно; на таком фоне кошачья семья уже не удивляет».
Нельзя было не согласиться. Особенно учитывая, что именно Ксаор создал свой клан, железной лапой пресекая любые вольности.

Я много кого в городе знаю. С кем-то пришлось свести знакомство по профессии, с кем-то – по общим интересам. И потому, если надо искать сведения – я всегда могу найти кого-то, кто поможет.
Странно, да? Тигры ведь одиночки… ну, так оно и есть. Только я всегда был больше городским тигром, а жизнь здесь еще больше изменила звериные привычки.
Керса ершилась (видно, обычная манера у самого младшего рысиного поколения), но обо всем рассказала. Хорошо, хотя и немного.
Имя самого продавца я теперь знал, но мне нужен был тот, кто навел его на эту идею. Думаю, что и сильф не удовлетворится просто исполнителем; для эмоционального и эфемерного народа они довольно мстительны.
Проблема в том, что продавцы зачастую понятия не имеют о том, кто руководит всем делом. Знают разве что своего поставщика… а вот он точно знает больше.
Поэтому я и разлегся в залитом незримым солнцем переулке Дневного сектора, краем глаза наблюдая за домом того самого продавца. Он, кстати, из наураков, что меня не удивляет. У них организм способен что угодно воспринять без вреда для себя, так что не надо бояться, что своим товаром увлекутся.
Приятно все-таки тут ждать… хотя небо и свет без солнца – что-то неестественное. До сих пор не могу привыкнуть; сумерки Вечернего сектора как-то более логичны.
Но иногда бывает хорошо полежать в ярком свете; пусть даже под лапами городской камень, а не мягкая лесная трава. Впрочем, о лесе я не скучаю; как уже говорил, всегда больше тяготел к городам.
О, а вот, кажется, и моя цель.
Внешне наурак ничем сильно не отличался от своих сородичей – высокий рост, светло-серая кожа, твердые роговые пластины, заключающие череп в своеобразный шлем.
Я неспешно поднялся и двинулся за ним. Вы удивитесь, какими незаметными могут быть тигры, если у них возникнет желание… и в этом отношении городские улицы мало чем отличаются от тайги.
Я шел сквозь вечный день, как раньше – сквозь вечный вечер. Кошки, как и люди, способны приспособиться ко всему… а иногда и приспособить все под себя. Трудно сказать, какой из этих способов лучше. Зависит от кошки.
Наурак меня не заметил; пару раз я на всякий случай его обгонял или задерживался, ожидая, пока он не отойдет на большее расстояние. Но он меня так и не заметил.
Если на городской улице никто не обращает внимания на тигра – это что-то говорит о городе, правда?
Мои ожидания оправдались: он свернул к границе с Вечерним сектором… и очень скоро встретился со своим сородичем. От коего и получил несколько пакетиков.
Проходя мимо, я втянул воздух носом и убедился – запах тот самый. Скальные кристаллы. Терпеть не могу эти запахи, так же как и «ароматы» табака и пороха, но приходится запоминать по работе.
Вот и поставщик. Что ж, пора сменить объект наблюдения и задать пару вопросов… Темных переулков в Дневном секторе нет по определению… но есть безлюдные. И беззвериные. В общем, без разумных.

Конечно, у него была охрана. Даже если законов против твоей деятельности в городе нет, это не значит, что никто не будет против.
Конечно, у охраны были амулеты. Но слабые, и уж точно хуже магии Ли Синга. Старый лис дело более чем знает, и один взмах шелковым шнурком с нефритовыми бусинами отправил в глубокий сон обоих стражей.
А сам наурак-поставщик ничего даже и сообразить не успел, когда я приложил ему ко лбу печать правды. Это уже Хильдово творение; внутри находится цитата из некоей книги, заставляющей говорить только истину.
Цитаты в верных руках – очень мощная и опасная вещь. Это известно всем, но в городе без имени такое выражение имеет самый что ни на есть буквальный смысл.
Правда, неподвижности спрашиваемого печать не обеспечивала. Но драться с тигром-оборотнем (о чем я заботливо сразу предупредил) наурак не хотел.
– На кого работаешь? – осведомился я.
– Киостен.
М-м… слышал. От Алвейта, рассказывавшего о перешедших года три назад. Маг, причем черный… и с немалыми амбициями.
Жаль.
– Скальные кристаллы сильфам продавали случайно?
– Нет, – наураку явно не хотелось отвечать, но что с печатью поделаешь? А я еще и усиливал эффект, мягко и ласково улыбаясь. – Киостен приказал.
– Зачем?
– Чем-то ему летучие помешали, – наурак пожал плечами. – Он вообще немного тронутый. Болтает о том, что у одних назначение в жизни – править, а у других – служить или умирать по воле правителей.
Наураки всегда верны своим нанимателям. Но это не значит, что они будут уважать и разделять их точку зрения и принципы.
– Где его можно найти?
– Улица Воронов, шестой дом. Там склад.
Ночной сектор; примерно этого я и ожидал. Что ж, узнал все, что хотел.
– Спасибо, – поблагодарил я и коснулся наурака сонным амулетом. Пролежит он достаточно долго, чтобы я успел добраться до нужного места.
Сектор в городе выбирают отнюдь не из соображений качества дома и удобства. Скорее это сектора подбирают себе жителей; время суток определяется личностью.
Поэтому Ночной сектор населен не самыми приятными в общении созданиями.
Бывают, конечно, и исключения. Бывают жизнерадостные и веселые существа, которых свет убивает; и потому в Дневном им делать нечего. Но таких немного.
Я знаю все сектора; за годы жизни здесь мне довелось исходить ногами и лапами каждый. Увы, при моей профессии место действия не выбирают.
Хотя к нему можно подготовиться. Вот как сейчас, например.
Одолеть черного мага я не могу, даже с амулетами. А значит, мне понадобится небольшая помощь… и я надеюсь, что мне ее окажут.

Он сидел на крыльце своего дома и, поворачивая гладкую деревянную доску под лучами света без солнца, вырезал тонкий узор острым лезвием. Как всегда, он не рисовал узор заранее, и не надеялся его испортить… просто четко представлял его себе еще до того, как приступить к работе.
Точнее, к одному из своих хобби. Увы, любимым делом оно не являлось.
– Глас, – позвал я.
Он поднял голову и улыбнулся.
– Доброго времени, Андрао. Что тебя в Дневной занесло?
Глас ниже меня на голову, худощав и строен. Волосы у него очень светлые, практически белые, а серый взгляд мягок. И рядом с ним чувствуется свежесть – но не ветра, как от сильфов, а скорее морозного утра.
– Хотел попросить тебя помочь, – крыльцо было широким и я сел рядом. Вкратце рассказал о деле.
Глас помолчал и кивнул.
– Только помни, что я не всегда могу помочь.
– Разумеется.
– Тогда пошли.
По пути мы завернули ко мне; надо было оставить уже ненужные амулеты и прихватить вместо них другие полезные вещи. Нет, определенно, плащи – великое человеческое изобретение. Очень уж много в них помещается.
Вечный вечер понемногу перетек в вечную ночь; я машинально поднял голову к небу.
Луны, как и всегда, не было. А вот россыпь звезд имелась.
Над какими мирами они светят? И существуют ли вообще… или это только совершенная иллюзия, созданная творцом города без имени? Вряд ли кто-то когда-то узнает правду. Во всяком случае, я за это дело не возьмусь.
Глас тоже посмотрел вверх, и в его взгляде промелькнула острая, почти невыносимая тоска. Но лишь на мгновение; потом он вновь вернулся к своему обычному мягкому спокойствию.
Мы шли, все дальше углубляясь в Ночной сектор. Здесь, как и во всем городе, нет никаких табличек с названиями улиц… и никогда не было. Но тем, кто жил и выжил здесь дольше года, они уже не нужны – названия сами откладываются в памяти, а карта безлунной ночи становится знакомой как собственная ладонь.
И потому я точно знал, когда мы свернули на улицу Воронов. Кто, интересно знать, первым дал ей такое имя?
Похоже, Гласу подумалось то же самое; бледно усмехнувшись, он негромко процитировал:
Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне.
«Это верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне».

Я пожал плечами. Да. Мы гости, причем такие же незваные, как и ворон из этих стихов. Кстати, любителей этого же автора в Ночном секторе много; не могу не признать, что стихи и рассказы слегка безумного уроженца Бостона идеально подходят здешним местам.
Голоса я услышал, когда мы еще не подошли к двери. Да, похоже, хозяева были дома… что ж, это хорошо. Есть возможность закончить дело быстро.
Дверь была не заперта; за ней оказалось просторное помещение, часть которого занимали деревянные ящики. Судя по запаху – там те самые скальные кристаллы и множество другой пакости.
Ненавижу наркотики. Табак и алкоголь просто не люблю, но наркотики ненавижу. Нельзя творить такое со своим разумом.
Рядом с ними высились три грубые фигуры, слепленные из ожившей глины. Примитивные, но весьма сильные големы, способные разорвать на части даже оборотня.
А еще здесь были три человека, прервавшие разговор и удивленно оглянувшиеся на нас.
– Киостен? – поинтересовался я, останавливая взгляд на старшем из них, в темном костюме и с выбритой головой.
– Да, – удивление из его глаз исчезло, уступив место раздражению. – А вы кто такие?
– Детектив, – пояснил я. – Киостен, ты намеренно продавал скальные кристаллы сильфам, зная, что они для них смертельны. Ты виновен в смерти Миара из рода Атьелли и пресечении этого рода.
– Хочешь меня скрутить, или попытаться убить? – насмешливо улыбнулся Киостен, делая знак големам. Те медленно двинулись к нам.
Я не ответил. Вместо этого отступил назад, за спину Глас.
– Он говорил правду, – иным, звенящим голосом произнес мой спутник. – Ты виновен.
Я вытащил из кармана темные очки. Зачарованные, конечно; простые тут не помогут.
И успел надеть их как раз вовремя, за считанные мгновения до того…
…как Глас изменился.
Льдистый, холодный свет разлился по складу. Фигура преобразилась; теперь он превосходил меня ростом, и был шире в плечах. С шелестом развернулись могучие крылья, отливавшие оттенком острого льда; волосы цвета снега заструились по спине.
А в правой руке, блеснув, возник клинок, по которому вилась тонкая струйка метели.
Даже сквозь зачарованные очки его свет заставлял жмуриться. И я был рад, что стою позади него и не вижу лица.
А те трое – видели, и застыли на месте.
Один раз мне удалось увидеть его взгляд, и я никогда этого не забуду. Бездну ледяного огня в глазах моего спутника можно описать всего двумя словами – конец света.
Личный. Для того, кто смотрит.
– Кто… – прохрипел Киостен, не в силах оторвать взгляд.
Я ГЛАЦИЭЛЬ, – тихий, но невероятно сильный голос наполнил зал. – Я – ВОЗМЕЗДИЕ.
Он двинулся вперед, навстречу големам. У них нет разума, и страх им был неведом; они продолжали исполнять приказ.
Это даже нельзя было назвать ударом; Глациэль просто провел мечом в воздухе, и рассеченные надвое глиняные великаны обрушились на пол. Магия, дарующая им жизнь, ушла.
Помощника Киостена, оказавшегося у него на пути, Глациэль тоже рассек одним ударом; я не сомневался, что он знал о планах своего хозяина и помогал добровольно.
Иначе бы его пощадили.
Есть амулеты правды – а есть те, кто просто видит истину. Абсолютно точно узнает вину и степень таковой; следует только произнести обвинение.
И если вина того заслуживает – следует возмездие.
Возмездие по имени Глациэль.
Второго помощника постигла та же участь, но Киостен, отступавший назад, сумел совладать со страхом. Он вскинул трясущиеся руки, посылая сгустки черного пламени… и они бессильно разбились о грудь противника.
Не знаю, кто в городе может одолеть Глациэля, исполняющего свое назначение. Не хочу даже знать такого.
– Не может так кончиться!
Это Киостен успел выкрикнуть за мгновение до того, как ледяной меч вошел ему в грудь. А большего не дано даже магам; клинок возмездия убивает мгновенно.
Глациэль потянул меч к себе и тело Киостена, со всеми его великими и нереализованными планами, осело на пол.
«Назначение в жизни – править», – вспомнились мне слова наурака. Может, так оно и есть. Только хватает существ с другими назначениями.
Зимний свет медленно угасал; фигура Глациэля вновь становилась обычной, сияющие крылья исчезали.
Я не знаю, из падших он или нет. И правильно ли я вообще определил его родину; он никогда не говорил, а я не спрашивал. Да и какая разница? Главное, что я могу к нему обратиться, и он поможет.
Очки вернулись в карман; я подождал, пока Глас отойдет к двери, извлек пламенный амулет и направил его на ближайший ящик.
Полыхнул огонь; через считанные минуты магическое пламя уничтожит товар и тела. Мера предосторожности и окончание дела.
– Спасибо, – сказал я, когда мы вышли на улицу.
– Не за что, – усмехнулся Глас; глаза его сияли.
Нет, он не получает удовольствия от самого убийства. Но ему доставляет удовольствие – единственное настоящее удовольствие – исполнять то, для чего он был создан. Исполнять свое назначение, свою суть и основу существования.
Мы разошлись на границе Вечернего сектора и я направился домой, размышляя о прошедшем дне.
Мудрые философы, наверное, сказали бы, что я гораздо счастливее Глациэля – ведь я могу испытывать искреннюю и огромную радость от куда большего множества вещей. Может, и так.
Но, с другой стороны… Глациэль точно знает, для чего он пришел в этот мир, какая у него роль и задача в жизни.
Многие ли могут похвастаться тем же знанием?
Не думаю.
Впрочем, оставим это философам. А мне хватает своих дел. Например, как это – приводить ангела возмездия к черным магам, продающим наркотики сильфам.
Обычные такие дела. Для нашего города.
17.03.2008 – 20.03.2008

и как насчет комментариев?
  Ответить с цитированием
Старый 21.03.2008, 00:49   #24
Malice
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Прекрасная вещь.
  Ответить с цитированием
Старый 21.03.2008, 01:47   #25
Душа Света
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Рассказ - супер! Так что пиши еще.
  Ответить с цитированием
Ответ


Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 12:16.


© Рудазов Александр «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге запрещена и преследуется по закону.»