Вернуться   Форум А. Рудазова > Творчество > Конкурсы и игры

Конкурсы и игры Описание придумайте сами - это тоже конкурс

Ответ
 
Опции темы Поиск в этой теме Опции просмотра
Старый 11.07.2013, 11:20   #1
Filosof
Архидемон
 
Регистрация: 13.06.2011
Адрес: Москва, РФ
Сообщений: 2,422
Оранжевый
Отправить сообщение для Filosof с помощью AIM Отправить сообщение для Filosof с помощью Yahoo
По умолчанию "Азы выживания". конкурсные рассказы

требования
Тема - "Азы выживания". Что бы не было непоняток, раскрыта должна быть возможность выживания инидивидуума в непривычных для него условиях, причем параметр "непривычность" находится где-то в районе "смертельно опасной".
2. В рассказе обязательно должны быть освещены следующие моменты:
- Хотя бы одно описание пейзажа среды, где "выживает" герой.
- Быт ГГ, как он живет, что делает для своего хлеба насущного и т.д.
- Влияние среды на психологию героя.
Этим моментам не стоит уделять слишком много внимания, но тем не менее, не меньше 4-х предложений на каждый из них.
3. В рассказе должен присутствовать прием "поворот сюжета", хотя бы один раз...
4. Более приятное, я что-нибудь придумаю с призом для победителя.
__________________
There is all the difference in the world between treating people equally and attempting to make them equal.

Friedrich von Hayek.
Filosof вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.07.2013, 11:21   #2
Filosof
Архидемон
 
Регистрация: 13.06.2011
Адрес: Москва, РФ
Сообщений: 2,422
Оранжевый
Отправить сообщение для Filosof с помощью AIM Отправить сообщение для Filosof с помощью Yahoo
По умолчанию

рассказ 1

Немигающие звёзды

Космос велик. Обозримая вселенная попирает всякое представление о роли человека в мироздании. Может показаться – мы ничто перед творением первых стихий. И что есть пена на гребне океанской волны?..
Что же, пусть так.

Где-то на границе ноосферы белый цилиндр космической станции со страшной скоростью уносится в пустоту. Четыре черных крыла солнечных батарей расправлены и внимают далёкому, но нестерпимо яркому светилу. На корпусе станции, в ровном сиянии защитной краски, неразличимый раньше космонавт приходит в движение. В конце пути – люк шлюзовой камеры, за ним - закованный в металл островок родной планеты. Подчиняясь инерции, человек летит. Никаких усилий. Медленными отточенными движениями захватываются прутья лестницы, что установлены в корпусе. Всего лишь страховка.
Сила инженерной мысли забросила его в новый океан. Край Света из забытых кошмаров мореходов прошлого. Бесконечные пространства немой пустоты, где привычная разуму физика теряет опору и сходит на нет. Тысячи умов принесли десятилетия своей жизни в жертву. Теперь, на краткий срок, немногие избранные проникают в нечто безумное равнодушное и вечное. Подобно колдунам легенд, посещавшим чернильную тьму загробного царства, блюдут они странные, смутно угадываемые непосвящёнными правила. Ошибка здесь, в огромной утробе космоса – вечная память на родине. Но порой случится, холодные точки звёзд соединятся в нерушимые кривые линии судьбы, и перед безликими посланцами живых встанет неизбежность.
Космонавт достигает люка, и пока тело плавно гасит инерцию, предупреждает:
- База, я Айрон, открываю шлюзовой люк.
Дальнейшего он не помнит. В воспоминаниях - пустота. Сейчас его окружает мрак, яркие вспышки призраками возникают во тьме, ум пронзают одна за другой страшные догадки. Вот глаза открыты, и пульс подскакивает вдвое. Сто шестьдесят ударов в минуту. Крошечный датчик на теле снимает показания. Радиоустройство заставляет колебаться эфир, и пространство наполняется призывом о помощи. В глазах космонавта, чьё тело вращается сейчас недалеко от корабля, отражается дикая пляска звезд и созвездий. Разум отказывается признавать в мельтешении голубых точек случившееся. Зрачки распахнулись, хлынувшая в них пустота космоса разлилась чёрными озёрами.
- База, я Айрон! Я… - вдруг внимание привлекает полная тишина.
Абсолютное молчание, настораживающе жужжащий зуммер онемел. Язык коротким движением облизывает пересохшие вмиг губы. Связи с кораблём нет. Космонавт заученными до автоматизма движениями останавливает вращение потерявшего опору тела. С каждой секундой всё больше, увлекаемое инерцией, оно отдаляется от корабля. Разбор происшедшего - после.
- База, я Айрон, я за бортом. Если вы меня слышите…
Вдох, выдох, вдох… Беречь дыхание, беречь кислород. Заключённые в горящий белизной металл пальцы уменьшают подачу газа. Дышать становится труднее. К этому моменту, покрывающие лицо космонавта капли пота соединяются в лужицы, липнут к скафандру, становится по-настоящему жарко. Глаза начали слезиться и теперь закрыты, под веками вспыхивают и исчезают фосфены, во рту горчит от собственного пота. «Система охлаждения не справляется – я слишком волнуюсь, - думает космонавт, - проклятые фосфены!».
Серьёзно на проблему фосфенов обратили внимание далеко не сразу. Это странное явление космоса поначалу пренебрежительно игнорировали. Только после второго полёта, учёные внизу убедились, что странные пятна света, возникающие без видимой причины в поле зрения космонавта – не галлюцинация, а что-то ранее неизвестное науке. Но до сих пор, надежды исследователей бездны на избавление от назойливых вспышек не оправдались. Единственное, что советует родная планета – поменьше держать глаза закрытыми, когда фосфены столь мучительны.
Открывает глаза, щурясь от пота. Перед взглядом предстаёт чёрная, утыканная иголочками звёзд бездна. В полусотне метров завис белый корабль с распахнутым шлюзовым люком. Поблизости парят мутноватые облачка кислорода – жадный вакуум высосал и заморозил газ из камеры.
Словно щелчок кнута заставляет кровь помчаться быстрей. «Нет!» - прозвучавшая мысль необычно громка.
Стараясь ни о чём не думать, космонавт разворачивается прочь от цилиндра станции. В космосе для этого достаточно махнуть особым образом рукой.
Заставляет поёжиться нечто, при воспоминании того «Нет!», что эхом звучит в мозгу.
Вопрос, рождённый мрачными глубинами подсознания, беснуется в вакууме информации. «Неужели все мертвы? Кто-то вопреки разумному открыл вторую дверь шлюза, и тогда я…» В жарком и липком скафандре по спине пробегает холодок, натужно стучит вроде здоровое сердце. Перед глазами против воли вспыхивает необычно яркая картина:
Невесомо парящий в человек в скафандре, осторожные пальцы, открывают наружный люк, газ давит изнутри, хлопок и рёв внутри станции, струи кислорода, рвутся наружу, набирает разгон крышка люка, тяжёлый удар по рукам, затем по шлему, вечный полёт в никуда.
Безликая маска шлема, чёрное, зеркально блестящее забрало напоминает гигантский глаз неизвестного насекомого, что без всякого человеческого выражения таращится перед собой. Выполненное из лучшего стекла, с многократным запасом прочности, упруго прогибается под ударом, рождая стремительную волну на своей поверхности. Повреждений нет. Видимых.
Вдруг, слепящие лучи врываются сквозь забрало, раскрашивая тенями лицо. Безупречно гладкий круг, пылающий желтовато-белым светом термоядерной реакции. При его виде глаза пронзает резкая боль. Как дуга электросварки яркое, светило сжигает созданную воображением мрачную сцену. Сильный мах рукой ускоряет вращение, и, прочертив горящую линию, звезда скрывается металлом шлема.
Опять руки космонавта выпрямляются. Осторожное движение, плечи и локти сгибаются, кисти прижимаются к телу. Теперь всё – в обратную сторону: вращение прекращается. Наступает покой – физический. Беспомощность и обречённость проникают под ткань скафандра, их адская работа удваивается. Бездействие. Огонь, гаснущий в труде и развлечении, не имеет преград, теперь душа, вспыхнув, не находит себе места. Сомнения разрывают ум:
- Жив ли ещё кто-то?
- Не оборачиваться!
- Два датчика давления не могли отказать разом – ты один живой.
- Лучше умереть от удушья, чем от страха.
- Проверь кислород!
Распухшие рукава скафандра повисли напротив груди, краткого взгляда достаточно, чтобы заметить. Индикатор давления: тахикардия мигающей лампочки.
- При таком расходе продержусь минут сорок.
- Смерть от удушья достойна крыс, - не унимается сидящее в груди нечто.
- Крыс не берут в космонавты.
Земля гордится своим знаменосцем. Десять миллионов лет назад, среди зверей, разве могли помыслить люди новорожденные о таком будущем? Дити Земли быстро росли. Сами ничтожные, соединились в род. Волной прокатился человек по всему миру: степи, леса, реки и пустыни снисходительно приняли очередного гостя. Прошло время, ушел страх. Боги охоты, земли и солнца лишились молитв, человек велик. Взращённый силой, покидает колыбель… но ещё так мал. Вот боги мстят: цунами, тайфуны и звери находят людей. Человек лечит себя сам. Одряхлели чудовища и демоны, пустыри и тени стали их приютом, дни сочтены. Но в бессильной злобе, лишённые власти над миром, мстят людям, подстерегая одиноких. Человек велик – велик, пока един. О чём думает сейчас, одинокий под звёздами? Даже луна, ночное светило, его покинула. Что скажет в пустоту, снабжённый лучшей техникой, но отрезанный от мира?
Мысль! Вспышка! Озарение! Шанс есть! Открыть воздушный клапан! Воздух, вырываясь в вакуум, достигает околозвуковых скоростей. Реактивной тяги исторгаемого потока достаточно для перемещения. Правда сильно упадёт давление в скафандре... Возможно достаточно низко, что бы пот начал сильно испаряться. И тогда тепло, как и у других жидкостей, будет забирать пар, что вылетает вон. Наименьшее давление будет возле клапана - возможны обморожения и оледенения. Но чем больше в баллонах останется газа, тем дольше сохранится давление и тяга. Значит, открывать клапан нужно быстрее. И тяга должна родиться. Если нет, то у смерти в космосе есть свои плюсы.
Регулятор подачи кислорода переведён на максимум. Пальцы ложатся на замок клапана.
- Люди Земли увидят падающую звёздочку, и кто-то успеет загадать желание.
Странная мысль. Вдох. Если… замок легко защёлкивается обратно.
Космические похороны – мечта многих людей. Возможно одиночество вынуждает после смерти скрываться во мраке пустоты. Ведь что есть космос, если не пустота? Быть у всех на виду и одновременно исчезнуть. Мёртвый, где нет верха и низа, нет хаоса или порядка, нет ничего. Тело будет вечно падать, пока не изойдут прахом опоры мрачного чрева рассечённого чудовища.
Внезапно, скрытые шлемом живые глаза встречают холодный взгляд немигающих звёзд. Мириады колючих голубых льдинок едины в бессмертном взоре вселенной. Его плотное щупальце резко сжимает человека. Выхваченный из пустоты, оказывается внезапно парализован. Разум жив, бьётся пойманным зверем, но даже вдох, скованный, замирает. Малоподвижная сама, белая фигура космонавта цепенеет. Тянутся мгновения жути, но вот замок оставлен в покое, и в душе разливается приятное тепло.
- Какая же глупость порой в голову приходит! – раздавшийся под шлемом голос глух и полон досады.
Удар. Толчок. Голова в шлеме запрокидывается назад, затылок погружается в мягкую подкладку из средиземноморской губки.
Рывок. Голова летит вперёд.
Что? Неужели? Одетые в ткань и металл руки ощупывают грудину и встречают чужие – захват со спины! Наконец-то!
- Айрон – спасателям: Как слышно? Приём.
Невидимый сзади спасатель, не размыкая хватки, похлопывает ладонью по чужому скафандру. Сильные руки начинают тянут космонавта назад. Тело увлекает плавным, но ощутимым ускорением. Нет лучше этого мига. Прыжок с парашютом, бойцовый ринг, каяк на порогах, покорение Эвереста, разве может что-то сравниться с пережитым?
Тянут недолго – часть пути лучше преодолеть по инерции.
- Говорит Айрон, самочувствие отличное, можно меня не держать, - в голосе слышна радость, и после короткого колебания спасатель разнимает руки.
Космонавты медленно разлетаются. Через минуту один из них осторожно разворачивается, и перед зеркальным стеклом шлема оказывается человек, связанный со станцией. В невесомости трос выгибается причудливой линией, конец скрывается в распахнутой шлюзовой камере. Не допуская натяжения, третий член команды постепенно затягивает его внутрь. Иначе - неоправданный риск. Ведь человек слишком быстро летящий в станцию не может остановиться.
Спасатель с завязанным на поясе тросом тоже начинает разворот к станции. Равнодушный всегда глаз забрала посылает немой укор: «Как же ты так?». «Теперь буду без полётов», - думает спасённый. Ликование и радость уходят так же быстро, как и появились, на душе остаётся холодная осадок. «Если докажу, что в ЧС не совершил ошибок…». Что-то привлекает взгляд.
Индикатор давления прекращает бешенное моргание. Ровный красный свет – знак опустошённого баллона. В горле Айрона возникает плотный комок, впервые за много лет. Не видно огромного глаза чужого скафандра, но можно представить это чёрное, кричащее в ужасе око. Вот она – ошибка. Досадно. Очень.
В лёгком скафандре нет замкнутой системы дыхания. Через специальную систему кислород выводится наружу. В случае, когда избыточного давления в баллонах нет, отключается и отвод газа. Когда скафандр полностью наполнен кислородом, тренированный человек может продержаться до получаса.

Был закрыт наружный люк, когда очередной вдох не принёс облегчения. Сковывающее лёгкие чугунное кольцо никуда не исчезло. Показалось, что на станции стало темнее. Лечь и закрыть глаза – так легче. Шут с ними, фосфенами. Сильное жжение охватывает мышцы. Нестерпимо хочется дышать. Но здесь – всё, предел, хуже не будет. Мозг начинает работать с огромной скоростью, чувствуется жизнь каждой частицы плоти. Продержаться. Шумно заработали насосы, нагнетающие кислород. Как долго они молчали! Судорога! Жаркая волна сотрясает от пяток до затылка, загораются среди фосфенов яркие круги. Судорога! Вокруг сгущается тьма, растут мрачные стены, бьющееся в корчах тело летит, набирая скорость, вниз.
Смятая постель не шелохнулась, остановив падение. Испуганные глаза распахиваются тотчас. Тёплый воздух спокойно ходит по лёгким. От тугого обруча на груди нет и следа, но мышцы ещё болят от напряжения. Комната погружена во мрак. Неясное чувство подобное любопытству заставляет подняться с кровати. Одеяло скомканной кучкой брошено в сторону. Ноги свешиваются с кровати, прыжок на мягкий ковёр. Память, а кое-где выставленные вперёд руки подсказывают дорогу к окну, подымаются, привычно полязгивая, жалюзи. Высокий проём открывает вид в городскую ночь. Над тёмными вершинами домов раскинулось густо-чёрное, высокое и ясное небо. Домашний мрак отступает. В комнату проник свет мириада рассыпанных звёзд.
Оказалось, среди них голубых очень мало. Только на первый взгляд все кажутся такими. Есть жёлтые, розовые, зелёные, ярко-синие… Бывает, сами не знают, какими хотят быть, мерцают, изменяя цвет каждый раз. Они живут, дрожат, перемигиваясь, хихикают, и, кажется, совсем не замечают мальчика, глядящего на них из окна многоэтажки.
Скрипнула, открываясь, дверь – это вошла мама.
- Сынок, всё в порядке? – встревоженная, она заключает дитя в чуткие объятья.
- Ты так ворочался! Тебе плохой сон приснился?
Задумавшись было, мальчик уверенно замотал головой.
- Ты нас так напугал… - она плотней прижимает его, ладонь разглаживает на голове мокрые кончики волос.
- Мама, мне грустно.
- Ложись в кроватку. Если хочешь, я расскажу тебе сказку, и всё сразу станет хорошо.
Шурша пижамой, мальчик забирается под одеяло.
- Не надо сказку, всё хорошо.
На лице матери пробегает, выданное светом из окна, удивление.
- Давай спать, хорошо? - шепчет она, уходя.
Комнату озаряют мерцающие звёзды. Дверь тихо закрывается, укрытый одеялом мальчик глядит в незавешенное окно. Говорят, если долго смотреть на звёзды, обязательно увидишь падающую звезду. Из мира, где не осталось непокорённых сил, где боги Олимпа свергнуты, а вершина Эвереста вытоптана людьми он будет смотреть всю ночь. Он вырастет и забудет свои кошмары, но память о непокорённых звёздах… О чуждом земному немигающем взгляде сохранит, даже шагая по Марсу.
__________________
There is all the difference in the world between treating people equally and attempting to make them equal.

Friedrich von Hayek.
Filosof вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.07.2013, 11:24   #3
Filosof
Архидемон
 
Регистрация: 13.06.2011
Адрес: Москва, РФ
Сообщений: 2,422
Оранжевый
Отправить сообщение для Filosof с помощью AIM Отправить сообщение для Filosof с помощью Yahoo
По умолчанию

рассказ 2

Джозеф обнаружил себя сидящим под каким-то раскидистым деревом в не самом густом лесу средней полосы. Голова все ещё болела и события нескольких последних часов были не просто в тумане, а в ядовитой мгле, режущей глаза при попытке в неё всмотреться. Лишь некоторые обрывки воспоминаний вспышками отдавались в сознании. Аэропорт, ожидание рейса… Внутри самолёта сосед справа насвистывает какую-то попсовую песенку… Жуткая тряска, пролетающая мимо чья-то сумка… Ветки хлещут по лицу… Джозеф ползёт в темноте, волоча что-то за собой… Всё. Где он находится, как сюда попал и где остальные пассажиры были актуальными вопросами до тех пор, пока на ум не пришёл куда более дикий: как он выжил при падении самолёта? Этот вопрос настолько ошеломил его, что на несколько минут он просто впал в ступор, даже не пытаясь придумать ответ. Ещё какое-то время ушло на перебор различных вариантов, ни один из которых не показался хоть сколько-нибудь реальным. На всякий случай осмотрев себя с ног до головы, Джозеф не обнаружил никаких травм (шишка на лбу и ушибленный ноготь на левой руке на травмы не тянут). Попутно он обнаружил, что сидит не на земле, а на плоском куске обшивки, примерно полтора на полтора метра. Других частей самолёта, или даже их следов, поблизости видно не было. Решив не перегружать и без того страдающую голову размышлениями, жертва катастрофы решила поискать других счастливчиков по окрестностям.
Продолжительные поиски дали весьма печальный результат: в обозримой дали не было никаких следов крушения, ни обломков, ни других пассажиров. Признаков цивилизации также обнаружено не было. Зато случайно при помощи теперь уже мокрой ноги обнаружился маленький ручеёк с водой такой чистоты, что сразу и от грязи не отличишь. Решив, что пить такую воду пока рано, он отправился дальше. Нельзя сказать, что поиски были очень долгими, но за это время Джо, как его называли друзья, успел порядком устать (сказалась стрессовая ситуация), натереть ногу в мокром ботинке и слегка пострадать от комаров. Пить тоже хотелось, поэтому, отдохнув несколько минут на упавшем дереве и прикинув в какой стороне был тот несчастный ручеёк, мужчина вновь отправился в путь. Возможно, получится найти более чистый участок воды. Как позже показала практика, с ориентированием на местности были серьёзные проблемы, о чём сообщил вовсе не ручей, а служивший несколькими часами ранее ковриком кусок обшивки под деревом. Пнув без всякой цели ни в чём не повинный кусок металла, Джо стал оценивать обстановку, благо головная боль к этому времени прошла. В наличии был лес, он сам в этом лесу и плоская железяка. Отсутствовали люди, цивилизация, вода, еда, хоть какие-то удобства. Даже понимания происходящего по большей части не имелось. Решив, что этого маловато будет, была предпринята запоздалая попытка инвентаризации. Мобильный, судя по всему, остался где-то в багаже, так что вызвать спасателей возможности не было. Зато в кармане обнаружился почти чистый носовой платок и, слава Всевышнему, газовая зажигалка. Последняя вызвала острое желание закурить, но последняя сигарета была выкурена ещё до посадки на самолёт. Больше ничего полезного найти не удалось. Даже так стало не намного лучше. Что делать дальше Джозеф думал не долго. Раз не получилось найти обломки самолёта снизу, нужно попробовать поискать следы крушения сверху. Лес такую возможность предоставляет с охотой, поэтому, выбрав наиболее подходящее по высоте дерево, он начал путь наверх. Точнее, попытался начать. Первая проблема встретилась почти сразу: самая нижняя ветка была на высоте вытянутой вверх руки, что для не слишком спортивного мужчины средних лет создаёт некоторые трудности. Проблему удалось частично решить, прислонив к стволу кусок обшивки, на который можно было опереться ногой. Потратив ещё немного времени и много усилий, первый сук был побеждён и дальше пошло легче. Ближе к вершине проблем стало больше, потому что толщина суков уменьшилась. К этому времени он устал и сильно вспотел, а руки слегка подрагивали, однако для того, чтобы можно было более-менее нормально осмотреться, требовалось проползти ещё пару метров. Осторожно, стараясь максимально распределять вес, Джо преодолел эти метры. Но чувство победы испарилось моментально, как только он слегка отвлёкся от процесса взбирания. И душа моментально ушла в пятки, а руки как будто приросли к ветке, за которую держались. Увлечённый достижением цели, он не обратил внимания, что верхушка покоряемого дерева очень тонкая и сгибается под его весом. Всем телом ощущая этот процесс, разумом мужчина понимал, что необходимо спускаться пока не стало поздно, но, кинув взгляд вниз, на полтора десятка покорённых метров, конечности перестали его слушаться. Ноги соскользнули с ветки неожиданно, резкий рывок обломил ветку, которую держали руки…
Время не замедлилось, как в фильмах, но тело сработало рефлекторно. Руки сами выбросили ненужный больше сук и попытались схватиться за что-то более прочное. И сумели ухватить другую ветку, принадлежащую другому дереву, над которым согнулась перегруженная вершина. Ветка тоже оказалась не всесильной, но смогла изменить траекторию падения. Совершив тарзаноподобное движение и издав почти такой же вопль, несчастный врезался в ствол дерева, волей судьбы оказавшегося сосной, за одну из нижних веток которой он и зацепился. Судорожно хватаясь всеми конечностями за ствол, сдирая кожу на руках, ногах и груди, падение удалось замедлить настолько, чтобы практически остановить его ко времени достижения земли. После чувствительного, но не смертельного удара пятой точной об землю, Джозеф так и остался сидеть в обнимку со стволом, прижавшись к нему оцарапанной щекой. Сколько времени он так сидел, он не знал. Отойти от очередного шока его заставил недалёкий раскат грома. Словно проснувшись, он сообразил, что в грозу в лесу без укрытия будет совсем плохо, и аккуратно отлепился от дерева. Тело моментально напомнило о своём существовании. Руки, ноги, грудь, даже правая щека были исцарапаны и прилично саднили. Крови, правда, практически не было – эта сосна оказалась на редкость смолянистой и густо покрывала соприкасавшиеся с деревом части тела. Обработать царапины было нечем, поэтому пришлось заставить себя забыть о них и возможном заражении и сосредоточиться на укрытии. В голом лесу найти дом он даже не надеялся, поэтому нужно было что-то придумать. Единственным предметом, способным хоть в какой-то мере послужить крышей был всё тот же кусок обшивки. Ещё немного побродив вокруг, он обнаружил упавшую и лежащую под наклоном ель. Рядом также был найден неплохой булыжник с одним в меру острым краем, раза в полтора больше кулака. С помощью этого нехитрого инструмента и непечатной лексики мужчине удалось отломать и отогнуть ветви ели так, чтобы они создавали хоть какую-то защиту со стороны. Теперь настала очередь обшивки. Работать было очень трудно, весь за все прошедшее время он ничего не ел и, что ещё хуже, не пил, а содранные ладони немилосердно болели. Не имея никакой тары и не представляя где искать воду, в голову пришёл только один вариант. Дождь уже начинал накрапывать, следовало поторопиться не только с укрытием, но и с удовлетворением простейших нужд. С помощью уже проверенного в работе булыжника удалось сделать приличную вмятину в железке, сгодится для хоть какого-то сбора воды. Закрепить же его сверху шалаша удалось с помощью нескольких больших веток, послуживших распорками и перекладинами, а так же с огромным трудом отломанных (они гнулись, но ломаться не хотели) молодых побегов какого-то кустарника, использованных для закрепления всей этой конструкции. Из последних сил под уже приличным дождём под навес была затащена охапка хвороста для будущего костра. Забравшись под защиту своего кустарного шалаша, Джозеф стал ждать. Подождав немного, он быстро вылез, жадно выпил скопившуюся во вмятине на «крыше» воду и быстро вернулся обратно. Повторив ритуал ещё дважды и утолив жажду, прилично при этом промокнув, Джо устроился отдыхать. Сон пришёл незаметно…
Пробуждение было медленным и неприятным. Во-первых жуткий, пробирающий до костей холод. Гроза кончилась до рассвета, но потоки льющейся воды промочили всё то, на чём спал Джо. Укрытие оказалось менее надёжным, чем хотелось бы. Хорошо хоть хворост он закрепил под самым потолком. Солнце ещё только поднималось, и не было возможности ни высохнуть, ни согреться. Кроме того, что тело замёрзло, оно ещё и затекло. Выбравшись-таки из-под навеса и слегка размяв затёкшие части тела, Джозеф решил, что надо разжечь костёр, чтобы согреться. Аккуратно расчистив место перед шалашом от травы и листьев, он разложил свой почти сухой запас топлива, достал зажигалку… Чирк. Чирк. Ничего. Вчера же только работала. В недоумении осмотрев предательский источник огня, он почти сразу обнаружил приличных размеров трещину на корпусе. Неужели разбил во время падения? Под поток наиболее часто употребляемых и универсальных междометий бесполезный кусок пластмассы отправился в далёкий полёт. Хотелось ругаться ещё сильнее, но подходящих слов в голову не приходило. И за каким хреном он вообще на этот грёбаный самолёт сел? Самолёт! Точно, ну должен же он быть где-то недалеко. Не может же быть, чтобы он взял и улетел дальше. Надо его всё-таки найти. Лезть второй раз на дерево очень не хотелось, поэтому оставался вариант только с поисками по земле. Но как же холодно! В качестве бонуса, возможно найдётся хотя бы полянка, где можно поймать солнечный лучик. Но при этом, в случае неудачи, нужно будет вернуться обратно к шалашу. Как в лесу запоминают дорогу? Делают зарубки. Топором или ножом. Мда, проблема. Вчерашнее орудие труда валялось рядом. Ничего лучше найти всё равно не получится, так что берём камень и в путь. Дереве на пятнадцатом Джозеф понял, что дятел из него так себе и сил на это уходит больше, чем приносит пользы. Поэтому он начал просто обламывать по несколько нижних веток на деревьях. Дело пошло легче и быстрее, даже настроение слегка улучшилось. Вперёд на поиски!
Отойдя уже достаточно далеко от своего скромного лагеря, он, однако не заметил не только того что искал, но и ничего, пригодного в пищу, о потребности в которой организм напоминал уже достаточно жёстко. Джо вспомнил о родном «макдоналдсе» около работы и в животе требовательно заурчало. Обломав очередную ветку и повернувшись, он внезапно понял, что у очередного его акта вандализма появился неожиданный свидетель. Мужчина медленно повернулся… Волк! Джо таких только по телевизору видел. Животное стояло и с любопытством разглядывало неожиданного встречного. Не испытывая желания продолжать знакомство с миром дикой природы, человек сделал шаг назад. Волк приблизился на два шага. Нехорошо… Сердце бешено колотилось. Мозг лихорадочно пытался сообразить что же делать дальше. А зверюга в это время, похоже, тоже пыталась понять как ему поступить. Джо вспомнил какую-то передачу, где говорилось, что дикое животное можно попробовать отогнать громким криком. Он очень осторожно оглядел ближайшее «залезабельное» дерево на случай, если план А провалится. Ещё утром эксперимент с деревом он не повторил бы ни за что, сейчас же человек был готов скакать по нему, как обезьяна, лишь бы подальше от хищника. Проработав таким образом аж целых два варианта спасения своей жизни, Джо издал самый грозный крик, на который был способен. Насколько жалко он прозвучал «дуэлянты» поняли одновременно. И одновременно бросились бежать. Человек к дереву, волк к человеку. Зверь бегал быстрее и в два прыжка нагнал жертву, не добежавшую до намеченного дерева два какой-то метр. Джо буквально спиной ощутил летящую в него тушу и рухнул плашмя, перекатываясь в сторону. Пасть оказалась далеко, а вот лапой по груди досталось. Не слишком сильно, но мысль о страшных когтях мелькнула с поразительной чёткостью. И прежде чем страшные челюсти сомкнулись на какой-нибудь особо ценной конечности Джозефа, он инстинктивно ударил волка рукой. Послышался взвизг. Он ударил снова. И ещё раз. И ещё… Когда кровавая пелена немного сошла с глаз, перед взором предстал ещё тёплый труп волка с проломленным виском. Взгляд переместился и выцепил из кровавого месива собственную руку, всё ещё сжимающую камень, которым он первоначально пытался делать зарубки. Ну да, жалко его было выбрасывать. Отупев в очередной раз от происходящего, мужчина бросил камень и побрёл обратно, потеряв всякое желание кого-то и что-то искать. Добредя до шалаша, Джозеф, всё ещё находясь в прострации, достал носовой платок, обмакнул его в остатки воды и принялся отчищать себя от звериной крови. Всё это время у него в голове была какая-то мысль, несомненно полезная, но никак не желающая оформляться в законченный вид. Обмакнув в очередной раз покрасневший платок в остатки воды и посмотрев на разводы, он всё-таки понял. Он же только что убил зверя. Добыл, как настоящий охотник. Это же еда! Значит он, по крайней мере, не помрёт сразу с голоду. Но её нужно приготовить, он пока не настолько голоден, чтобы есть сырое мясо. Где зажигалка? А, чёрт, он же её выкинул. Пусть в ней нет газа, но кремень-то остался. Бросив незаконченное банное дело и обругав себя последними оставшимися в его запасе словами за вспыльчивость и недальновидность, Джозеф приступил к поискам столь бесцельно растраченного имущества. Поиски маленького кусочка пластмассы затягивались, и в голову приходила мысль, что надо бы притащить тушу к лагерю, пока её не растащили иные обитатели леса, но бросать дела на середине он не привык. Искомый предмет нашёлся спустя весьма продолжительное время (по ощущениям – часа два) и в приличном отдалении от шалаша. С облегчением вздохнув, Джо отправился обратно, прикидывая как разжечь огонь из искр, но без огня. Увлёкшись рассматриванием вновь обретённой зажигалки, он не смотрел по сторонам и практически столкнулся со странно одетым человеком с пистолетом. Немая сцена длилась пару секунд, после чего тело пронзило болью и наступила темнота.
***
– Это он?
– Да, это Павлик, - пожилая женщина с трудом подавила желание броситься в камеру. Она была очень рада, что на поданное вчера заявление о пропаже отреагировали так быстро, и так эффективно, но что-то в просьбе полицейских приехать на опознание было странным.
– Пусть пока посидит, а нам с Вами надо поговорить, пойдёмте.
В кабинете, куда майор привёл женщину, уже находился один человек в гражданской одежде.
– Марфа Степановна, это наш психолог Валентин Геннадиевич, - произнёс полицейский, усаживаясь за стол.
– Психолог? Зачем?
- Понимаете, Марфа Степановна, у нас тут слегка необычный случай, - осторожно начал психолог. – Вам уже объяснили ситуацию?
– Нет, сказали только, что вероятно нашли моего сына и вызвали на опознание, – слегка растерянно пробормотала женщина.
– Его нашли в паре километров от посёлка Лесная Поляна, в Томилинском лесопарке. Случайно нашли. Утром от гражданки Нечаевой А. Г. поступило заявление об убийстве её лайки. Во время прогулки собака отбежала в лес и не вернулась. Когда хозяйка пошла её искать, нашла её мёртвой с проломленной камнем головой. Она тут же позвонила в местное отделение полиции. Пара сотрудников быстро прибыла на место и обнаружили след вероятного убийцы. Пройдя по нему, натолкнулась на кустарный шалаш с крышей из автомобильного капота, заляпанный кровью. Когда на них из кустов вышел грязный мужик… Извините, мужчина в лохмотьях в пятнах крови, была произведена операция задержания с применением электрошокера. Документов при нём не было, и он был доставлен в отделение. На допросе он говорил на корявом английском, бормотал что-то про упавший самолёт, волков и ещё что-то непонятное. Самолётов там сроду не падало, но территорию мы прочесали и ещё в паре километров к западу нашли в лесу разбитую ладу с отсутствующим капотом. Как она так далеко в лес умудрилась заехать – вопрос, с дороги вообще не видно. Внутри нашлись и документы. После проверки мы сразу же позвонили Вам.
– Скажите, Марфа Степановна, у Вас в семье не было в последнее время проблем? – вмешался Валентин Геннадиевич.
– Леночка…
– Что, простите.
– У нас в семье недавно случилась трагедия. У Павлика в авиакатастрофе жена погибла с двумя дочками. Отдыхать летели в Китай. Месяца ещё не прошло, – всхлипнула женщина.
– Да, я помню, в новостях передавали. Неполадки с двигателем, – кивнул майор.
– Это большое горе для всех нас, – продолжила мать обсуждаемого, – а Павлик в последнее время весь убитый ходил, пил много...
– Я что-то похожее подозревал, – тихо сказал психолог. – Я не очень силён в клинической психиатрии, но симптомы очень похожи на диссоциативную фугу. Это разновидность амнезии. В стрессовой ситуации больной забывает свою прошлую жизнь и создаёт временную новую личность, которая обычно помогает защититься от психологической травмы. Но у Павла ещё присутствуют галлюцинации. Насколько мы смогли понять, он воспринимает мир немного искажённым, чтобы он лучше соответствовал его текущей личности.
– А что теперь будет? – в ужасе спросила мать.
– Обычно это явление имеет временный характер, но ваш случай немного отличается от известных мне, поэтому стоит обратиться к квалифицированному психиатору.
__________________
There is all the difference in the world between treating people equally and attempting to make them equal.

Friedrich von Hayek.
Filosof вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы Поиск в этой теме
Поиск в этой теме:

Расширенный поиск
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 17:58. Часовой пояс GMT.


©2000-2018 vB™ , Перевод: zCarot

© Рудазов Александр «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге запрещена и преследуется по закону.»