Архив форума фантаста А.Рудазова
 

Вернуться   Архив форума фантаста А.Рудазова > Творчество > Творчество товарищей
Создание сайтов RPG мир


Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 21.03.2008, 03:17   #26
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Malice
Спасибо.)

Душа Света
Конечно.) А какой именно рассказ?) По городу без имени их тут два.)
  Ответить с цитированием
Старый 21.03.2008, 03:45   #27
Душа Света
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Оба просто замечательные. Впрочем, как и все другие
  Ответить с цитированием
Старый 21.03.2008, 23:40   #28
Voron4
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

V-Z слов нет вкусняшки с удовольствием прочитал.
  Ответить с цитированием
Старый 21.03.2008, 23:50   #29
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Рад, что понравилось.)
  Ответить с цитированием
Старый 23.03.2008, 23:04   #30
Gem
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Великолепно.. Завидую белой завистью
маленький коммент
" Похоже, что можно записывать проигрыш; если противник начинал обороняться, то шанса на выигрыш ему Тойо обычно не давал." несколько коряво звучит. заставляет поломать голову, при этом весь рассказ читается на одном дыхании.
  Ответить с цитированием
Старый 24.03.2008, 00:24   #31
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Gem
Рад, что понравилось.)
Фраза, вероятно, действительно не лучшая, но просто не нашел другой, чтобы выразить ту же мысль.
  Ответить с цитированием
Старый 24.03.2008, 07:15   #32
Gem
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Имхо, фраза
"Похоже, что победа противнику не светит - обороняющиеся игроки у Тойо обычно не выигрывали"
была бы получше.
  Ответить с цитированием
Старый 24.03.2008, 14:17   #33
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

*задумчиво* Вероятно... хотя сейчас я уже не исправлю - 1440 минут минуло.
  Ответить с цитированием
Старый 27.03.2008, 23:22   #34
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Пепел любви
Почти все истории, которые я могу рассказать, начинаются с моей конторы и прихода клиента. Издержки профессии, что тут поделаешь… У меня вообще жизнь довольно предсказуемая – получил заказ, раскрыл дело, получил плату. Не раскрыл – значит, не получил денег. И все по новой.
Впрочем, то же самое можно сказать почти о любом занятии.
Сегодня я вообще не собирался выходить на улицу. Время суток в Вечернем секторе неизменно, а вот погоды это не касается; и теперь снаружи шумел дождь, щедро превращая окна в кривое зеркало.
Такую погоду я люблю только когда нахожусь дома. И вот тогда к ней чудесно подходят хорошая книга и музыка Глена Миллера, наполняющая дом мягкими аккордами.
Как сейчас.
Вчера Хильд мне посоветовал новую книгу; я уже говорил, что его советами я никогда не пренебрегаю. И не жалею об этом…
Но даже читающий тигр – все равно тигр, которого врасплох застать очень сложно. И потому я повернул голову к двери на секунду раньше звона колокольчика.
– Войдите, – вздохнул я, с легким раздражением откладывая книгу.
Дверь не отворилась. Посетитель попросту прошел сквозь нее.
В городе без имени хватает призраков. Кто-то задержался среди живых из-за невыполненного долга; кто-то не был похоронен по своим обычаям; кто-то намеренно подготовил переход в такое состояние после смерти.
В городе много призраков. Иногда мне кажется, что и сам наш город – призрачен.
Моего посетителя я немного знал; при жизни Астейналь был сильным магом, специалистом по духам и созданию заклинаний. Ничего удивительного в том, что он не ушел в мир мертвых после физической гибели.
– Доброго времени, Андрао, – наклонил голову Астейналь.
– Доброго времени, – я поднялся из-за стола.
Я не застал его в живых, но внешность, судя по всему, осталась неизменной – короткая седая борода, аккуратно подстриженные волосы, четкие правильные черты лица, жемчужно-серая мантия в качестве облачения. Иногда я задумывался: а были ли у него при жизни тоже такие глаза – темные и бездонные, с кружащимися в них мелкими звездами?
– Я бы хотел обратиться к вам с просьбой, – сидеть на моей мебели Астейналь не мог, так что завис в воздухе над стулом. – Это касается новичка в наших рядах; она стала призраком около шести месяцев назад.
Интересно бывает наблюдать, как привидения избегают слова «умереть». Неприятные воспоминания навевает, что ли?
– И чем именно я могу помочь?
– Она, – кстати, ее имя Мейта, – хочет, чтобы наказали ее убийцу.
Я удивленно поднял брови. Обычно призрак, погибший от чужих рук, не нуждается ни в какой помощи; он сам находит виновника своей гибели и донимает его, пока с тем не случится что-нибудь нехорошее.
– В данном случае речь идет о Вальтране, – пояснил Астейналь, правильно поняв мое замешательство.
О. Да, теперь понятно.
Вальтран – темный маг, один из очень уважаемых обитателей Ночного сектора. Привидения ему не страшны, разве что призрачные коллеги, вроде Астейналя. Но они вмешиваться не будут – не их дело.
– Хмм… а оплата?
Маг назвал сумму. Прилично. Судя по всему, он же и собирается оплатить это дело.
– Не обещаю, что возьмусь, мэтр Астейналь, но подумаю.
– Разумеется, – согласился призрак, поднялся и скользнул к двери. – В таком случае, свяжитесь со мной, когда примете решение.
– Постойте, – окликнул я его, когда маг уже начал проходить сквозь дверь. – А из-за чего Вальтран ее убил? И… уж простите, почему вы заинтересовались этим делом?
Астейналь помедлил, и на его лице промелькнула тень смущения.
– Я все еще сохранил некоторую сентиментальность, Андрао. Судя по рассказу Мейты, она влюбилась в Вальтрана, а он это использовал, продержал ее при себе и убил, когда она стала не нужна. Я не считаю себя идеалом, но такое простить невозможно.
Я кивнул и маг, попрощавшись, ушел. В принципе, я с ним согласен; история выглядит мерзко. Вот только… не слышал я что-то, чтобы Вальтран так поступал. Он не убивает без веской причины… а еще никогда не лжет, и этим гордится.
Ну хорошо. Браться за это дело я не обязан, но поразмыслить-то можно?
Конечно, все может показаться простым. Пойти в Дневной сектор, позвать Глациэля. Прийти к Вальтрану, предъявить обвинение и дать ледяному ангелу делать свое дело. Легко – преступник известен, вина известна…
Только не все настолько просто.
Я могу ошибаться. Мейта могла солгать. Много еще чего могло быть… и если Вальтран не убивал ее, то я со своим обвинением окажусь клеветником.
И тогда назначение Глациэля обратится против меня.
Неважно, что мы вроде бы друзья. Возможно, он потом опечалится, но его суть – возмездие, а не милосердие, так что для меня никакого «потом» не будет.
Наверное, стоит отказаться; пусть Мейта ищет другого исполнителя для мести. Чего они сразу не обратились к какому-нибудь убийце?
Хотя ясно. Девушка наверняка желает, чтобы Вальтран был не просто убит, а по праву наказан. А Астейналь очень не любит наемных убийц, не знаю почему. Может, он сам погиб таким образом?
Да. Стоит отказаться и не наживать проблем… но все-таки интересно. Уж не знаю, влияет ли мой характер или кошачье любопытство…
Запасенная у меня музыка Глена Миллера закончилась; теперь фоном для размышлений зазвучало «A Toi». Тоже более чем подходит…
Наверное, я так бы и сидел, размышляя, но колокольчик зазвонил снова.
– Войдите, – удивленно отозвался я. Жаль, через дверь не почуешь, кто решил пожаловать…
На сей раз гость дверь открыл, и запах я узнал немедленно, хотя мы месяца два не виделись.
– Привет! – весело улыбнулась Рин, откидывая мокрый и блестящий от воды капюшон плаща. – Извини, я давно не заходила.
– Ничего, – улыбнулся я в ответ, поднимаясь. – Рад тебя видеть.
Я и в самом деле был рад; ее приход словно развеял мысли об убийстве и расследовании. Впрочем, действительно развеял… странно, но это так.
– Как у тебя дела? – продолжила она, стягивая плащ и пристраивая его на вешалку. Я одобрительно кивнул: и плащ, и удобный светлый костюм под ним явно с улицы Игл. Там всегда можно найти более чем хорошую одежду, особенно если к Клотии зайти.
– Да нормально все, обычная детективная жизнь. Чаю хочешь?
– Не откажусь.
Спустя десяток минут мы уже пили чай; на этот раз другой сорт, но даже лучший, чем раньше. Запах клубники… причем не замороженной, а лесной, проглядывающей среди травинок рубиновыми каплями…
Приятно.
Я был прав, решив, что Рин быстро освоится; похоже, она уже ощутила себя в городе без имени, и почти прижилась у нас. Сложно сказать, по чему это видно… иное выражение во взгляде, иной запах… То, что отличает только что перешедшего от прожившего здесь некоторое время. И желающего вырваться из города – от нашедшего себе занятие по сердцу.
– Ты был прав, – вдруг сказала она. – Про то, что у меня имеется талант.
– И какой? – заинтересовался я. Увы, определять дар со взгляда даже среди магов могут далеко не все.
– Алвейт назвал его «чтением прошлого», – пожала плечами Рин. – Как я понимаю, не самый редкий?
– Но и не самый частый, – заметил я. – Освоилась с ним?
– Да, – она поправила очки, чуть соскользнувшие вниз. – Нашелся наставник, и я уже понимаю, как с этим управляться.
Хороший дар, вообще-то. При должном мастерстве можно увидеть почти любую сцену из прошлого… если ты находишься на месте, где все случилось. А еще лучше – если присутствуют те, кто участвовали. Живые или нет – уже менее важно.
– Я хотела предложить… – она чуть склонила голову, глядя сквозь облачко пара, поднимающегося от чашки. – Может, пройдемся вместе, а? Погода хорошая…
– Да? – искренне удивился я, глянув на пелену дождя за оконом.
– Я люблю дождь, – призналась Рин. – Никогда из-за него не заболевала… а если плащ непромокаемый, то долго могу бродить. А ты?
– Я тигр, – напомнил я. – И, как многих кошек, под дождь меня не тянет.
Рин искренне огорчилась. Поразмыслив секунду, я добавил:
– Впрочем, плащ и шляпа у меня тоже не промокают. Так что все же выйти сможем.
– Вот и замечательно, – просияла девушка. – Давай сейчас?
– Только чай допьем, – поправил я. – И музыку дослушаем.
Прерывать на середине вступивший сейчас «Winner Takes It All» – это просто преступление.

Капли дождя разбивались о нашу одежду, разлетаясь мириадами брызг; негромкий шум был по-своему ритмичен и чем-то даже напоминал музыку. Только природную – такую, что не укладывается в аккорды и нотные записи. И которая обычно не повторяется, сохраняясь лишь в памяти услышивших.
Мы шли рядом, сквозь сплетенный из тонких нитей водяной занавес; я поймал себя на том, что вдыхаю запах дождя, сравнивая его с обычным. Да, в такую погоду Вечерний сектор ощущался по-другому, и я не мог сказать, что нравится мне больше.
Хотя дождь я все-таки недолюбливаю.
– Ой, кто это? – удивилась Рин, показывая вперед.
Гибкая темноволосая девушка шла сквозь дождь, будто его не было, двигаясь столь легко, что казалась летящей. Волосы развевались на ветру, но льющаяся с небес вода не увлажняла длинные пряди.
– Кантара, – я узнал ее сразу же. – Как-нибудь потом я тебя с ней познакомлю, но сейчас она явно спешит, и нас даже не заметит.
– А кто она?
– Певица. Вернее… – я задумался, пытаясь подобрать слова, но не смог. – В общем, лучше услышать ее, а не слушать о ней.
– Хорошо, – согласилась Рин. – Я запомню.
Мы шли дальше; вместе, хотя и двигались по-разному. Каблуки Рин звонко стучали о мостовую, вплетаясь в тихую мелодию дождя; я, как и всегда, ступал бесшумно.
В этом кошки и детективы похожи – всем им необходима беззвучная походка.
Я наклонил голову, давая воде стечь с полей шляпы, и часть ее пролилась на капюшон Рин.
– Ой! Андрао, мне дождя хватает!
– Извини, – не мог не улыбнуться я.
– Конечно, – последовала быстрая улыбка в ответ. – Послушай, а что у тебя сейчас за дело, если не секрет? Когда я вошла, ты сидел такой задумчивый, и не читал…
О, не замечал за Рин такой наблюдательности. Впрочем, и наблюдать было некогда.
– Дело действительно сложноватое, – признался я. – Давай свернем вон на ту улочку, и я расскажу.
Там было маленькое кафе под навесом. Хозяин, добродушный толстяк Веар, дремал у дальней стены; впрочем, когда мы заняли столик, он приоткрыл глаза и коротко взмахнул рукой, посылая нам еду. Благо уж мои вкусы знал прекрасно.
Веар – пожалуй, лучший повар Вечернего сектора. И готовит он волшебно отнюдь не в переносном смысле; я не знаю такого мастера кулинарной магии. Даже простейшие булочки и бутерброды у него выходят потрясающими; о ветчине я уже и не говорю.
Только чай у него уступает тому, что растет у Ли Синга. Но это и понятно.
И тут, под шум дождя и превосходнейшую еду, я рассказал о визите Астейналя и новом деле. А также обо всех сложностях, с ним связанных.
– Послушай, – задумчиво сказала Рин, выслушав все и поразмыслив несколько секунд, – а я помочь не могу?
– Как?
– Ты ведь опасаешься, что обвинение окажется ложным, так? Я могу прочитать прошлое, и показать, что там было на самом деле. Мастер Хинар говорил, что полгода – вполне в моих силах.
– Хм… – задумался я. Мысль здравая, я и сам об этом подумывал. Но… – Мне сейчас не то чтобы по карману оплачивать услуги Читающих.
– Андрао! – возмутилась Рин. – Я об оплате даже и не думала, я помочь хотела!
– Прости, – искренне извинился я. – Просто в этом городе никто ничего бесплатно не делает.
– Алвейт об этом не говорил, – немного растерялась девушка. – Да и с меня он за помощь ничего не требовал…
– Алвейт – исключение, – вздохнул я. – И в том, что он помогает бескорыстно, и в том, что ему помогают. Сама видела – он одной улыбкой добьется того, за что другой миллион выложит.
– Это уж точно, – рассмеялась Рин. – Так что, я могу помочь?
– Думаю, да, – помедлив, ответил я. – Только лучше всего будет это проводить в присутствии и Мейты, и Вальтрана. Последний нам ничего не сделает, если Глациэль будет рядом.
– А даже если он окажется невиновен – он потом мстить не будет? – посерьезнела Рин.
– Нет, – усмехнулся я. – Мы будем действовать по поручению Астейналя – вот ему Вальтран может предъявить претензии. И пусть маги сами разбираются друг с другом.
– Справедливо, – согласилась девушка. – Когда пойдем в гости к черному магу?
– Темному, – поправил я.
– А есть разница?
– Есть, и немалая. Темный маг – это тот, кто профессионально занимается темными сферами магии, вроде демонологии или некромантии. Зачастую у них весьма далекие от гуманизма понятия об этике, и устроить кровавый ритуал они могут… но если это нужно будет для дела. А черные – это другой сорт; они не только творят темные дела, но ими наслаждаются. Те, кто в сказках называются «злыми колдунами» – это обычно и есть черные маги. Так же, как «добрые волшебники» – белые маги. Но не обязательно светлые.
– Как все запутано, – охарактеризовала эту систему Рин.
Я улыбнулся.
– Привыкнешь.
– Не сомневаюсь… Так когда?
– Сперва мне нужно допросить убитую, – пожал плечами я. – А уж потом – пойдем к Вальтрану.
– «Допросить убитую»… – задумчиво повторила Рин. – Андрао, тебя в этой фразе ничего не смущает?
– Абсолютно ничего, – заверил я. – Посмотри так: ты сама собираешься допросить место преступления, что звучит еще лучше.

Астейналь изрядно обрадовался, узнав, что я согласен. Могу его понять; наверняка призрачному магу хочется с этим делом разобраться поскорее.
А Мейта тем более не желала медлить.
Если Вальтран ее и «держал при себе», то я могу его понять; даже в призрачности Мейта была более чем красива. Чем-то напоминала тонкую и удивительно изящную статуэтку; длинные волосы, светлые при жизни и выбеленные переходом в призрачное состояние, спадали по спине. А в темных глазах читался ум и живой характер.
Ее рассказ был куда более развернутой версией того, что поведал Астейналь. Ничего особенно нового для себя я не узнал…
Я не сочувствовал ей. Если я буду сочувствовать каждому своему клиенту, у меня не хватит сердца на собственную жизнь.
Но запоминал факты. Все эмоциональное обрамление – отбрасывал.
Они с Вальтраном встретились на улице, и она им заинтересовалась. Узнала, кто он такой. Пару раз поговорила; Вальтран отнюдь не все время проводил дома. Влюбилась, и призналась в этом.
Он принял ее в свой дом, и какое-то время Мейта была любовницей мага и оставалась счастлива. А потом Вальтран ее убил; по мнению девушки, она ему наскучила.
Что-то меня в этих фактах настораживало. Судя по тому, что я слышал о Вальтране, убийства от скуки – не его стиль. Но… все, конечно, может быть.
– Я собираюсь навестить Вальтрана и обвинить его, – сообщил я. – Хотел бы, чтобы вы со мной пошли.
Призраки не бледнеют, но Мейте это почти удалось; она отпрянула назад.
– Нет! Он же меня сразу развеет!
– С нами будет Глациэль, – сообщил я. Увидев непонимание на прозрачном лице, пояснил: – Ангел возмездия. С ним никакая магия не грозит.
– Нет! – белые волосы взметнулись веером, когда она замотала головой; в глазах заплескался ужас. – Нет!
Что плохо в общении с призраками – они не пахнут. Вернее, пахнут почти одинаково всегда, и ощущаются точно так же. И пойди пойми, что они испытывают на самом деле…
– Без вас, – терпеливо объяснил я, – не получится ничего доказать. Хотите добиться справедливости – приходите.
Не совсем правда, в общем-то. Но присутствие всех участников чтению действительно поможет.
Мейта очень неохотно кивнула, но страх в глазах остался. Пусть так; вполне можно понять. Не каждому захочется снова встречаться со своим убийцей.
Или у ее страха другая причина?
Пока не знаю. Посмотрим…

Погода в городе без имени обычно почти одинаковая везде, но бывают и исключения. В Вечернем секторе по-прежнему льет дождь, а здесь ночное небо безоблачно.
Огоньки звезд мерцают высоко-высоко, но их узор можно рассмотреть даже слабым зрением, а я на глаза не жалуюсь.
Жаль, что я не художник и не могу это небо зарисовать. И хотя я люблю стихи, но не умею их сочинять, так что и посвятить ночным небесам рифмованные строки не выйдет.
А вот Рин, кажется, сможет. Во всяком случае, когда она глядит на небо, то губы беззвучно шевелятся. Цитирует или подбирает слова? Не буду спрашивать. Захочет – расскажет сама.
К этому небу и чистой ночной тишине подошла бы мелодия вроде «Wish You Were Here». Просто музыка, без слов… увы, нельзя было взять плеер. У Вальтрана он все равно откажет.
Глациэль и Мейта шли сразу за нами; девушка-призрак старалась держаться поближе к спутнику. Обоснованно, кстати; в некоторых районах Ночного сектора опасно даже для привидений.
– А тут все другое, – задумчиво сказала Рин, переводя взгляд на здания.
Я согласно кивнул. Так и есть; если дома в Вечернем секторе почти обычны, то Ночной – это земля острых шпилей, стрельчатых окон и барельефов.
Не знаю, кто был архитектором, выстроившим этот сектор… как и не знаю имени творца Вечернего. Но не могу не восхититься его чувством стиля.
Впрочем… Хильд как-то раз говорил, что облик дома отражает тех, кто в нем живет. И если это так – то Ночной действительно не может выглядеть иначе.
Из-за угла вышел высокий дымчатый кот в темном плаще и цилиндре; проходя мимо, он вежливо приподнял шляпу и я ответил тем же. Он прошел мимо нас и остановился – очистить от случайно налипшей грязи кончик хвоста.
Рин оглянулась на него только один раз. Действительно, уже освоилась.
– Сейчас повернем, пройдем пару домов, и будет особняк Вальтрана, – сообщил я. – Пропустить невозможно.
Мейта вздрогнула, как это умеют только призраки – всем телом, на мгновение подернувшись рябью по краям.
Дом мага действительно нельзя было пропустить – просторный особняк с металлической оградой; три этажа и наверняка еще и подвал. Позади был сад; некоторые запахи чувствовались даже здесь. И в этом саду точно не стоит гулять без защитных амулетов.
Я поднял руку, легко касаясь прутьев ворот. Заменявшее замок металлическое лицо открыло глаза; прозвучал холодный голос:
– Кто?
– К мастеру Вальтрану; дело касается преступления, к которому он, возможно, причастен.
Волшебный страж помолчал, связываясь с хозяином. А потом ворота сами собой открылись.
Город без имени не добр, но вежлив. Вальтран мог не обратить на нас внимания; любой из тех, к кому приходят по делу, может не пожелать впускать в свой дом гостей. Закона, позволяющего гарантированно войти в чужой дом, нет, но из вежливости впускают.
Я уже говорил, что законов в городе очень мало. Многие из них заменяются именно такой вот обыденной вежливостью.
Холл особняка выглядел так, как я и ожидал – просторное помещение, в стене напротив дверей – две лестницы вниз и одна, более широкая – на второй этаж.
Там Вальтран нас и встретил.
Не знаю, сколько ему лет на самом деле, но выглядит примерно на тридцать пять. Аккуратно подстриженные темные волосы, умные и спокойные зеленоватые глаза, небольшая бородка; сейчас он был в непритязательном темном костюме, от которого исходил слабый аромат заклинаний. Похоже, одежда для лаборатории.
За спиной мага стояло куда более причудливое существо – черный оживший доспех, украшенный множеством лезвий. Я его тоже знал – Гриан, создание и личный телохранитель Вальтрана. Очень опасный противник.
– Чем могу быть полезен? – вежливо, но без какой-либо теплоты осведомился маг. Скользнув по нам взглядом, он задержал его на бледном лице девушки-призрака и вздохнул: – Понимаю. Не думал, что ты задержишься в мире, Мейта.
– Зря, – коротко ответила девушка, не отходя от Глациэля.
Вальтран чуть заметно пожал плечами и обратил внимание на меня.
– Детектив Андрао, если не ошибаюсь?
– Именно так, – я снял шляпу и вежливо кивнул. – Похоже, вы уже поняли, почему мы пришли.
– Да, – он вновь на какое-то мгновение глянул на Мейту. – Но все же хотел бы услышать.
– Я действую по поручению мастера Астейналя; Мейта Аллир обвинила вас в своем убийстве, – не стал заставлять его ждать я.
– Это неверно, – совершенно спокойно ответил Вальтран.
Я посмотрел через плечо на Глациэля, и тот пожал плечами. Видеть правду он не умел; только истинность вины, если призовет свое назначение. А сейчас он этого делать не собирался.
– Я хотел бы установить правду.
– Не возражаю, – все так же хладнокровно отозвался маг. – Как именно?
– При помощи чтения прошлого.
– А, – никак иначе прокомментировать сказанное Вальтран не соизволил.
– Рин… – позвал я, и девушка прошла на середину холла.
– Вы собираетесь читать прошлое? – Мейта рванулась ко мне. – В его присутствии? Он же все вам исказит!
– Это невозможно, – удивленно заметила Рин. – Только если маг умеет обращаться со временем. Мастер Хинар говорил…
– Я не владею магией времени, – Вальтран небрежно расположился прямо на лестнице, несмотря на холод каменной ступеньки, явно не подходящей на роль кресла. Гриан остался стоять.
Мейта бросила на меня затравленный и полный страха взгляд. Похоже, ей есть чего бояться.
Но останавливать Рин я не собирался. В конце концов, меня нанимают, чтобы узнать правду. Во всяком случае, я предпочитаю так думать.
Рин замерла на середине между мной и сидящим на лестнице Вальтраном; чуть помедлила, поднимая руки и закрывая глаза. Свет лампы отразился от очков, на мгновение превратив их в два блестящих озерца.
И мир вокруг поплыл, становясь зыбким и нечетким; настоящее уходило, уступая место призрачным картинам прошлого.
Я невольно напрягся; пребывание в месте, где творится такая магия, всегда неприятно оборотням. Но ничего, справлюсь…
– С чего начать? – донесся из изменчивого танца отражений прошлого голос Рин.
Вечная беда читающих прошлое – они не могут призывать его картины по собственному желанию. Нужен кто-то, кто дает команду… и лишь тогда дар читающего проявляется по-настоящему.
– С первой встречи, – подумав, ответил я, и искаженные образы перестали кружиться, сливаясь в четкую картину.

Они повстречались в Вечернем секторе, в магазине Хильда; последний давно обещал Вальтрану книгу о ритуалах, и о подобной литературе разговор и шел.
Мейта, взяв с полки выбранную книгу, с интересом посматривала на мага… и еще с большим интересом прислушивалась к разговору.
Вполне можно было понять – от ритуалов Хильд и Вальтран давно ушли и беседовали просто о книгах и искусстве. И в нем, видимо, маг очень неплохо разбирался; любого знающего человека такая беседа бы привлекла.
– Я потом спросила у Хильда, кто он, – сквозь картину прошлого прозвучал голос Мейты. Я даже его не сразу узнал. – Сперва не поверила – он не казался похожим на темного мага. Но потом убедилась, что это правда
Вальтран из прошлого уже заканчивал беседу. Распрощался с Хильдом, направился к двери, мимоходом глянув на девушку. Обычный такой взгляд, каким удостаивают симпатичные лица.
И вышел. А проводившая его взглядом Мейта направилась к хозяину.
– Останови, – попросил я, и тени прошлого замерли. – Покажи их объяснение.
Вновь все подернулось туманом; образы изменились.
Теперь перед нами был тот самый холл, где мы сейчас стояли; Мейта замерла у лестницы, Вальтран стоял десятком ступенек выше.
Судя по всему, Рин немного ошиблась; похоже, признание девушки только что прозвучало, и сейчас висела напряженная тишина.
– Ты красива и физически мне нравишься, – наконец заговорил Вальтран. – Но я в тебя не влюблен и вряд ли когда-то буду.
– Мне не страшно, – тихий, звенящий голос. Я мог легко понять, о чем она думает – что маг постепенно полюбит ее.
Можно только пожалеть.
Вальтран из прошлого чуть заметно пожал плечами.
– Если хочешь – оставайся. Конечно, не равной мне. И усвой сразу: правила моего дома нарушать нельзя. Беспокоить меня во время работы – нельзя. Навязываться мне – нельзя.
Холодный, отстраненный тон… хотя и нельзя сказать, что абсолютно равнодушный.
– Согласна, – все такой же тихий голос. Как жаль, что видения прошлого неощутимы… и я могу лишь смотреть и слушать.
– Пусть будет так, – после короткого молчания кивнул Вальтран. Коротким движением бросил девушке небольшой медальон. – Амулет; позволит проходить сквозь слабейшие охранные чары. Как видишь, доверяю. Пойдем.
– После этого у нас была первая ночь, – голос Мейты из настоящего очень напоминал только что звучавший. – Я была счастлива…
– Не думаю, что имеет смысл смотреть столь… личные сцены, – в голосе Вальтрана скользнули напряженные нотки. – Это не имеет отношения к делу, не так ли…
– Да, – согласился я. Вполне его понимаю; это действительно более чем личное. Впрочем, если Мейта возразит… но она промолчала. – Рин, покажи…
Я задумался. Можно, конечно, посмотреть все эти месяцы, что Мейта провела в доме мага… но силы Рин отнюдь не безграничны. Лучше сосредоточиться на самой важной сцене.
– Рин, покажи, как погибла Мейта.
За спиной короткий, приглушенный… даже не вскрик – выдох. Еще бы… призраки не отделяются от тела сразу же. Никто из них не видел, что произошло сразу после гибели
.

Вальтран задержался у тяжелой открытой двери. За ней виднелся просторный зал; стены исписаны ровными светящимися символами. Видимо, одна из магических лабораторий.
Гриан замер рядом с дверью; черные доспехи сливались с тенями, чему немало способствовал полумрак в коридоре.
– Я буду работать четыре часа, – сообщил Вальтран слуге, натягивая слабо мерцающие серые перчатки. – Охранный знак – «кэтра».
Гриан молча кивнул, и его хозяин скрылся за дверью.
– Что такое «кэтра»? – спросил я, и картина минувшего замерла.
– Высший уровень охраны, – отозвался Вальтран. – Не входить, не пропускать никого, убить любого, кто попытается войти. Иногда я работаю с силами, которые способны разнести весь дом, если нарушить периметр.
– Ясно. Рин…

Изображение подернулось рябью; от невидимой сейчас Рин скользнула мысль о том, что прошло два с небольшим часа.
В дальнем конце коридора появилась Мейта; она бросила взгляд на дверь, на замершего рядом со входом Гриана.
– А Вальтран там? – слова девушки эхом отразились от стен.
– Да, – кивнул телохранитель. Голос у него оказался низким и сильным.
– А что…
За дверью раздался грохот, и сразу же – вскрик боли.
– Я неправильно рассчитал мощность и обжег кисть, – донесся из настоящего голос Вальтрана. – Ничего серьезного, пара исцеляющих заклинаний все исправила.
Мейта, видимо, так не подумала. Она поняла лишь одно – человек, которого она любит, пострадал и он совсем рядом… кинулась вперед, к двери, забыв обо всем…
И налетела на клинок Гриана.
Темное лезвие пронзило девушку; она успела лишь тонко, с недоумением, вскрикнуть, оседая на пол.
Отворилась дверь, и на пороге показался хозяин дома; от перчатки на правой руке остались лишь клочья, и кисть мерцала серебристым сиянием лечебных чар.
Он остановился, задержав взгляд на лежащей Мейте; покачал головой, мгновенно все осознав.
– Ты плохо поняла правила, – негромко сказал маг. – Или я плохо объяснил…
– Ее можно было спасти? – спросил я.
– Нет, – спокойно ответил Вальтран-нынешний. – Когда я создавал Гриана, то особо позаботился о том, чтобы его оружие убивало мгновенно
.
Вальтран вытянул руку; амулет Мейты, скользнув на свободу, лег в ладонь. Миг – и он рассыпался пеплом; легкое дуновение развеяло остаток по коридору.
Маг несколько мгновений смотрел, как легкие серые частички слетают с ладони; потом повернул голову к телохранителю:
– Перенеси ее в сад и позови слуг. Пусть похоронят под… – он помедлил, – серым крестолистом.
Гриан молча кивнул и осторожно поднял с пола тело девушки.
Вальтран же ушел обратно в лабораторию, закрыв дверь за собой.
– Думаю, что на этом стоит завершить, – заметил я. – Рин

Мир вокруг постепенно снова приобрел четкость; туманные тени прошлого растворились, и я постарался сдержать вздох облегчения. Шагнул вперед, подхватив Рин под локоть; знаю, что на читающих после работы всегда накатывает усталость.
Она благодарно взглянула снизу вверх.
– Что скажете теперь? – поинтересовался Вальтран.
Я повернул голову к Мейте.
– Я думала, что ты это подстроил, – она смотрела мимо меня, в глаза магу. – Была почти уверена… а оказалось, что все по собственной глупости.
Вальтран не ответил.
– Глас? – сейчас он видел достаточно, чтобы оценить степень вины.
Глациэль шагнул вперед; телохранитель мага невольно подался навстречу, но Вальтран остановил его небрежным взмахом руки.
– Вас никак нельзя назвать хорошим человеком, – заговорил ангел возмездия. – Не сомневаюсь, что крови на вас немало… но в этой смерти вы не виновны.
– Спасибо и на этом, – мрачно усмехнулся маг. – Чем-нибудь еще могу быть полезен?
Я покачал головой.
– Мы получили ответ. Благодарю за помощь.
– Всегда рад, – кивнул хозяин дома, поднимаясь.
– Вальтран, – Мейта скользнула мимо меня, по-прежнему не отводя взгляда от лица мага. – Я знаю, ты пришел к могиле… хотя бы там ты мог сказать, что любил?
– Я не лгу даже мертвым, – сухо ответил маг.
Я не видел лица Мейты; она на мгновение застыла, а потом стремительно бросилась прочь, пройдя сквозь двери.
Рин, уже немного оправившаяся от усталости, проводила ее взглядом.
– До свидания, – кивнул нам Вальтран и направился на второй этаж; слуга последовал за хозяином.
И уже на середине лестницы его догнал вопрос Рин:
– А вы в самом деле ее не любили, или не разрешили себе полюбить?
Маг замер, и я прямо-таки ощутил, как он напрягся.
– А вот это, леди, – голос звучал спокойно, но гораздо холоднее, чем раньше, – совершенно не ваше дело.

– Жаль их, – задумчиво сказала Рин.
Мы уже распрощались с Глациэлем и сейчас шли сквозь бесконечный вечер, возвращаясь домой. Дождь, к счастью, уже закончился, и в воздухе повисла та хрупкая свежесть, которая держится лишь всего несколько часов после ливня, и бесследно исчезает потом. До следующего дождя.
– Кого? – отвлекся от мыслей я.
– Обоих. Всегда грустно, когда кончается… – Рин неопределенно повертела рукой, – вот так.
– Хм.
– Что – «хм»?
– Мейта, кажется, не разбирается в растениях…
– Ты о чем? – искренне удивилась Рин. – Растения-то тут при чем?
– Видишь ли, – пояснил я, – оборотни как раз во флоре разбираются неплохо. И я знаю, из какого мира Вальтран родом… и какие там приняты символы. Серый крестолист – это знак скорби и сожаления. О чем-то утраченном… или необретенном.
– Так?.. – Рин остановилась.
– Не знаю, – покачал головой я. – Мы знаем лишь кусочки всей истории… и уж точно не скажем, что он на самом деле испытывал.
– А почему хотя бы сейчас не сказал ей? Мог же примириться… ну не верю, что ему было все равно!
– Знаешь, – вздохнул я, – спроси лучше у своего наставника. Он сумеет объяснить.
Я бы не сумел. Понимаю, но вот объяснить…
Когда-то мне рассказывали, что любой, кто взбирается на вершину мастерства (неважно, магического, боевого или какого-то еще), обязательно чем-то жертвует. Чем именно – каждый выбирает для себя.
Вальтран, видимо, выбрал. И не отказался от своего решения.
Наверное, поэтому я никогда не хотел становиться лучшим из лучших. Не люблю жертв, неважно для какой цели.
– Хорошо, я спрошу, – кивнула Рин. – А сейчас… может, еще пройдемся?
– Давай, – улыбнулся я.
Вечерняя мостовая города без имени легко ложилась под ноги, а переплетение улочек казалось причудливым лабиринтом… причудливым, но привычным и знакомым.
Здесь на каждом углу можно найти истории, или хотя бы их обрывки. Такие же, как мы увидели сегодня – пару осколков витража так и не сложившейся любви, от которой остались только спокойный маг, порывистый призрак…
И пепел от сгоревшего амулета.
22.03.2008 – 27.03.2008

Последний раз редактировалось V-Z, 28.03.2008 в 14:56.
  Ответить с цитированием
Старый 22.07.2008, 20:32   #35
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Библиомант
На полке оставалось совсем мало места; я осторожно раздвинул две книги в середине, поставив туда последнюю. Вот теперь все, никакого беспорядка.
Я отступил на шаг – да, полка заполнена красиво. Темно-зеленые переплеты переходят в темно-синие, дальше – в черные; глаз ничто не режет. Пожалуй, надо на следующей неделе заказать еще пару полок – чувствую, что скоро у меня появятся новые книги.
Я неспешно направился к выходу из зала, по пути проводя рукой по плотным переплетам. Кому-то так нравится касаться коры деревьев или камней… каждому – свое. Мне лично милее книги.
Стоп.
Ну так я и знал – у ближней к выходу полки растрескалась стенка. А ведь заметил это уже давно, но забыл, отложив на потом. Но сейчас, раз уж я здесь…
Я чуть прикрыл глаза, представляя себе чистый лист и перо. Вновь взглянул на трещины, сохраняя в уме белую бумагу.
И произнес:
– Полка была сделана из темного дерева; видно, что мастер работал с любовью и душой. Такие вещи не ломаются очень долго; эта полка исключением не оказалась – несмотря на солидный возраст, на ней не было ни единой трещины.
Мир услышал произнесенные слова, которые легли на белый лист в моем сознании. Мир принял их и поверил.
И трещины исчезли, словно их никогда и не было. А я знал, что благодаря этой паре строк полка действительно станет крепче и простоит еще очень долго.
Возможно, чародей, специализирующийся на работе с деревом, мог бы сделать полку вообще крепче стали. Увы, я таковыми талантами все же не отличаюсь.
В нашем городе, которому так и не подобрали имени, магов, в принципе много. Черные, белые, природные, духовные, стихийные… любые. Встречаются и совсем редкие специальности; обычно адепты таковых выбирают профессию, тесно связанную со своими умениями.
Как раз мой случай.
Я нахожу, читаю и продаю книги. Пытаюсь делиться с другими частичками того волшебства, которым напитана каждая талантливо написанная строка. А оно есть, мне ли не знать… В конце концов, я – маг книги.
Библиомант.

Я покинул хранилище, выходя в куда более посещаемую часть магазина – где находились собственно прилавок и самые новые из книг. Мои постоянные покупатели во входе в хранилище и не нуждались; они могли точно описать, что им нужно, а мне оставалось лишь найти книгу, подходящую под описание. Ну а тем, кто заходил ко мне от случая к случаю... что ж, им оставались новинки.
Рейн, мой помощник и ученик, закрыл книгу и поднялся навстречу; вежливо кивнув, он направился в хранилище. Мы дежурили поочередно; пока один принимал покупателей, второй мог отдохнуть или же почитать в куда более комфортных условиях.
Я посмотрел ему вслед и невольно припомнил, как впервые с ним познакомился – около двух лет назад.

– Вы Хильд?
Ни "здравствуйте", ни "прошу прощения"... Я со вздохом оторвался от книги и бросил взгляд на вошедшего.
Молодой человек, на полголовы выше меня, стройный и крепкий. Темные волосы, и в тон им – плотный черный костюм. Очень пристальный зеленый взгляд. Лицо... упрямое такое.
Такие лица удобно и одновременно непросто описывать. Никакой невыразительности в чертах (о, неприметность – вечное проклятье для подбирающего прилагательные), но выражение сменяется довольно часто.
– Добрый вечер, молодой человек, – отозвался я, неспешно поднимаясь со стула. Нарочито неспешно.
Сделал небольшую паузу и все же дождался ответного "Добрый вечер".
– Да, я Хильд. Чем могу помочь?
– Я слышал, что вы... – он с явным замешательством огляделся вокруг. – Что вы – один из самых сильных магов в городе.
Удивление вполне можно было понять. Этот дом не похож на жилище могущественного мага; похож он на книжный магазин, каковым и является. Просторное помещение, тяжелые полки с книгами, два окна, сквозь которые смотрят вечные сумерки, гладкий прилавок темного дерева... а за ним – худощавый человек лет пятидесяти, с сединой в волосах, облаченный в темно-зеленый костюм.
Ничего особенно волшебного. Для него.
– Ну, я к своим талантам и умениям отношусь более скромно, – пожал плечами я, – но такие слухи ходят.
– Но они соответствуют истине?
Вот упорный... впрочем, это я уже отметил. Впрочем, недоверие понятно; обо мне действительно ходят лишь слухи – поскольку я крайне редко выбираюсь из дома.
– Думаю, да.
– Хорошо... – он на секунду помедлил. – Меня зовут Рейн.
Я кивнул, запоминая. При моей работе весьма полезно помнить имена посетителей; обычно я их записываю, но короткие запоминаю.
– Вы принимаете учеников?
– Что, простите? – искренне удивился я.
– Учеников, – лицо Рейна стало еще более упрямым. – Мне известно, что у меня есть дар к магии, но... я не могу найти ту сферу, которая мне по душе.
Я чуть склонил голову. Хм. А похоже, что дело не в интересе...
– Точнее – ту сферу, которая позволит обрести большую мощь?
Рейн вспыхнул, но твердо кивнул:
– Да. Точнее – разнообразную силу... А те, кто говорили о вас, утверждают – маг вашей школы способен на любое.
– Понятно, – протянул я. – Что ж... говорившие так, конечно, правы. Но есть проблема. Рейн, вы знаете, как называется моя специальность?
– Мне говорили – библиомантия, – прозвучал ответ. – Но я, к сожалению, не знаю, что это. Как-то связана с книгами?
– Напрямую, – кивнул я.
Рейн на мгновение задумался.
– То есть – для создания заклинания нужно зачитать его из книги?
– Не совсем.
– А, книга – необходимый компонент ритуала?
– Нет.
Вот теперь он совсем озадачился.
– А... что же тогда?
Я помедлил перед ответом. Да, тут действительно сложно объяснить... впрочем, сдается мне, что Рейн поймет.
Многие маги способны ощущать еще не развитые способности – если таковые близки их собственным. Есть похожее чутье и у меня, хотя мне-то как раз больше свойственно ошибаться.
– Дело в том, что для библиомантии требуется не только магический дар. Нужно еще и творческое мышление... в самом прямом смысле творческое. Поэтому далеко не каждый способен стать магом Книги.
– Каждая специальность требует чего-то особого, – нетерпеливо прервал меня Рейн. – Так для чего нужны книги?
Я поднялся со стула, вложил в книгу закладку и осторожно опустил ее на прилавок.
– Пойдемте.
Спиной я чувствовал недоуменный взгляд Рейна; но он сдержал желание задать вопрос и последовал за мной в хранилище.
Там я прошелся мимо полок, выбрал одну книгу и передал ее Рейну.
– Прочитайте, – предложил я, кивая на низкий деревянный столик рядом.
– Это книга заклинаний? – с явным сомнением спросил он.
Я пожал плечами.
Рейн с прежним недоумением открыл титульный лист, прочел его и вновь взглянул на меня.
– Автор – Александр Куприн... Это мастер-маг?
– В определенной степени – несомненно, – кивнул я. – Читайте, Рейн.
Я наблюдал за каждым его движением – как он кладет книгу, как садится, как перелистывает страницы... и во мне крепла уверенность, что он действительно подойдет. Но выводы делать было рано; я был уверен, что услышу определенный вопрос... роль, правда, играло то, когда и как он прозвучит.
Рейн, все еще удивляясь, начал читать первый рассказ; лица его я сейчас не видел, но мне было достаточно смотреть в спину. Вот напряженные мышцы слегка расслабились... он чуть изменил позу, чтобы читать было удобнее... нетерпеливым жестом отбросил падающую на глаза прядь волос...
А дальше уже почти не двигался, полностью погрузившись в чтение.
Хорошо. Очень хорошо.
Он не оторвался от книги через пять минут, и я практически успокоился, но для верности выждал еще десяток. А потом – вернулся к прилавку, оставив Рейна наедине с книгой.
В этот день посетителей почти не было; только зашел Андрао в поисках второго тома "Путешествия на Запад", а потом появился Алвейт в сопровождении девушки из только что перешедших – показывал известные места Вечернего сектора.
Так что, когда через несколько часов Рейн показался из хранилища с книгой в руках, в зале никого, кроме меня, не было.
– Понравилось? – поинтересовался я.
– Да, – отозвался он, осторожно положив том Куприна на прилавок. – Но... для чего?
– Что – для чего?
– Для чего вы мне ее дали? Это ведь не книга заклинаний... у нее вообще нет магических свойств!
– Да неужели? – с улыбкой осведомился я. – Все зависит от того, что понимать под "магией".
– Магия – способность сотворить что-то, ранее не существовавшее в данных условия силами своего разума, – заученно отозвался Рейн, явно цитируя прочитанное где-то определение. Хорошая формулировка. А главное – идеально подходит к нашему случаю.
– Когда ты читал, – я соскользнул на "ты" совершенно спокойно, и Рейн принял это как должное, – ты что себе представлял?
– То, что было в рассказах, – удивленно ответил Рейн. – Люди, события, разговоры...
– Они существовали?
– Нет, конечно, – ответил он еще более удивленно... и замер. – Подождите...
Я молчал, ожидая, пока он сам сравнит со своим же определением и сделает вывод.
– Но... это как? Это же нельзя назвать магией!
– А почему?
– Ну... – Рейн замялся, пытаясь подыскать какой-то веский довод. – Магия – это... ну...
– Способность сотворить нечто новое силами своего разума, – улыбнулся я. – А именно это писатели и делают... те, кто заслуживает этого названия, конечно. Они заставляют других поверить в созданные ими образы, и потому оживляют свой вымысел – на время прочтения.
Юноша помедлил, припоминая предыдущий разговор.
– Так что же... библиомантия – это магия писателей?
– Почти точно, – кивнул я. – Маг-библиомант находит слова, которым верит мир вокруг; и потому сказанное им воплотится в реальность. Конечно, если он нашел правильные слова... Но для этого, как я уже говорил, просто магического дара мало. Надо еще любить читать – чтобы было у кого и чему учиться, и уметь писать – чтобы действительно стать библиомантом. Это сложное искусство, не спорю.
– Но в результате – обретаешь огромную мощь, правда? – с горящими глазами спросил Рейн.
Я вздохнул.
– Зависит от тебя.
Сейчас не имело смысла говорить, что если раскрыть потенциал... да, сила будет большая. Но только вот потребность в ней, и сама жажда силы исчезнут. А зачем они?
Для писателя важно написать хорошую вещь. Сделать так, чтобы она впечатляла, чтобы понравилась тем, кто читает, важно донести то, что горело в душе, когда сочинял...
То же самое и для библиоманта. Только он читает свой текст не другим, а миру.
И тот отзывается.

Тогда я этого Рейну не сказал; впрочем, где-то через год он все понял и сам – когда завершил десятый рассказ. И именно тогда я его начал обучать уже магической составляющей нашего искусства – умению представлять себе лист и наносить на него слова, которые предназначаются миру.
А до этого надо было отточить именно писательское мастерство. В какой-то степени наша специальность опаснее многих других; иные маги могут заранее просчитать результат плетения чар... а пойди угадай, как отзовется мир на неверное слово?
Первые рассказы были все же откровенным подражанием; посторонний глаз мог бы и не уловить, но я помнил все книги, которые успел прочесть Рейн, и видел заимствования. Пятый был уже его собственным – оригинальная идея, хотя изложение не лучшее. А вот десятый – уже весьма достойно; Рейн учел все ошибки.
Собственно, только через год и началось само учение; до этого я научить ничему не мог. Прочесть написанное, выправить, указать на недостатки – пожалуйста. Но вот научиться писать Рейн должен был сам.
Он и научился. И задавал очень правильные вопросы.
– А есть какие-то ограничения при создании чар?
– Пожалуй, только свои личные. Например, кому-то удобнее писать стихами; я предпочитаю прозу. Стиль – опять-таки твое дело. Я слышал, что некоторые пытаются писать на листе разума "под кого-нибудь"... это легче, но менее эффективно.
– Почему?
– Потому что слова тогда не будут полностью твоими. Конечно, иное дело – цитаты...
– Понятно, – Рейн задумчиво повертел в пальцах карандаш, который в последнее время из рук почти не выпускал. – А цитаты – это...
– А, – я налил себе чаю. Холодного, как обычно; не люблю горячий. – Написать на листе разума цитату – куда скорее, чем выстроить свое, и когда нужно действовать быстро – пользуются обычно ими. Проблема в том, что дабы цитата не осталась просто набором слов... для этого надо ее произнести так, чтобы она вызывала те же чувства, что и в изначальном тексте.
– То есть – произнести так, чтобы впечатление было как при первом прочтении? – изумился Рейн.
– Именно так. А иначе – какой смысл в цитате? Только одно учти – не стоит слишком увлекаться цитированием. Иначе оно и в твои тексты слишком глубоко проникнет.

За эти два года Рейн успел проглотить немало книг; как выяснилось, читал он очень быстро. Впрочем, куда важнее было то, что он понимал прочитанное; беседы о книгах после закрытия магазина доставляли мне искреннее удовольствие.
Помогать в магазине он вызвался сам, и я не имел ничего против; действительно, за годы работы в одиночку я несколько устал от этого.
Впрочем, с постоянными клиентами я все равно общался сам, как и с теми, кто приносил новые книги. Большую их часть я получал от Проводников – тех, кто путешествует в иные миры. Еще немного мне приносили жители города.
А иногда книги просто появлялись на одной из свободных полок. Всегда – в мое отсутствие, так что я до сих пор ломал голову над этой загадкой. Впрочем, в нашем городе много тайн, и одна лишняя ничего особенно не изменит.
Но я всегда предчувствовал появление новых книг; неважно, каким образом они у меня появлялись. Точно так же звери чувствуют, что рядом вода, создания Огня ощущают приближающееся пламя, а птицы – изменчивый ветер.
Вот и сейчас – было у меня четкое ощущение, что сегодня хранилище пополнится. И Рейн еще не успел скрыться за дверью, как прозвонил входной колокольчик.
– Приветствую, – сообщил Теймаш, с трудом проталкивая сквозь дверь пухлую сумку. – Хильд, могу тебя обрадовать – привез пополнение.
– Я так и думал, – улыбнулся я. – Давай сюда, на прилавок... Рейн, вывеси объявление, что магазин на пару часов закрыт.
Теймаш немного ниже меня, и похож на вставшего на задние лапы дымчатого кота в темном костюме. Среди Проводников вообще немало тех, кто принадлежит к многочисленным ветвям кошачьего племени – им между мирами ходить легче.
Я с ним давно работаю; Теймаш любит иметь дело с книгами и предметами искусства... и, конечно, получать достойную оплату за их доставку. Впрочем, таковы все Проводники.
Сумка у Теймаша, конечно, с заклятием на дополнительный объем, так что принес он действительно много. Стопки книг заняли весь прилавок, от края до края.
Я люблю такие моменты – брать в руки новые книги, открывать их, пролистывать... люблю ощущение еще незнакомого тома в руках, всегда вспыхивающий в душе интерес – что найдется на этих страницах? Наверное, это свойственно любому, кто жить не может без книг.
У Рейна, например, глаза загорелись таким же огнем, и мы вместе увлеченно раскладывали книги. Разница лишь в том, что для него большинство были новинками, а я сразу вспоминал, какие тома и в каком количествеу меня уже есть. Хотя... это ничего не меняло. Все равно ведь приятно.
Теймаш наблюдал с легкой улыбкой; сам он читать любил, но никогда не увлекался книгами по-настоящему.
– Мастер Хильд, а ведь это "Сказания звездных дорог"! – выдохнул Рейн, приподнимая на ладони том в серебристом переплете. – Я ссылки на них уже в пяти книгах встречал.
– Дай-ка посмотреть... Действительно. Теймаш, где ты их нашел? Редчайшая же вещь.
Проводник только ухмыльнулся, обнажив белые клыки. Он никогда не рассказывает о том, как и где работает; подозреваю, что мой лучший поставщик нарушил не один десяток законов разных миров.
Но мне-то какое дело?
К чести Теймаша, он нечасто приносит книги, которые у меня уже есть; вот и сейчас из всей партии я вернул обратно в сумку лишь пять томов. Остальные же мы с Рейном перенесли в хранилище; потом надо будет рассортировать и расставить на полки. Но сперва – оплата.
– Сколько?
– Сто четыре сотни, – подсчитав в уме, сообщил Теймаш. Он всегда так считает; слово "тысяча" употребляет лишь когда речь идет о совсем уже крупных суммах.
Я расплатился; деньги у меня всегда в зале. Кое-кто из новичков этому сильно удивлялся, но на деле ничего странного нет; надо быть совсем уж сумасшедшим, чтобы пытаться грабить мага в его собственном доме. Тем более, что здесь всегда есть Стражи.
Некогда именно о них мы с Рейном говорили довольно долго. Он никак не мог поверить, что Стражи – это не призванные демоны или духи, не подчиненные волшебные существа... просто персонажи, которых я придумал и воплотил в реальность.
И это, замечу, куда сложнее, чем провести ритуал вызова; если персонаж выйдет нежизнеспособным в замысле, то и ожить ему не суждено. А уж если он действительно ожил... его существование надо поддерживать. Регулярно дописывать новые черточки к облику, дополнять его прошлое (пусть и несуществующее), и при этом внимательно следить – не противоречит ли новое тому, что уже есть в персонаже, тому, что он развил уже самостоятельно.
Иначе он исчезнет, и сохранится только в памяти.
Теймаш пересчитал деньги, удовлетворенно кивнул и поднял сумку с прилавка.
– С тобой приятно работать, Хильд. Может, еще зайду, после следующего рейда.
Я кивнул. У всех Проводников разное время между путешествиями; Теймаш отдыхает где-то недели две. Признаться, я так и не выяснил, почему кто-то долго отдыхает, а кто-то может выйти в иные миры чуть ли не через день. Похоже, это часть иной загадки – почему некоторые из города вообще становятся Проводниками.
Возможно, ее когда-нибудь разгадают.
Теймаш исчез за дверью, аккуратно прикрыв ее за собой; мы принялись сортировать книги. В этот раз Проводник принес почти сплошь энциклопедии и летописи; художественных оказалось только с десяток. Зато какие! Пару я не видел с тех времен, когда еще не жил в городе.
Так, а вот это я сразу отложу – для Алвейта. Он «Хрустальное утро» Савейра спрашивает уже года два, а у меня его стихи только в сборниках были.
Повернувшись к помощнику, я без особого удивления обнаружил, что две книги он держит в руке, явно о них забыв, и умудряется одной рукой листать третью.
– Рейн, – позвал я, – нам их разложить надо, а не читать.
– Простите, мастер Хильд, – смущенно извинился он. – Не мог удержаться…
– Вполне понимаю, – усмехнулся я. – Поэтому я и сам никак хранилище не перестрою – отвлекаюсь… Так, давай расставлять. За полчаса надо бы управиться, а то чувствую – скоро посетители будут.
Пара слов раздвинула полки там, где не хватало места, и новые тома легко встали рядом со старыми. Это хорошо; часто бывает, что какие-то книги не хотят стоять рядом. И если ты действительно умеешь их чувствовать – то вместе на полке такие книги не окажутся.
Справились быстрее, чем я ожидал; уже через двадцать минут я вновь открыл магазин и занял место за прилавком. И предчувствия меня не обманули – посетитель объявился на пороге всего пару минут спустя.
Высокий и худощавый, с четкими чертами лица и цепким взглядом, в коричневом плаще.
– У вас есть «Canzone Fuoce»? – не здороваясь, поинтересовался он.
Тон-то какой… вельможа, обращающийся к лавочнику, не иначе как. Положим, я торговец и есть, но вот в вельможности моего клиента имеются большие сомнения.
– Книга по высшей огненной магии? – я помедлил, перебрав в памяти имеющиеся в наличии тома. – Да, есть. Только она достаточно дорога.
– Сколько? – тон все тот же, со смыслом «о пустяках и говорить не стоит».
– Две тысячи.
– Несите, – коротко кивнул он.
– Подождите немного, – я пододвинул толстую тетрадь. – У меня есть обыкновение записывать имена своих клиентов, дабы потом им сообщить – появилось нечто, им интересное. Попрошу и вас назвать свое.
– Сактор, – бросил он. – Мастер-маг Сактор. Теперь несите книгу, да побыстрее.
Нет, ну что за манеры…
Я отложил перо и взглянул на него в упор. Точнее – взглянул.
Да, маг, причем довольно сильный. Склонность к разрушительным чарам… оно и видно. Но разве это повод для невежливости? Думаю, напротив.
Самый опасный и могучий боевой маг, которого мне доводилось встречать, был учтив всегда и со всеми. Даже со врагами… особенно со врагами.
– Я бы попросил вас вести себя повежливее, – тихо сказал я; краем глаза отметил, что на пороге хранилища появился Рейн.
И сам удивился услышанным в собственном голосе острым нотам и раздражению в душе… почти гневу.
Мне давно уже не грубили.
Сактор гневно сдвинул брови.
– Несите книгу и не возражайте, – распорядился он. – Клиент всегда прав – слышали о таком?
– Увы, в этом городе прав скорее продавец, – заметил я. – В любом случае, в моем магазине я желал бы слышать вежливую речь. А еще… я беру плату вперед.
– Я заплачу позже, – раздраженно отозвался маг. – Можете записать на мое имя.
– В долг я позволяю брать книги только постоянным и проверенным клиентам, – вздохнул я. – Вы пока что к таким не принадлежите, так что исключений я делать не буду.
Вот теперь он по-настоящему разозлился; видно, с несогласием сей господин встречался так же редко, как я – с грубостью.
И ведь подумать, что Рейн тоже начал с невежливости… но он, видимо, умнее Сактора. Точнее, рассудительнее.
А вот мой посетитель явно рассудительностью не выделялся.
– Еще одно слово, лавочник, и ты пожалеешь, – он поднял руку и по ней заплясали язычки пламени. – Ходят слухи, что ты – неплохой маг, да только… слухи это. Настоящий маг в какой-то лавке ютиться не станет.
– У меня, вообще-то, магазин, – заметил я. – И, раз уж разговор пошел так, то я вас попрошу его покинуть.
И если я правильно понимаю, то…
Я понял правильно: Сактор сжал кулак и пламенный фонтан ударил мне в лицо.
Рейн по-прежнему наблюдал и в момент удара дернулся вперед… но разумно остался на месте. Правильно, ученик. Смотри; все же я не так часто показываю тебе магию Книги в действии.
А об этом еще и не говорил. О том, что мастер-библиомант при желании может воплощать в мир уже не слова, а образы… свои или талантливо описанные.
Пламенный удар Сактора зашипел и испарился, когда ему навстречу плеснула река дракона Хараи. Он растерялся лишь на мгновение – и атаковал снова, теперь уже метнув в меня десяток стальных зазубренных дротиков.
Они затерялись и пропали в белом безмолвии снежной пустыни.
Пучок молний рассыпался в бесконечно изменчивом небе Дворов Хаоса.
Энергетический жгут рассеялся в бурном грозовом небе над перевалом.
Разящее копье света разбилось о щит, любовно описанный слепым поэтом.
А сложное заклятие, ввергающее противника в безумие, разлетелось мириадами осколков, встретившись с многотысячными сарантийскими улицами.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь; уже очень давно мне не приходилось фехтовать чарами и мгновенно подбирать под каждый удар наилучший образ.
У талантливых магов в памяти могут храниться сотни боевых заклинаний. Но… в одном лишь мире прекрасных книг написано больше, чем заклятий в самой толстой волшебной книге. И под каждым переплетом – сотни образов, остающихся в памяти.
Что могут этому противопоставить создатели сокрушительных чар?
Сактор отступил на пару шагов; он осознал, что мою защиту ему не пробить. Еще бы; видно, он не любитель чтения… а такой противник не сумеет меня поразить.
Но он не привык проигрывать. Похоже, хочет за собой оставить хотя бы последнее слово, раз уж победы не вышло…
– Ты еще пожалеешь, лавочник! Я вернусь и спалю все твои книги!
Что…
Что?
Что он сказал?
Слух говорил мне, что в магазине вдруг стало абсолютно тихо; из звуков осталось только дыхание троих человек. Но я ощущал и бешеный грохот – рожденный яростью, полыхнувшей в душе.
Я и не знал, что еще способен так злиться.
Не знаю, какими стали мои лицо и взгляд, но Сактор застыл на месте, а Рейн побледнел.
Внутри меня бушевала яростная буря; снаружи царило безмолвие.
И это безмолвие я нарушил.
– Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту…
Сактор шарахнулся назад, налетев на полку; она закачалась.
– …температура…
– Нет! Подожди!
– …при которой…
– Стой!
– …воспламеняется…
– Предвечным Огнем клянусь – я не трону ни одной твоей книги!
Я замолк, хотя завершение фразы просилось на язык. Сактор был у самой двери, но стоял недвижимо, и ужас в его глазах показывал – он понимает, что я делаю. Может, не знает точно, но осознает…
– Если еще раз покажешься в моем магазине, – я с трудом заставил себя произнести иные слова, – я договорю эту фразу до конца.
Он лишь кивнул, и поспешно рванулся прочь из зала, ударившись плечом о косяк.
Я глубоко вздохнул, стараясь погасить бешенство. Еще вдох… еще…
Да, теперь уже нормально.
Похоже, я вовсе не так флегматичен, как полагал – раз способен так отреагировать на угрозу книгам. Впрочем… наверное, только это и способно меня разъярить.
Кольнул стыд: чуть было не сотворил то, чего делать было нельзя. Обещал же себе так не поступать…
– Мастер Хильд… – нерешительно позвал Рейн, наконец сдвинувшись с места.
– Да? – я устало потер виски. Утомление ложное, но сейчас кажется настоящим.
– Что это было? Ну… фраза…
Я задумался над тем, как бы объяснить, потом помотал головой.
– Пойдем.
В хранилище я быстро отыскал полку с книгами гениального уроженца Уокигана. Снял нужную, в зернистом сером переплете, и подал ученику.
– Прочитай сам. Так будет проще.

Он подошел через несколько часов, и на мой вопрос «Ну и как?», честно ответил:
– Страшно.
– Вот так, – кивнул я. – А именно эта цитата… примененная как боевая… Пожалуй, одна из самых страшных, и если бы я так не рассвирепел – никогда бы себе не позволил ее использовать.
– Почему? – удивился Рейн. – Есть же, наверное, более мощные…
– Мощные – есть, а вот страшнее… Магия – это творчество, Рейн. Любая магия; чародеем не стать, если нет хоть небольшой творческой жилки. А эта цитата выжигает способность к творчеству… и магические способности в том числе. Навсегда. Тем и страшна.
Рейн задумался. А потом вдруг вскинул голову.
– Но… подождите! Он ведь не о том писал!
– Верно, – одобрительно кивнул я. – Напротив; автор добивался того, чтобы описанного им в жизни никогда не было. И чтобы применить его цитату таким вот образом – надо полностью вывернуть смысл и силу его книги. А такого делать часто нельзя… я бы сказал, что такого делать вообще нельзя никогда.
Рейн долго молчал; вполне его понимаю. Мне в свое время к этой мысли тоже было тяжеловато привыкнуть.
А потом ученик задал совершенно неожиданный вопрос.
– Мастер Хильд, а почему здесь нет ваших книг?
– Что? – удивился я.
– Здесь нет ни одной вашей книги. Разве что вы пару раз говорили о том, что во время ученичества тоже писали… но неужели ничего не смогли издать?
– Не в этом дело, – пожал плечами я. – Тут нет моих книг, потому что их вообще не существует.
– Что? – вот теперь изумился уже Рейн. – Но почему?
Я вздохнул. Что за день такой, что приходится объяснять едва ли не самые необычные стороны нашего искусства…
– Потому что состоявшиеся библиоманты практически никогда не пишут сами. Слишком уж легко не удержаться – и напитать книгу своей Силой; и что тогда получится? Она будет привлекать читателей… будет. Воплощенным в ней заклинанием, а вовсе не настоящим словом; даже если она будет действительно хороша – все равно основным будет заклятие.
А по той же причине нам этого просто нельзя. Книги меняют мир; написанные людьми без магического дара, они порождают новые религии, влияют на судьбу тысяч и сотен тысяч, отпечатываются в уме целых поколений… повторю – написанные не-магами. Вспомни еще, что каждую книгу читатель воспринимает по-своему… и даже если в ней изначально был мир и покой, то именем тех же идеалов могут призвать к войне, находя в тексте подтверждение. Ну а теперь представь, что может сотворить с миром книга, которую создаст мастер-библиомант – и в ней все перечисленное будет сильнее десятикратно.
Рейн молчал еще дольше. И потом тихо спросил:
– Значит… библиоманты не пишут сами?
– Нет. За волшебную мощь всегда платится цена… такова она в нашем случае.
– Я не уверен, что такую цену можно платить, – еще тише промолвил мой ученик.
Я промолчал.
Я тоже не всегда был в этом уверен.
07.06.2008 –22.07.2008
  Ответить с цитированием
Старый 25.07.2008, 20:12   #36
Gem
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Пробивает аж до дрожи. Прекрасно.
  Ответить с цитированием
Старый 25.07.2008, 20:44   #37
Ратибор
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Да сильно. Особенно упоминание Бредбери и инвертирование цитаты. Меня впечатлило. Вообще похоже по книгам Рея Бредбери можно множество заклов создать. Сходу на ум три пришли.
  Ответить с цитированием
Старый 25.07.2008, 21:36   #38
Deathkeeper
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

V-Z ты воообще кто? Да трижды простят меня все читающие этот форум, но я приобрёл уверенность что ты писатель малых форм по сильнее Рудазова. Объясню. Как только я начал писать сам я стал искать книги в которых созданный мир был бы обжитой. Тогда можно почувствовать душу произведения. Так вот прочитав твои рассказы, особенно последний, я почувствовал что в таком мире ты жил где то тысячу лет. Такие Произведения( именно с большой буквы ) не просто имеют душу, они сами оставляют свой слет в чужих душах. Трижды приклоняюсь перед твоим мастерством.
  Ответить с цитированием
Старый 08.08.2008, 00:24   #39
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Gem
Спасибо.)

Ратибор
Соглашусь; потому-то он и по праву знаменит и его действительно можно цитировать.
*с интересом* А какие заклинания, если не секрет?

Deathkeeper
Хм, ну я себя настолько высоко не оцениваю... но надеюсь, что вживаться в свои миры умею.
А рассказы у меня пока что действительно получаются лучше, чем крупные вещи... хотя когда-то я считал наоборот.)
  Ответить с цитированием
Старый 20.08.2008, 13:05   #40
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Судьба в огне
– Твоя судьба – в огне.
Подняв глаза от узкой ладони, старуха в темной накидке пристально взглянула в глаза стоявшему перед ней мальчику. Тот невольно поежился – и от странных слов, и от пронзительного взгляда гадалки.
– А… что это значит? – слегка дрогнувшим голосом спросил он.
– Не знаю, – чуть раздраженно пожала плечами гадалка, как-то мгновенно превращаясь из загадочной прорицательницы в обычную пожилую женщину. – Только огонь вижу, а за ним ничего не разберу.
– Вы не ошибаетесь? Может, просто…
– Мал еще мне толковать, что я в будущем вижу! – возмутилась гадалка. – Сам на миг вперед не заглянешь, а туда же… В ясновидении все понимают, да?
– Простите, – извинился мальчик. – Но я в самом деле не понял…
– Я тоже, – гнев женщины остыл так же мгновенно, как и вспыхнул. – Вот что, денег за гадание я не возьму – раз уж так вышло. Иди, Лоренто Фавиан, и со своим огнем сам разбирайся.
Мальчик кивнул, попрощался, и шагнул к выходу из палатки, но уже на пороге чуть не споткнулся.
– А как вы узнали мое имя?
– Кто тут ясновидящий? – усмехнулась гадалка. – Зови, кто там следующий.

О странных словах Лоренто размышлял весь день, даже когда бродячий цирк уже удалился из городка. Попробовал поделиться с отцом, но Джанотто-переплетчик лишь махнул рукой и сердито сказал:
– Да врут они все. Никогда не видел гадалки, чтоб правду сказала… это ж не мэтры из башен. Деньги не взяла? Ну и хорошо. Наверное, совестно стало, что даже покрасивее ничего не сочинила.
Лоренто согласился, но глубоко внутри осталась уверенность – сказали ему правду. Просто непонятно какую.
Впрочем, о странном предсказании он забыл уже через неделю; в свои двенадцать лет мальчик уже давно помогал отцу в мастерской, а заказов привалило немало. Большинство из них пришли от состоятельных клиентов, и над такими переплетами стоило постараться. Хотя Джанотто Фавиан никогда и не работал спустя рукава, и сына приучил к тому же.
Лоренто отец с полгода назад начал поручать важную работу – вырезать названия на готовых обложках. Для этого требовалась твердая рука, терпение и хороший почерк; первые два качества Фавиану-младшему достались от рождения, а третье он выработал сам. И был искренне счастлив, видя, как отец улыбается, разглядывая исписанные Лоренто листы.
Словом, жизнь в небольшом витолийском городке шла привычным чередом, и сын переплетчика лишь изредка вспоминал о странных словах гадалки. А вскоре они и совсем ушли куда-то в глубины памяти…
Позднее Лоренто думал, что отдал бы все, лишь бы не пришлось вспоминать предсказание.

– Отец!
Пылающая потолочная балка обрушилась сверху, и Лоренто едва успел отскочить. Даже сквозь мокрую одежду (он вылил на себя два ведра) чувствовался яростный жар пламени.
Дом пылал, подожженный быстро и умело. Если есть опыт – даже один брошенный факел сможет оставить от дома лишь пепел, угодив в нужное место; а бросал человек опытный.
Витолийские земли нередко воевали друг с другом, хотя уже давно войны ограничивались лишь битвами на полях, и отдельными налетами на города; во время последних сгорала пара кварталов…
Как сейчас пылал тот, в котором находился дом Фавианов.
– Отец!
Дверь мастерской тоже уже занялась, но это и помогло – отчаянным ударом юноша выбил преграду. И сразу понял, почему Джанотто не выбежал из дома.
Тяжелый брус, такой же, какой чуть не убил самого Лоренто, придавил переплетчику ноги; пламя уже гуляло по полу рыжей поземкой.
– Стой! – окрик Джанотто остановил сына на пороге, за ручьями огня. – Не сумеешь…
Голос его сорвался от боли; переплетчик видел, что ноги у него раздроблены, и знал, что у сына не хватит сил оттащить балку.
– Уходи, Лоренто! Быстрее, пока крыша не обрушилась!
– Нет! Я…
– Уходи, говорю! – рявкнул Джанотто, и юноша невольно дернулся назад. Он еще успел устыдиться, вновь сделать шаг, и замешкаться всего на мгновение – поискать взглядом рычаг, чтобы поднять брус…
А потом крыша мастерской действительно рухнула; Лоренто отбросило назад, щеку опалило бушующим жаром.
Он даже не помнил, как выбрался из пылающего дома; в памяти сохранился только рев огня, запах горящего дерева и треск раскалывающихся от жара камней.
Лоренто осознал себя только на улице – когда увидел солдат в цветах Этимены, герцогства, с которым они воевали… солдат, которые и подожгли квартал.
На мгновение юноше показалось, что весь жар обратившегося в пепел дома не угас, а собрался внутри него – такое бешенство вспыхнуло в душе. Он видел перед собой добрых два десятка солдат, он за свои пятнадцать лет никогда не брал в руки оружия опаснее кухонного ножа – но он бросился на тех, кто лишил его семьи и дома.
Ударить одного из солдат в лицо ему удалось лишь потому, что они совершенно не ожидали нападения; но уже в следующую секунду крепкий кулак врезался ему в живот, и Лоренто задохнулся от боли.
Второй удар – в скулу – отшвырнул его на мостовую.
Лоренто вновь вскочил, и бросился на ближайшего солдата. Даже сквозь слепую ярость он увидел блеск стали в его руке, понял, что сейчас погибнет, и…
И фигура в черном доспехе небрежно вписалась между солдатом и сыном переплетчика; легко направив движение Лоренто в другую сторону, он обрушил закованный в сталь кулак на руку солдата.
Меч звякнул о камни мостовой.
– Ты что, Инрат! – взвыл тот, хватаясь за запястье. – Больно же! А этот щенок сам…
Командир наемников, позванных на службу этименским герцогом, презрительно глянул на солдата, и тот поспешил убраться за спины товарищей.
Лоренто уже не делал попыток встать. Он знал, что теперь на него меч не поднимут; в книгах он видел такие доспехи и узкие жесткие лица их хозяев. И знал, что дети народа нефархов никогда не позволят поднять клинок на безоружного в своем присутствии.
Но он был на их стороне – и потому не дал бы юноше причинить вред кому-то из солдат.
Лоренто не поднимался, и лишь смотрел в спины уходящим солдатам; кое-кто вздрогнул, чувствуя ненависть во взгляде.
Инрат задержался лишь на секунду. Глянул на догорающий дом, на юношу, лишь сейчас действительно ощутившего, как болит тело, и пожал плечами.
– На твоем месте я бы мстил за приказы. Достойное дело.
И ушел вслед за этименцами.
Лоренто не отрывал глаз от отряда и вспоминал сказанное три года назад «Твоя судьба – в огне».
Да. В жарком огне – в таком, какой убил отца и уничтожил дом.
Слова гадалки звучали в сознании, и на них накладывалось только что произнесенное наемником-нефархом. И когда две фразы слились – Лоренто сжал кулаки.

– Я, признаться, уже боюсь выходить за пределы дома, – пожаловался Вьенро, герцог Этимены. – За этот год только и слышу – Фавиан, Фавиан… да что ж такое! В жизни с ним не встречался, а этот негодяй почему-то меня ненавидит.
– Насколько я слышал, ваши войска сожгли часть городка в Китилии, – заметил его собеседник, – где был дом его семьи.
– Была война, – пожал плечами Вьенро. – Обычные потери… я даже названия этого городка не знаю. Меня и на поле-то не было.
Взгляд гостя герцога на мгновение стал насмешливым; представить полноватого лысеющего этименца в бою было достаточно сложно.
– Но вы же приказали провести атаку? Так что он вполне логично обвиняет вас.
– Ничего логичного в этом не вижу! – возмутился Вьенро. – Этот Фавиан просто сумасшедший какой-то, хотя и на удивление везучий. Год уже гуляет по моим землям, а его никак поймать не могут. И поджигает он все, что для меня важно… Убытков от этого мерзавца уже на многие тысячи золотых!
– А потери жизней?
Вьенро явно собирался ужаснуть гостя рассказом, но, встретившись с ним взглядом, передумал. Он вообще еле мог скрыть страх в присутствии этого человека – вроде бы такого спокойного и расслабленного… но ему ли, с его-то библиотекой, не знать, как собратья гостя уничтожали целые города!
– Никаких, – поведал герцог. – Он каждый раз умудряется так все обставить, что все ценное гибнет, а люди – целы. Разве что у некоторых пара ожогов, да и то потому, что нерасторопны оказались.
– Талант, – задумчиво произнес гость. Светлые глаза сейчас были совершенно непроницаемы.
– Злодейский, – добавил Вьенро. – Скажите, мастер…
– Я не мастер.
– Хорошо… скажите, Страж Вистар, вы поможете?
Гость помедлил с ответом.
– Да. Я смогу решить эту проблему.
– Вот и хорошо, – с облегчением вздохнул Вьенро. – Этот Фавиан, как я слышал, темноволосый, выше среднего роста, на правой щеке ожог…
– Описания не надо, – оборвал речь герцога Вистар, поднимаясь. – Меня поведет моя Сила.

Лоренто замер в тени стены, неотрывно глядя на небольшое здание, пристроенное к огромному дому – герцогскую купальню. Все уже готово… и осталось только подождать. Совсем недолго – ведь Вьенро уже туда вошел. А все подготовлено…
За эти два года он очень много узнал об огне. Он учился у алхимиков и мастеров фейерверков – составлять огневые смеси. Говорил с бывалыми солдатами – об устройстве домов и замков. А встреченный однажды маг-нефарх научил Лоренто простому, но бесценному приему – умению высекать пламя щелчком пальцев и метать небольшой огонек на расстояние.
И все изученное – пригодилось. За сгоревший дом он уже расплатился десятикратно… а теперь осталось только расплатиться за отца.
Все. Пора.
Щелчок – и огонек, почти невидимый в дневном свете, устремился к цели.
Огонь охватил купальню практически мгновенно; не помогла даже вода. Впрочем, кое-что из смесей должно было ее как раз вскипятить… так что герцогу не спастись.
Со всех сторон бежали люди с ведрами… но Лоренто знал – уже поздно.
А потом кто-то увидел его, и заметил ожог на щеке.
И заорал: «Фавиан!»
Лоренто смотрел на ринувшихся к нему солдат с мечами и лишь улыбался. Судьба в огне… да…
Как и у горящего дома, он был готов к смерти.
И вновь человек встал между ним и сталью.
– Это мое дело, – твердо произнес он, и солдаты остановились. А на Лоренто в упор взглянули светлые глаза. – Ты мстил, но убил только сейчас. Почему?
Лоренто поискал ответа в душе.
– Так было справедливо.
– Да, – после небольшой паузы кивнул тот и повернулся к солдатам, разведя руки в стороны. – Закон, что превыше всех законов; огонь, пылающий в сердце мира – направьте через меня волю свою!
Огненный смерч метнулся от запрокинувшего голову Стража, мгновенно испепеляя угрожавших Лоренто солдат.
Юноша не мог ничего сказать. Не мог.
Конечно, он слышал о Закатных Стражах – тех, в чьей душе пылает неугасимое пламя, которое ведет их по миру и вырывается, когда сочтет нужным… тех, кто вверяет определение справедливости силе своего огня, а не человеческим законам… но никогда не думал, что повстречается с кем-то из них.
– Справедливость – и огонь, – задумчиво повторил Страж. – Так я и думал. Тебе судьбой назначено стать одним из нас, Лоренто Фавиан. Твоя дорога – огонь Закатного Стража.
Вновь в памяти всплыли слова гадалки, и теперь юноша смог улыбнуться.
– Вы уверены?
– Мы не лжем, как не лжет огонь.
И Лоренто молча согласился. В душе вновь пылал знакомый жар, но теперь юноша понимал, что он означает.

Гладкий камень площадки холодил ступни, но Лоренто стоял спокойно, чуть прикрыв глаза. Холодным был и ветер, касавшийся обнаженной кожи – все, как положено по обычаю.
И лишь улыбка так и просилась на лицо.
– Чему ты улыбаешься? – поинтересовался Вистар, занимая свое место – справа от каменного круга.
– Мне когда-то гадалка сказала «твоя судьба в огне», – отозвался юноша. – Я тогда не понял, что это значит.
– С предсказаниями так случается, – пожал плечами Закатный Страж. – Но главное – она оказалась права, не так ли?
– Да, – кивнул Лоренто и замолчал – потому что уже подходили трое других Стражей.
Он сложил руки у груди и склонил голову, ожидая, когда Посвящение продолжится; в груди восторг сплетался со страхом.
– Закон, что превыше всех законов, – в унисон проговорили четыре Стража, – огонь, пылающий в сердце мира – примите нового воина воли вашей!
Они одновременно простерли руки, и хлынувший с восьми ладоней поток пламени окутал обнаженную фигуру в центре.
– Я стою у пламени Заката, – губы Лоренто едва шевелились, во рту мгновенно пересохло от обнявшего его жара. – Я – Страж его. И да решит моя Сила – позволено ли мне увидеть восход…
Он не слышал себя – рев пламени, способного мгновенно обратить в пепел сотню человек, бился вокруг.
Точно так же – как и тогда, в горящем доме.
И оба раза он переставал быть прежним и становился другим. Огонь отделил сына переплетчика от мстителя, мстителя – от ученика Стража Вистара.
А теперь жаркий огонь проводил черту между учеником и полноправным Стражем.
И Лоренто знал – больше ему меняться не придется. Потому что если о ком-то и можно сказать «его судьба в огне» – так это о Закатных Стражах. Тех, кого ведет их собственная сила… и кому пылающий внутри огонь подсказывает – сейчас его должно выплеснуть в мир, дабы обратить в пепел тех, кто поступает несправедливо. И так и следует поступить – ведь вечный огонь не может ошибаться.
И мысль эта странным образом успокаивала.
17.07.2008
  Ответить с цитированием
Старый 20.08.2008, 13:20   #41
Gem
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Скаламбурю - айс
  Ответить с цитированием
Старый 22.08.2008, 19:53   #42
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

*c интересом* А почему - айс?
  Ответить с цитированием
Старый 23.08.2008, 01:13   #43
Ратибор
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

ну рекламма такая была. и даже есть ещё вроде. Айс означает высшую степень признания
  Ответить с цитированием
Старый 23.08.2008, 02:17   #44
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

А-а... видимо, я эту рекламу пропустил.)
  Ответить с цитированием
Старый 28.08.2008, 20:31   #45
V-Z
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Рассказ по миру Великого Грайана, созданного Ольгой Голотвиной, и описанного в ее книгах (рекомендую, кстати). Написано с разрешения автора.

Светлый взор
Дверь кухни умудрялась скрипеть даже сквозь грохот бушующего за окном осеннего ливня, и почтенный Вайсутар Теплый Дом беззвучно выругался. Ну что ж это такое – всем хорош его трактир, а двери, что в кухне, что входная – скрипят, как ни смазывай! Причем до того мерзко, что клиенты вздрагивают.
Придется плотника звать и менять обе, вместе с рамами. Может, тогда наладится. А то никто и заворачивать сюда не станет… что жалко. Вот, сейчас, например, сразу двое из разных Родов остановились… госпожа сейчас прямо в зале, ужинает. Ждет ужина, вернее.
Из кухни выскользнула юркая рыжая Лисичка с подносом. Вот, тоже – все в ней хорошо, только язык за зубами держать не умеет. Ему-то самому плевать, а вот клиентов и обидеть может.
К счастью, на сей раз Лисичка молчала; просто поставила поднос на стол высокой госпожи и ее спутников, и легко метнулась обратно к хозяину за приказами.
Отворилась входная дверь; на этот раз скрип потонул в раскате грома, и Вайсутар в первую секунду с облегчением подумал, что и от грозы польза имеется. И лишь затем обратил внимание на самих гостей.
Двое, оба в плащах с капюшонами, промокшие до нитки. Один – чуть пониже и покрепче – он и сделал шаг вперед.
– Уф, – выдохнул гость, сбрасывая капюшон. На вид ему было лет двадцать пять; короткие светлые волосы торчали острыми, слипшимися прядями. – Ну и погода, будто Ночной Маг какой постарался… Не правда ли, мой господин?
Второй тоже стянул капюшон, и взгляды немедленно обратились на него. Тонкие черты лица, светлые волосы, тоже обильно смоченные дождем…
…и шелковая черная лента, пересекающая лицо и закрывающая глаза.
Второй гость был слеп.
А когда он стянул промокший плащ, то в складках камзола блеснула серебряная пластинка с изображением орла.
«Сын Клана! – чуть не поперхнулся воздухом Вайсутар. – У меня в трактире! Вот удача… наверное».
По внезапному молчанию Орел явно понял, что его знак заметили. И, приветливо улыбнувшись, произнес:
– Удачи и богатства почтенному дому. Позволю себе представиться – Авидж Светлый Взор, Сын Клана Орла, Ветвь Клюва.
Взгляд Лисички, замершей рядом с Вайсутаром, мгновенно метнулся к черной повязке, и она негромко заметила:
– Вот же ж к месту имечко…
– Молчи, дуреха! – трактирщик отвесил служанке подзатыльник. Вот дура, ничего святого нет!
Авидж повернул голову на звук, безошибочно отыскав незрячим взглядом служанку, и улыбнулся:
– Ничего. Я тоже склонен думать, что у судьбы странные шутки… но что поделаешь?
Лисичка смутилась и юркнула в кухню. Вайсутар вздохнул – ну не могла подумать, что слепые всегда слышат прекрасно? Хвала Безымянным, что Сын Клана не оскорбился…
Спутник Орла (он мимоходом назвал и свое имя – Гайджанги Снежный Меч из Семейства Хэйра) провел Авиджа к свободному столу. Они выглядели одногодками – обоим лет по двадцать пять, – но, на взгляд Вайсутара, Сын Семейства обращался со своим господином с заботой старшего брата. Впрочем, оно и понятно.
Похоже, Орел был всем доволен. Ну вот и хорошо.
Вайсутар знал, что Дети Клана бывают разными, но вот скряги среди них попадаются редко – так что на щедрое пополнение кошелька он вполне мог рассчитывать. Особенно если учесть, что еду для гостей готовила его жена – а лучшей мастерицы поварского дела на десяток дней пути вокруг трактирщик не знал.
Вот так вечер дальше и шел – за окном грохотал ливень, в зале горел огонь очага, гости неторопливо ужинали, поглядывая друг на друга. Точнее уж, глядели все на Авиджа – и Дочь Рода, и ее спутники, и телохранитель купца, чей хозяин уже давно поднялся наверх.
Сын Клана же вел спокойную беседу со своим спутником, обсуждая, куда лучше направиться дальше. Гайджанги, явно в этих местах нечасто бывавший, подсказать мало что мог, и призвал на помощь Вайсутара.
Трактирщик оказать услугу был рад.
– Если утром от нас на восток направитесь, и быстро ехать будете, то к вечеру доберетесь до Литамира, – сообщил он. – В звоне пути от города будет развилка – там три дороги сразу. А вот куда дальше… тут, увы, не знаю, вам решать. Я туда и ездил последний раз лет пять назад, дальше Литамира обычно не забираюсь.
– Тогда в Литамир, – решил Авидж. – А там уже, на месте подумаем – на какую дорогу свернуть.
– Так Сыну Клана тоже в Литамир?
Видимо, до ужинавшей у другой стены Дочери Рода долетели обрывки разговора. Во всяком случае, молодая темноволосая девушка вдруг заговорила громче.
– Просто мы туда тоже направляемся, – чуть смущенно улыбнулась она. – Я думала, может, нам по пути…
– Буду рад, – Авидж вновь без ошибки нашел скрытыми глазами говорившую. – С радостью составим компанию благородной…
– Метлеста Шелковая Лилия, – правильно поняла паузу девушка. – Из Рода Ульнайя.
– С радостью, – повторил Авидж.
– Прошу прощения у высокородных господ, – кашлянул телохранитель купца. – Но, может, и мы с моим хозяином к вам присоединимся? А то почтенный Вайсутар слышал, что поблизости разбойничают…
– Верно, – подтвердил трактирщик. – Мне уже не раз говорили, что как раз на пути к Литамиру частенько какая-то банда появляется.
– Вот, – кивнул воин. – Так что, если не против…
Метлеста бросила быстрый взгляд на своих спутников – в делах военных она совершенно не разбиралась, полностью доверяя братьям-телохранителям.
– Дело верное, госпожа, – согласился один из них. – Если Сын Клана не возражает…
– Да нисколько, – развел руками Авидж. – На большую компанию и впрямь не нападут.
– А если и нападут – напугаем, правда, мой господин? – усмехнулся Гайджанги.
– Еще бы, – Орел улыбнулся в ответ на эту, видимо, понятную лишь им шутку. – Почтенный Вайсутар, благодарю за совет. Даже и спутников из-за него обрели.
– Рад быть полезен Сыну Клана, – поклонился трактирщик.
К дальнейшему разговору Вайсутара уже не приглашали, так что он вернулся к мыслям, не имеющим к высоким гостям ничего общего. Нет, плотника точно надо позвать… Завтра же, как грязь после дождя подсохнет, надо будет конюха в деревню послать.
Закончив с ужином, гости обо всем окончательно договорились. Охранник купца (как выяснилось, имя его было Аджунаш Железный Шлем, а принадлежал он к Семейству Ралкур) имел право сейчас говорить за хозяина – тот, как и Метлеста, в делах охраны доверял воину.
А затем они поднялись наверх, в уже приготовленные комнаты. Правда, в последний момент Вайсутар вдруг вспомнил, что в комнате, которую отдал Сыну Клана, подушка старая, с порванной наволочкой и поспешно отправил наверх Лисичку – заменить.
Когда девушка постучала, и, услышав «Можно войти», скользнула в комнату, Авидж уже готовился ко сну. Верхняя одежда висела на спинке стула; развязанная черная лента оказалась поверх нее. Впрочем, когда открылась дверь, Орел отвернулся к стене.
– Тут подушку поменять надо, мой господин, – пояснила Лисичка.
– Конечно, – кивнул Авидж; когда девушка прошла к кровати, он вновь повернулся – так, чтобы лицо никак не оказалось обращенным к служанке.
Это Лисичку изрядно удивило. Все же вежливость, которой вроде бы безуспешно пытался учить Вайсутар, взяла верх над любопытством, и заглянуть в лицо Сыну Клана девушка не посмела. Но, только покинув комнату, она мигом сбежала вниз по лестнице – рассказать хозяину.
Тот выслушал, подумал пару мгновений, и пожал плечами.
– Да тут дивиться нечему. Наверное, молодой господин не просто ослеп, а был в лицо ранен, и шрамы остались. Пугать тебя ими не хотел, вот и все.
– Но из-под повязки шрамы не выглядывали, – возразила девушка.
– Ну значит, Сыну Клана особо ширину повязки подобрали, чтобы все их точно закрыть, – снова пожал плечами трактирщик. – Слушай, не твоего это ума дело. Помоги Лайминаре посуду помыть, и спать иди. Поздно уже.
Так Лисичке и пришлось сделать. Хотя загадка ее мыслей не оставляла до самого утра.

А утром, совсем рано, гости двинулись в путь. Авиджу представили последнего попутчика – почтенного Аргара Золотую Руку из Рода Арвис, полноватого улыбчивого человека лет тридцати двух.
Черная повязка вновь закрывала глаза, но Гайджанги, как всегда, описывал Орлу всех его попутчиков. Так Авидж узнал, что у Метлесты черные волосы и такие же глаза, а одежда расшита серебром; что ее спутники, братья Рашубран и Рашуджар из Семейства Айджанги – близнецы, высокие, крепкие и рыжие; что у Аджунаша волосы биты сединой, а сам он ведет себя со степенным достоинством бывалого воина.
Впрочем, о последнем Авидж знал и сам – по голосу.
Час проходил за часом, небольшая группа двигалась по дороге, хлюпавшей под лошадиными копытами. Ехать медленно из-за Авиджа не пришлось – он прекрасно держался в седле, а его конь слушался любого движения незрячего всадника. Отец сам подобрал для путешествия именно такого.
Гайджанги и Аджунаш ехали первыми; за ними трое коней легко несли Детей Родов и Клана, ну а братья-воины замыкали строй. Это и закрыться от неожиданного нападения помогало, и поговорить спокойно в пути.
Авидж этим и занимался – беседовал с Метлестой и Аргаром. Он узнал, что девушка едет к родственникам, которых давно обещала навестить; Аргара же срочно позвали дела Рода – потому-то он и сорвался в путь лишь с одним воином. А потом разговор как-то сам свернул на родные места.
– Нет, никак не могу согласиться, – твердо заявлял купец. – Нет в Грайане города лучше Аршмира. Если кто хоть раз бывал… о, тот, кто пару дней в Городе Волн прожил, туда всегда возвращаться будет. У нас город – как море под солнцем – волны на улицах, смех, да веселье. Жизнь ни на минуту не останавливается.
– Море, волны… – возражала Метлеста. – А вот в Тайверане все куда тише, и мне это нравится. Вот если по улице вечером пройтись… – она мечтательно улыбнулась. – Один поэт говорил, что в столице вечера полны серебристой тишины. И точно, лучше не скажешь.
– Обязательно надо будет так и поступить, – усмехнулся Авидж. – Я в столице был давно – когда Обет Покорности принимал, и мы там долго не задержались. Большую часть жизни я в нашем замке провел… Может, слышали – Стурдан, Крепость Лука?
Ответить Метлеста не успела.
Авидж услышал, как впереди Гайджанги резко натянул поводья, остановив лошадь, и то же самое сделал Аджунаш. Рядом замерла, не дыша, Метлеста; дыхание купца, напротив, участилось.
Объяснение могло быть только одно.
– Разбойники? – негромко поинтересовался Авидж, направляя коня чуть вперед, между воинами.
– Да, – голос Гайджанги был подчеркнуто спокоен. Орел знал, что таким он становится в минуту опасности. – Человек двадцать.
– Справиться сможем?
– Нет, – после секундной паузы отозвался воин. – У них луки и арбалеты, и они их весьма умело держат.
– Это уж точно, – вмешался кто-то незнакомый, с хриплым низким голосом. – Только возьмитесь за мечи – и вам не жить. Слезайте с коней и давайте все, что можно продать.
– Перед вами Сын Клана, – голос Гайджанги сейчас был холоднее снега, давшего ему имя.
– А хоть король, – и по голосу Авидж понял, что атаман действительно говорит то, что думает. Наверняка у его людей по десятку смертных приговоров; еще один ничего не изменит.
– Мой господин, – услышал Сын Клана тихий шепот Гайджанги, – иначе тут нельзя…
– Что ж, – медленно произнес Орел, – пожалуй, мне, как наиболее высокородному, и стоит последовать этому распоряжению первым…
– Вот это по-благородному, – одобрил атаман.
– И начну я, – продолжал Авидж, неспешно поднимая руки к затылку, – с моей повязки. Чистый шелк ведь, стоит дорого…
Гайджанги подал коня назад, одновременно метнув взгляд на Аджунаша. Удивленный седой воин сделал то же самое, пытаясь понять, что происходит.
Повязка опустилась на гриву коня.
Авидж открыл глаза.
И разбойники застыли на месте, словно примороженные. Арбалеты в их руках опустились; ножи и луки выскальзывали из пальцев.
Авидж знал, что они сейчас видят – обступившую тьму, тяжелую, душную и непроницаемую; и в ней одним лишь бледным серым огнем горят его глаза. Ужас, беспредельный и непреодолимый, накатывает непрерывной волной, сокрушая даже мужество матерых бандитов; от этого страха веет чем-то потусторонним, сродни Подгорному Миру, или даже Бездне.
Они видели лишь его глаза, и чувствовали лишь страх, оплетающий липкими щупальцами – а он видел их. Каждую черточку лиц, покрытых шрамами и искаженных ужасом; каждую деталь, вроде дрожащих рук или подгибающихся ног.
Он видел все детали – ведь зрение у Авиджа всегда было превосходным.
Три вдоха, три мгновения ужаса.
Пять.
Десять.
Авидж сомкнул глаза.
– Убирайтесь, – жестко велел он.
Разбойники уже начали приходить в себя; может, и ослушались бы, сообразив рассыпаться и не попадать под взгляд… но тут веки Орла задрожали, словно собираясь подняться снова – и паника оказалась сильнее разума.
Они бежали, забыв об упавшем на дорогу оружии, о том, что их втрое больше… забыв обо всем. Такова была сила и власть страха.
По-прежнему закрыв глаза, Авидж медленно поднял с конской шеи повязку, стараясь не поднимать век. Его конь был очень спокойным, но, упади на него взгляд Орла – и он бы не выдержал.
Шелковая лента плотно легла на глаза; ставшим привычным за много лет движением Авидж быстро завязал узел на затылке.
– Гайджанги, все правильно? – спросил он, как спрашивал уже десятки раз.
Подъехавший воин внимательно осмотрел узел и повязку, и отозвался:
– Да.
Теперь Авидж позволил себе открыть глаза, и с облегчением вздохнул, видя лишь непроницаемую черноту повязки.
– Тогда поедемте быстрее, – предложил он. – Кто знает, вдруг, тут еще одна банда есть…
Аджунаш хотел сказать: «ну, тогда Сын Клана вновь магией их распугает», но перехватил резкий взгляд Гайджанги, и слова у него застряли в горле.
Остальные просто потрясенно молчали, последовав за Авиджем, который теперь ехал чуть впереди.
– А я думала, что он не видит… – тихо шепнула Метлеста Рашубрану, и тут же осеклась, вспомнив, что у Орла прекрасный слух.
Но Авидж не обернулся. А вот Гайджанги чуть отстал, и бросил:
– Он видит, но не может видеть.
И вновь направился вперед, присоединившись к Сыну Клана.

Они добрались до Литамира в молчании, и вместе остановились в первой же гостинице, неподалеку от городских ворот. Осень – не лучшее время для странствий, и потому гостиница пустовала.
Ужин у путешественников получился странным. Авидж и Гайджанги ели, как и в прошлый раз, спокойно и аккуратно; братья тоже на аппетит не жаловались, но постоянно поглядывали на высокородного спутника. Аджунаш некоторое время медлил, но голод взял свое.
А вот Метлесте и Аргару кусок в горло не лез. Сидеть рядом с Истинным Магом и не спросить ни о чем… но и спрашивать как-то не получалось. Оба чувствовали, что даром своим Орел отнюдь не гордится.
Пустой светский разговор становился тягостным, и, видимо, Авидж это почувствовал. Он чуть заметно улыбнулся и поднялся из-за стола.
– Пожалуй, я уже пойду спать; не стану более утомлять вас своим обществом.
– А… – Метлеста чуть было не задала один из сотен вертевшихся на языке вопросов, но сдержалась.
Орел прошел к лестнице наверх, и обернулся, уже положив руку на перила.
– Гайджанги, можешь рассказать все, что захочешь. Но… попытайся без личных чувств, просто как историю, хорошо?
– Попробую, – вздохнул воин, и чуть слышно проворчал: – Как будто это возможно…
Авидж улыбнулся и направился наверх.
А взгляды всех за столом скрестились на Гайджанги. Тот вновь вздохнул, отпил воды, и мрачно сообщил:
– Сын Клана считает, что рассказывать я умею куда лучше него. Тем более, что большую часть истории я видел, а он – нет.
В отличие от остальных, Гайджанги совершенно спокойно говорил о закрытых глазах Авиджа. Может быть, потому, что провел с ним много времени и знал – его слова Орла не обидят.
– Что ж… расскажу. Только, смиренно прошу Детей Рода меня не перебивать; не та история, чтобы пояснять все по ходу рассказа.

Замок Стурдан находился в стороне от торговых путей, и потому особо важным никогда не был. Впрочем, его Хранители (а именно предки Авиджа таковыми и были в течение долгих веков) проявляли себя больше не в управлении и торговле, а на поле брани.
До двенадцати лет Авидж Светлый Взор из Клана Орла даже и не знал о том, что обладает волшебным даром. Конечно, как и почти любой Сын Клана, он знал наизусть легенду о Двенадцати Магах, и с восторгом читал об их подвигах. И мечтал о том, как мог бы стать магом, и испепелять врагов Грайана или создавать вещи, напоенные дивным волшебством.
Но мальчик понимал – это не более чем мечты. И нет оснований считать, что именно в нем, а не в каком-нибудь другом Орле, пробудится Дар.
Однако этот жребий выпал именно Авиджу.
Когда однажды утром мир вдруг предстал более четким и ярким, чем обычно, юный Орел ничего не заподозрил. Как и каждый день, он оделся, вышел в коридор, кивнул встреченной служанке…
И та схватилась за сердце от страха.
– Что такое? – изумился Авидж, шагнув ближе.
– Не смотри! – пронзительно взвизгнула перепуганная девушка, забыв о всякой вежливости.
Орел отвел взгляд, вдруг осознав, что именно произошло; в памяти всплыли строки легенды о Двенадцати: «могли обращать в панический ужас…»
– Это я? – выдохнул Авидж, сам не зная, кого спрашивает.
– П-пусть господин простит… – служанка пришла в себя от внезапного страха. – Я н-не ожидала…
Мальчик не слушал; он ясно понял, что если сейчас пойдет дальше – то встретит и других людей. И те испытают тот же ужас.
– Позови отца, – велел Авидж, старательно не глядя в сторону служанки. – Я буду у себя в комнате.
Только захлопнув за собой дверь, Орел смог перевести дух, и в полной мере позволить себе понять.
В нем проснулся дар – ужасать взглядом.
И он не может перестать этого делать. Не знает, как.

Авидан Светлый Лук, отец Авиджа, был потрясен сообщением. Потрясен, но и горд, как и любой на его месте – его сын оказался Истинным Магом!
Он был воином, побывавшим не в одной битве… и потому, когда впервые вошел в комнату сына и встретил его взгляд, устрашился лишь на секунду. Но потом Авидж все равно отвел глаза и тихо рассказал о том, что понял.
Вот теперь Авидан серьезно задумался, по привычке поглаживая светлую бороду. И решил немного подождать – вдруг все же сын научится управлять своим взглядом?
Прошло три дня, и ничего не изменилось; только точно выяснилось, что мальчику не обязательно встречаться с кем-то взглядом, чтобы вызвать страх; хватало простого взгляда в сторону человека. Авидж твердо понял – он не в силах перестать вызывать глазами ужас; поэтому и сидел в своей комнате, отворачиваясь к стене, когда кто-то из слуг приносил еду.
Он обрел дар, и доказал, что в самом деле – достойный потомок Первого Орла… но разве этого он хотел?
Авидж так никогда никому и не сказал – о чем он думал, сидя и глядя на вещи, которые не могли устрашиться его взгляда. Единственное, чем он ограничивался – так это короткой фразой «О многом».
Авидан тоже в эти дни думал – о многом. И, в отличие от сына, пришел к решению.

Вечером во дворе замка собрались почти все; не было только матери и деда Авиджа. Сам юный Орел старательно смотрел в небо – там точно не было никого, кроме птиц, до которых его взгляд не доставал.
Смотреть на небо было приятно… и потому он чуть было не пропустил слова отца.
– Магический дар – это лучшее наследие Кланов, – объявил Авидан. – А потому – его нельзя прятать. Отныне все будет продолжаться, как продолжалось; тот, кто сам попадется под взгляд моего сына – будет сам же и виноват. Можете гордиться тем, что так крепнет дар Истинного Мага. Жалоб я не приму…
– Стой! – только на этих словах Авидж понял, какой приказ отдает его отец, и сумел вмешаться. Взгляд его ушел с неба, мимолетно полоснув по вздрогнувшим людям, и обратился на Авидана. Тот тоже вздрогнул, но совладал со страхом.
– Это самый простой и верный способ, сын, – сурово бросил Хранитель Стурдана. – Не возражай.
– Простой? – Авидж вновь поднял глаза к небу. – Нет. Есть проще.
– Какой? – нахмурился Авидан.
Орел ответил не сразу; он чуть повернул голову – туда, где, как он успел мимолетно заметить, стояла молодая служанка с небольшой корзиной.
– Ласточка, у тебя там ленты?
– Да, господин, – робко отозвалась девушка.
– Выбери одну, поплотнее и потемнее, и дай мне, – Авидж протянул руку.
Двор погрузился в полную тишину; люди молча следили за тем, как тонкие пальцы Ласточки выбирают из вороха разноцветных лент темно-синюю. Девушка сделала несколько шагов, вложила в руку Сына Клана полосу ткани и поспешно вернулась на место.
Авидж опустил глаза, стараясь не смотреть ни на кого. Остановил взгляд на ленте на ладони, и несколько мгновений смотрел на нее.
А потом решительно закрыл ей глаза и завязал узлом на затылке.
По двору прокатился дружный вздох – все со внезапной ясностью поняли, какой более простой способ выбрал юный Орел.
– Вот так, – твердо сказал Авидж, поднимая голову. – И никому не придется бояться.
Авидан резко выдохнул воздух сквозь зубы; мальчик не видел его лица, но понял, что отец в ярости.
– Все вон, – процедил Авидан, и слуги поспешно ринулись прочь со двора. – Сын, пойдем.
Хранитель почти протащил сына за плечо до зала, который показался ему подходящим; с силой хлопнул тяжелой дверью, отсекая комнату от чужих ушей. Сейчас уже похолодало, так что в очаге горел огонь, отбрасывая на стены блики света.
– Что ты делаешь? – рявкнул Авидан.
– Не хочу, чтобы моего взгляда все боялись, – твердо ответил Авидж, подняв закрытые темной тканью глаза к лицу отца. – Лучше так. Я привыкну.
– Привыкнет он! Ты знаешь, что делаешь? В глазах других Дар Кланов порочишь, будут думать, что ты его стыдишься!
– Пусть думают, – не собирался сдавать позиций мальчик. – Я уже все решил.
На мгновение наступило молчание.
– Повязку ты немедленно снимешь, – четко произнес Авидан, – и будешь жить как раньше.
– Дар с годами крепнет, – не отступил сын, – и мой взгляд тоже будет становиться сильнее. Что со слугами будет, которые под него попадут?
– Что до них? – небрежно отмахнулся Авидан. – Наследие Клана важнее.
– В Бездну такое наследие! – внезапно утратил всякое спокойствие Авидж. – В болото Серой Старухи! Что за наследие, которого собственные люди пугаться должны?
– Молчи! – гаркнул в ответ Авидан. – Помни, о чем говоришь!
– Никогда и не забывал!
– Что там со слугами – это неважно, – повторил Хранитель. – Важно то…
– Ах, неважно? – на мгновение выражение лица Авиджа стало точь-в-точь как у одного из его учителей, когда он собирался поймать юного Орла на глупой ошибке. – А ты помнишь, что мне года через два Обет Покорности принимать? Хочешь, чтоб я на короля так взглянул? Нет, конечно, он после этого Обет примет, только чтоб я с глаз долой убрался… А что он потом нашему Мудрейшему скажет? А Мудрейший – тебе?
Авидан поперхнулся уже заготовленными словами и замолчал.
Отец и сын смотрели друг на друга, пусть даже последний и не видел ничего вокруг.
И неизвестно, что бы сделали они, если б тишину не разорвал громовой хохот.
Оба вздрогнули совершенно одинаково и повернулись к очагу, перед которым стояло большое тяжелое кресло; высокая спинка была обращена к двери.
И из кресла сейчас поднялся высокий седой человек, которого Хранитель в гневе просто не заметил среди теней.
Ульдан Серебряный Лук, отец Авидана и дед Авиджа, как раз перед рождением внука передал титул Хранителя сыну с разрешения Мудрейшего и короля. Сам он все равно никогда владениям внимания не уделял; но на своем веку старый Ульдан не пропустил ни одной войны и ни одной битвы. И в бою оправдывал свое имя – лучником он был великолепным.
– Слушаю я вас, – заговорил Ульдан, прежде чем его сын и внук успели вымолвить хоть слово, – и думаю… Авидан, тебе вот это ничего не напоминает?
Он широким жестом обвел зал.
– Нет, – покачал головой удивленный Хранитель.
– А вот мне, знаешь, напоминает, – усмехнулся старик. – Вот в этом же зале, лет тридцать назад, точно так же кричали друг на друга два упрямца. И тот, что помладше, ни за что не хотел признать, что лук – это традиция рода и отличное оружие, настаивая, что топор ему больше по руке будет. И ведь оказался прав, нахальный мальчишка…
– То – оружие, а то – наследие Клана, – сердито возразил Авидан.
– Вещи разные, не спорю, – согласился Ульдан. – Да только я на другой вопрос ответа не услышал. На тот, что мальчик задал – что с людьми-то?
– Я уже все сказал, – сдвинул брови старший Орел.
– Сказал, да? – усмехнулся седой лучник. – Ну что ж…
Он вдруг повернул голову к двери, и громко позвал:
– Эй, кто там есть!
Закаленный боями голос легко проник сквозь тяжелые двери; парой мгновений позже створки приоткрылись, и внутрь нерешительно заглянул одногодок Авиджа в простой одежде.
– Помоги юному господину дойти в его комнату, – велел Ульдан.
По тону деда Авидж понял – сейчас ему действительно лучше уйти. Не тот разговор будет, чтобы кто-то еще его слушал…
Но это значит, что ему сейчас надо повернуться к выходу и пройти весь зал. Ничего не видя вокруг.
Тогда, на дворе, решение казалось совсем легким и простым. Таким оно и было… только сейчас Авидж по-настоящему понял – эта темнота на глазах будет с ним всегда. И теперь по всему замку ему придется ходить на слух, медленно и осторожно.
Мягкий ковер заглушал шаги; ступал мальчик медленно, пытаясь не пройти мимо двери. Треск поленьев в очаге позади – значит, дверь где-то впереди… открыта, кажется…
Он чувствовал, как на него пристально смотрят отец и дед. Жутко хотелось сдернуть повязку; рука уже сама дернулась – подняться, одним движением убрать мешающую ткань с глаз…
Нет. Авидж сжал зубы; он сам решение принял, перед всеми его огласил, и менять не станет. Снимать повязку – только в одиночестве, и никак иначе.
Еще три шага – и дверь… или стена? Не сделал ли он лишний шаг в сторону? Может, все-таки чуть сдвинуть повязку, глянуть на мгновение… никто и не осудит…
Нет. Даже если придется врезаться в холодный камень стены.
Авидж услышал, как навстречу ему сделали пару шагов; крепкая рука стиснула локоть юного Орла, и уверенный мальчишеский голос произнес:
– Сюда, мой господин.
Только за дверью Авидж позволил себе выдохнуть (оказалось, он в это время почти и не дышал), и тихо сказал:
– Спасибо.
Когда они удалились от захлопнувшейся за ними двери, Авидж спросил:
– Тебя как зовут?
– Гайджанги, мой господин. Из Семейства Хэйра.
– Сын кого-то из наемников? – Авидан настаивал, чтобы его сын знал если не имена, то Семейства всех, служащих в замке.
– Да, мой господин. Мой отец – десятник, – с гордостью прибавил мальчик.
– А у тебя интересное имя – Снежный Меч, – с любопытством заметил Авидж. – Откуда такое?
– Я зимой родился, в самую вьюгу, – рассмеялся Гайджанги. – Отец сказал, что лучше ничего придумать бы все равно не смог.
Так они и дошли до комнаты Авиджа. Тот нащупал дверную ручку, кивнул на прощание Гайджанги и шагнул внутрь. Лишь закрыв дверь – сорвал повязку, и, моргая привыкающими к свету огня глазами, оглядел комнату.
Теперь только ее он сможет каждый день видеть. За порогом на глаза сразу ляжет повязка.
Авидж посмотрел на темную ленту в руке почти с отвращением.
А может, кинуть ее в огонь? И…
Нет.
Он решительно помотал головой.
– Не буду видеть? – вслух произнес Авидж. – Ну и пусть. Живут же себе как-то настоящие слепые. А если я собственного слова не сдержу… какой из меня Орел?
И бережно положил ленту на столик возле кровати – чтобы утром она была первым, что попадется на глаза.

Разговор Хранителя и его отца никто подслушать не осмелился. Но Ульдан упрямство сына переломил; на следующий же день тот зашел к Авиджу и буркнул, что согласен на это безумство.
– Но карраджу учись теперь сам, – сердито прибавил Авидан. – Как сможешь.
Такой ответ радости Авиджа отнюдь не погасил, хотя он и задумался над тем – не странно ли радоваться тому, что теперь будешь ходить незрячим?
Но потом он над словами отца задумался. Нашел легкий учебный меч, и, выглянув с завязанными глазами в коридор, позвал одну из служанок и приказал найти Гайджанги.
Почему-то Авидж был уверен – сын десятника не позволит себе ни одной улыбки, если движения будут неловкими… даже если точно будет знать, что улыбки никто не увидит. И не станет ни с кем обсуждать.
А сам он должен мечом хоть немного владеть. Авидж теперь вспомнил, что о десятнике Вилиджанги из Семейства Хэйра отец говорил как об отличном воине. Так неужели сына он ничему не научил?
Гайджанги явился быстро, и просьбе о тренировке не удивился. Разве что – тому, что это была именно просьба, а не приказ; что поделать, Авидж приказывать не очень-то любил, предпочитая нужное сделать сам.
И уже на дворе, взяв в руку меч, Орел понял, что десятник сына действительно обучил. Гайджанги выбил у Авиджа оружие одним легким движением; потом перешел в оборону, и сыну Хранителя даже не удалось понять, в какую сторону его противник отступает. Все удары приходились мимо; Авидж пытался полагаться на слух, но не вышло ровным счетом ничего.
В душе колыхнулось раздражение – он что, не понимает, что с незрячим надо полегче? Что он его движений видеть не может?
Нет.
Усилием воли Авидж недовольство задавил. Гайджанги не виноват, что у него глаза завязаны. Он помогает так, как умеет.
Еще десяток минут миновал точно так же – Авидж попадал по клинку Гайджанги лишь когда последний его подставлял. И в конце концов Орел устало махнул рукой:
– Ничего не выходит. Ну что из меня за воин, если я противника не вижу? И вообще не смогу его увидеть?
– Господин же может на любого врага взглянуть, и…
– Нет, – перебил Авидж. – Так нельзя.
– Ну тогда… – Гайджанги осекся. Он и не знал, что посоветовать и как помочь, хотя и очень хотелось.
Послышались тяжелые шаги, и оба обернулись на звук. К мальчикам неспешно шел Ульдан, с луком в одной руке и полным стрел колчаном – в другой.
– Ну как тренировка? – поинтересовался он, останавливаясь рядом. Гайджанги пришлось вскинуть голову; в этом роду хватало высоких, и Ульдан исключением не был.
– Никак, – угрюмо ответил Авидж. – Из незрячего воина не получится.
Гайджанги дернулся при этих словах, но сказать ничего не смог.
– Это ты так думаешь, – усмехнулся Ульдан.
– Я же ничего вокруг не вижу, – насупился юный Орел. – Как тут сражаться?
– Не видишь, да? А ну-ка, скажи, где тут мишень для стрел?
– Вон там, – Авидж, не размышляя, показал рукой туда, откуда доносился шелест леса за стенами. Действительно, именно там и был закреплен старый деревянный круг.
– Ну вот, кое-что уже о мире вокруг знаешь, – рассмеялся старик. – Знаю, сейчас скажешь, что этого не хватит, и вообще – воевать придется не в знакомом доме, а на чужих полях…
Авидж, который это и собирался высказать, запнулся и промолчал.
– Тут будешь прав. Да только не полностью… Смотри-ка на мишень внимательно. А ты, Гайджанги, принеси пока шишек, штук десять.
Сын Хранителя послушно повернулся туда, где висел круг, поднял руку к повязке.
– Там никого нет?
– Никого, я у тебя за спиной стою.
Авидж сдернул повязку и зажмурился от ударившего в глаза света солнца. Поморгал несколько секунд, привыкая к яркому миру, и уставился на мишень.
– И что?
Вместо ответа над головой мальчика раздался звонкий свист; пока он снимал повязку и жмурился, дед успел натянуть тетиву на лук.
Стрела вонзилась точно в центр круга; рядом с ней, мгновением позже ударила вторая.
Подбежал Гайджанги, несущий в руках десяток шишек.
– Кидай в воздух, – велел Ульдан. – Авидж, смотри.
Первая шишка взлетела вверх – и тут же разлетелась на чешуйки, разбитая стрелой. Вторую и третью постигла та же участь.
– Здорово, – искренне выдохнул Авидж, но к восхищению примешивалось и недоумение – зачем дед решил ему это показывать? И так все знают, какой он стрелок.
– Это не все, – заметил Ульдан. – Видишь вон те кусты, у стены? Гайджанги, бросай шишки туда.
И вновь повторилось то же самое – только теперь шишки шуршали листвой, прежде чем встретиться с острым наконечником. Авидж по-прежнему не понимал, но восторженный возглас Гайджанги за спиной показал – что-то в этих выстрелах совсем необычное…
– Что такое? – спросил сын Хранителя, глядя на кусты.
Дед промолчал, но ответил Гайджанги, и в его голосе звенело изумление:
– Господин Ульдан стрелял с закрытыми глазами!
– Что? – Авидж чуть было не обернулся, но вовремя заставил себя остановиться. – Как?
– Я слышал шелест листьев, когда шишки в них попадали… и направлял стрелу на звук, – ответил Ульдан. – И ты то же самое сможешь, если постараешься.
– Я уже пытался, – возразил Авидж.
– А ты думал, все получится так просто? – мальчик был уверен, что дед сейчас по своей привычке лукаво вскинул бровь. – Каждый день. Несколько часов, пока тебе звуки не заменят зрение. И вот что еще… руку протяни.
В подставленные пальцы легла кожаная перевязь; из карманов торчали гладкие рукояти метательных ножей.
– Стрелять на звук ты научишься еще не скоро, а начать лучше с ножей. Ну и про меч не забывать, конечно.
– Неужели… – почему-то вес перевязи в руке убеждал – да, дед не пытается просто успокоить. – Неужели смогу?
– Я тебе про не рассказывал про сотника Айбрана? – усмехнулся Ульдан. – Ему в битве ногу повредили, и он двигаться быстрее чем шагом не мог. Так он все остальные мускулы так развил, что ему скорость и не была нужна – стоял на месте, крутил мечом вокруг себя непробиваемую завесу… и горе тому, кто под удар попадал. Каждую слабость можно силой сделать, если постараться.
– Я… – голос сорвался. Только что наполнявшее душу разочарование в себе куда-то исчезло, а на смену ему пришел такой водоворот чувств, что Авидж и не знал, как с ним справиться. – Я запомню.
И он крепко сжал пальцы на кожаном ремне перевязи.
Уже уходя, Ульдан подозвал к себе Гайджанги и тихо сказал:
– Я тут видел, как вы тренировались… – мальчик сперва удивился, а потом припомнил, что у старого Орла глаза острее любых орлиных. – Так вот, не так делаешь. Крутить вихри стали мой внук действительно не сможет; а вот чему надо учить – чтобы он противника с пары ударов укладывал. Или совсем рядом оказывался, и руки в ход пускал; на расстоянии выдоха смотреть уже и не обязательно. Понял?
Гайджанги кивнул.
– Так и делай. Потом попросишь отца помочь, и скажешь ему то же самое.

Авидж принял Обет Покорности через два с половиной года; Мудрейшему, разумеется, пришлось рассказать и про проснувшийся дар, и про то, каков он. Юный Орел не знал, говорил ли Мудрейший с королем, но, получая простое задание и принимая Обет, он чувствовал на себе пристальный взгляд Дракона. Хотя, может, его просто удивило странное зрелище – Сын Клана с повязкой на глазах?
Так или иначе, но задание оказалось совсем простым – прочитать наизусть отрывок из книги легенд; ее Авидж знал и любил, и помнил наизусть. Труда вспомнить нужный отрывок и продекламировать его Орлу совершенно не составило.
Книги, к слову сказать, были еще одним занятием, которое для себя открыл Авидж за это время. Его мать, тихая Зиннилина Стеклянный Цветок, чтение любила, и собрала в замке немало томов; и теперь Авидж, вынужденный много времени проводить в одиночестве, ими просто зачитывался.
Как-то раз он сказал Гайджанги: «Учусь драться по-особому, читаю об интереснейших вещах… есть все ж какая-то польза от этого дара».
Сын десятника тогда промолчал; о наследии Орла он все же предпочитал особенно не болтать, справедливо предполагая, что ничего путного не скажет.
Именно тогда, перед путешествием в Тайверан, старший Орел и подобрал сыну самого смирного и чуткого коня; невзрачный серый Ручеек Авиджу сразу пришелся по сердцу, пусть он и смотрел на него только издали – на расстоянии сила взгляда ослабевала, вызывая лишь беспокойство.
Но теперь он и за пределы замка мог спокойно выезжать – разумеется, в сопровождении Гайджанги, как-то незаметно ставшего постоянным спутником молодого Орла.
Один раз они направились к лесному домику, совсем рядом с замком, где семья Гайджанги и жила; вернее, обитали там его мать и сестра. Жена Вилиджанги была травницей, и потому жить рядом с лесом или в нем ей было просто необходимо; а младшей сестре лесной воздух был просто полезен. Девочка, увы, родилась со слабым сердцем.
Авидж пару раз их уже слышал – когда они появлялись в замке, навещая десятника и его сына, но представлял только по описаниям Гайджанги. Он-то и предложил мимоходом – во время прогулки заглянуть к его родным.
И когда им оставались считанные минуты до поворота, за которым и стоял дом Гайджанги… донесся полный страха женский крик.
Не обменявшись и парой слов, оба, не задумываясь, пришпорили коней; Ручеек лишь недовольно фыркнул, без особого желания ускоряя бег.
Авидж натянул поводья, когда то же самое впереди сделал его спутник; судя по тому, как дышал Гайджанги, он видел что-то, ужаснувшее его.
– Что там?
– Мама у дома… Какой-то оборванец держит сестренку… у него нож!
– Не подходите, – ворвался в темный мир Авиджа незнакомый, дрожащий голос. – Иначе… иначе я…
Орел повернул голову на звук. Он почти видел сцену – парень с неизвестным лицом крепко держит худенькую светловолосую девочку – Литалиссу, Утреннюю Улыбку, о которой Гайджанги всегда говорил с такой теплотой в голосе… и у которой такой звонкий и веселый смех…
Рука чуть дернулась – то ли к повязке, то ли к пересекавшей грудь перевязи с ножами… и осталась на месте.
– Не надо угрожать, – сам удивляясь своему спокойствию, заговорил Авидж, по-прежнему глядя в сторону разбойника. – Ты ведь не хочешь причинить ей вреда, правда?
– Не хочу! – хрипло выдохнул тот.
«Молодой голос, – отметил Авидж, – ему где-то за двадцать, наверное…»
– Но, если не дадите еды, то, Серой Старухой кля…
– Не поминай Многоликую, – все так же спокойно, но твердо прервал его Сын Клана. – Так ты голоден? Ты мог просто прийти к воротам и попросить еды.
– Меня бы оттуда палками погнали, – раздался горький смешок. – А то и в подвал бы кинули…
– Ты от кого-то сбежал?
– Нет! – рявкнул в ответ незнакомец. – Я свободный… но я уже неделю только пару крошек ел!
– Если на тебе нет никакой вины, – неторопливо продолжал Авидж, – то отпусти девочку. И тебя в замке накормят, а потом ты будешь волен уйти.
– Но… – по голосу было слышно, что он заколебался, не веря.
Авидж нащупал на груди пластинку и поднял ее, показывая гравировку.
– Слово Сына Клана Орла.
Он услышал, как что-то глухо стукнулось о землю – видно, выпал нож. Стремительный перестук башмачков, и облегченные рыдания женщины – значит, Литалисса свободна и у матери.
– Пусть… Сын Клана может не простить… – слова давались незнакомцу с трудом. – Я только хотел…
– Пойдем, – властно прервал его Авидж. – Я свое слово сдержу.
Так он и сделал.
«Разбойник» оказался простым бродягой, действительно изголодавшимся до отчаяния. Он клялся всеми богами, что в ином случае не поднял бы руки на девочку, но много дней без еды сделали свое дело.
Авидж ему верил; за эти два с половиной года он научился различать тонкие оттенки в голосах людей, и теперь уже уверенно определял, искренни ли слова.
Хранитель не проявил особого восторга, но согласился отпустить бродягу. Слово Сына Клана нерушимо – это Авидан знал твердо.
А Гайджанги, убедившись, что с сестрой и матерью все в порядке и вреда им не причинили, задал вопрос, который возник еще тогда, у дома.
– А почему мой господин не снял повязку? Тогда бы этот бродяга просто обмер от страха…
– Что я за Орел, если без магии даже с одним разбойником совладать не могу? – пожал плечами Авидж. – Это во-первых…
Последовала пауза.
– А во-вторых? – не смог удержаться сын десятника.
– А во-вторых – твоя сестра бы тоже под мой взгляд попала. Она и так была до полусмерти напугана, а тут еще мои глаза… Сам же говорил, что у нее слабое сердце. Я так рисковать не мог.
Он вновь замолчал; Гайджанги же смотрел на бледное лицо, перечеркнутое черной повязкой, и все отчетливее понимал – что за этого Орла он будет готов отдать жизнь.

– А что было дальше? – зачарованно спросила Метлеста, видя, что рассказчик замолчал.
– Дальше… – задумался Гайджанги. – Жили как жили. Все вот так и шло, как прежде.
Он решил не рассказывать о том, что сам предложил Авиджу испытать на себе внушающий страх взор. Сын Клана поначалу сам пришел в ужас, но Гайджанги убедил – только так они смогут знать, насколько сила взгляда возросла.
И чего он точно никогда не забудет – это ощущения страха и темноты вокруг, крепко сжатые кулаки – так, что ногти вонзились в ладонь… а потом внезапное облегчение и удивленный голос Авиджа: «Знаешь, я ведь впервые сегодня тебе в лицо посмотрел».
– А почему в путь-то отправились? – не вытерпел Рашуджар.
– А потому, что Орел нашел в старых книгах упоминание – есть способы Дар смирять или гасить. Но у нас только упоминалось… вот и ищем книги, где больше сказано.
В памяти Гайджанги вновь всплыла сцена из прошлого – случайно увиденное объяснение отца с сыном, сразу после того, как Авидж решил отправиться в путь.
– Думаешь, найдешь хоть что-то? – в ярости рявкнул Авидан.
– Да, – твердо, как и дюжину лет назад, отчеканил юный Орел. Только теперь он был ростом с отцом вровень. – Не найду в Тайверане – в Джангаш поеду. Не найду в Джангаше – в Наррабане поищу. Не найду там – хоть до Ксуранга, хоть до земель, которых на карте нет, доберусь!
Авидан поперхнулся заготовленной фразой… а потом махнул рукой.
– Езжай. Пусть тебя Безымянные благословят, сын… и пусть твой дед прав окажется.
Тут только Гайджанги сообразил, что не его дело – такой разговор слушать, и поспешил уйти. Но все же последние две фразы до его ушей долетели.
– Отец, – негромко спросил Авидж, – как он тебя тогда убедил?
– Да просто, – так же тихо ответил Авидан, – напомнил, что значит слово «Хранитель»…
– Вот и ищем, – повторил Гайджанги, возвращаясь в настоящее. – Больше сказать ничего не смогу.
Дети Рода переглянулись; похоже, на них обоих история произвела впечатление. А Аджунаш вдруг чуть наклонился вперед, и хрипло сказал:
– Береги своего господина, парень.
– Я понимаю, – серьезно кивнул Гайджанги, глядя в глаза пожилому воину.
– А… могу я завтра с Сыном Клана поговорить? – нерешительно спросила Метлеста.
– Возможно, – пожал плечами сын Семейства. Он решил не говорить, что они с Авиджем уже условились – выехать на самом рассвете. Не то, чтобы Орел не хотел путешествовать с этими попутчиками… причина была иной.
Когда они ехали вдвоем, то Авидж снимал повязку, и позволял себе наконец смотреть на мир вокруг. И вот в этом, редко доступном Орлу удовольствии, Гайджанги ему отказывать не хотел.
А значит – завтра, только лишь рассветет, они покинут Литамир и отправятся дальше, в погоню за старым знанием… которое может уже и не существовать.
Впрочем, Гайджанги был уверен, что Безымянные не будут настолько несправедливы к Авиджу Светлому Взору. По его мнению, Сын Клана этого не заслуживал.
16.08.2008 – 18.08.2008
  Ответить с цитированием
Старый 29.08.2008, 00:16   #46
Avendeil
 
Сообщения: n/a


По умолчанию

Етическая сила! Хорошие рассказы! Как то раньше не набредал на эту темку, то что успел прочесть очень понравилось!
Я согласен с Deathkeeper, писать в малой форме у тебя получаеться превосходно!
  Ответить с цитированием
Ответ


Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 11:26.


© Рудазов Александр «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге запрещена и преследуется по закону.»